амнезия

Валера не мог не рассказать Вове про случайную встречу с бывшим. И сейчас, под шум метро, он то и дело вспоминал их разговор. Вова на первый взгляд казался взбалмошным. Не совсем серьезным — но это только на первый взгляд. Скорее это была оболочка, с которой было проще существовать в обществе. Но когда дело касалось чего-то важного, серьезного — маска слетала. И тогда на место беззаботного Вовы приходил рассудительный, местами душный и занудный Владимир Суворов. — Валер, ну мне-то не пизди, что тебе просто любопытно, — произнес Вова, затягиваясь сигаретой на кухне Валеры, — осталось же что-то. Валера не курил, только мрачно смотрел в бокал вина. Он был слегка пьян, а оттого думалось свободнее. Алкоголь стер границы сомнений и рациональности. Мыслили лились сплошным потоком, пугая своей откровенностью. — Но у нас у всех что-то к бывшим остается. А вы вместе три года были. Еще и эмоций столько. Конечно, тебя туда обратно тянет. Но Валер… Ты вспомни, от чего ты тогда убегал? Тебе хочется обратно туда? Валера не знал, что ответить. Слова вертелись на кончике языка, но остались не озвученными. И все же после долгого молчания он произнес: — Я виноватым себя чувствую, понимаешь? Мне нужно убедиться, что у него все в порядке. Это я его толкнул, слышишь? Я. Из-за меня он потерял память и черт знает, во что превратилась сейчас его жизнь. Вова покачал головой. Он вдавил окурок в пепельницу и достал следующую сигарету. Запах горелого табака заполнил комнату еще сильнее. Открытая форточка не спасала от этого запаха. Валера не обращал на это внимания, хотя обычно просил открыть окно или перестать курить. — Это не просто любопытство, да. Мне просто хочется избавиться от чувства вины! Вова хмыкнул. — Слушай, судя по твоим рассказам, он был алкашом и торчем. А сейчас у него своя типография в северной столице. Мне кажется, у него все хорошо. Валера внимательно посмотрел на Вову. — Может, ты и прав, — сказал он и допил вино. Сейчас Валера слепо смотрел в окно вагона метро напротив себя, снова и снова прокручивая этот разговор. Валера ни тогда, ни сейчас не был согласен с Вовой. У него и правда ничего не осталось, кроме едкого и грызущего голоса совести. Он был самым счастливым человеком, когда уехал в Петербург. И даже сейчас, вспоминая вроде нового Никиту, он по цепочке воспроизводил мрачные события, что их связывали. Стоящий на крыльце типографии Кащей, улыбчивый и опрятный — Кащей на носилках, белдный, как мел — обсаженный и невменяемый Никита, снова и снова оскорбляющий Валеру — пьяные извинения и пустые обещания — очередная ссора, закончившаяся дракой — крики на весь дом, что Валера ничто и никто и без Кащея ничего из себя не представляет — наркотический трип, после которого Кащей чудом оклемался, а Валера еще неделю приходил в себя. И так до бесконечности. Даже если Никита сейчас — белый лист, то Валера помнит все. И сквозь эти воспоминания былым чувствам не прорваться никак. В этот раз типография была открыта. За стойкой на своих рабочих местали сидели уже три девуши. Где-то в глубине офиса шумела техника. — Мне нужно макеты забрать. Там вывеска, входная табличка, рекламные флаеры и… — Фамилия, — закатив глаза, произнесла рыжая девушка, которая, видимо, до прихода Валеры была занята чем-то важным. Возможно, переставляла камушки в игре. — Семин. Ой, нет. Туркин. — Одну секунду… Что-то не могу найти… А, вот, все готово. Оплачивали уже? — Да, — Валера даже напрягся. — Тогда подождите, сейчас все принесу. И принесла. Сначала передала Валере тубус с вывеской, после отдала большой бумажный пакет с остальными напечатанными материалами. И если тубус был легким, то пакет с кучей бумажек был достаточно тяжелым. А до магазина с пересадками ехать. Это если Семин там — Валера же ему не позвонил предварительно, забыл. Если он не на месте, то придется тащить домой, а потом ехать в магазин уже. Господи, и зачем только Валера в это ввязался. — Спасибо, — Валера забрал пакет и повернулся к выходу. Что ж, вряд ли ему понадобится снова идти в эту типографию, а, значит, встреча со своим прошлым была первой и последней. Значит, это все ему и не нужно вовсе, и не нужно так себя грызть. Но уже у входа его окликнул хрипловатый голос, пробирающий до самых костей. — Эй, парень! Ты же от Семина? Ему отвозишь сейчас? Валера резко повернулся и немного испуганно уставился на выглянувшего из своего кабинета Никиту. — Ну… Да. Если он в магазине сейчас. — Ты позвони, узнай. Если он там, то я сам могу отвезти. Заодно товарища повидаю. Валера поставил пакет на пол, позвонил Григорию. Тот был в магазине, пообещал задержаться там, чтобы забрать вывеску и все остальное. — Он в магазине. — Отлично. Ну что, доверишь мне свои богатства, или на хвост упадешь? Валера смотрел на такую знакомую мимику, слушал знакомые интонации в голосе, но не узнавал человека перед собой. Поэтому вместо ответа он просто молча таращился, пытаясь собрать мысли в кучу. — Прием! — мужчина подошел ближе и пощелкал пальцами перед носом Валеры, — че завис-то? Дорогу покажешь? Валера кивнул. Подхватил пакеты и слепо пошел за Никитой, который держал в одной руке осеннюю куртку, а в пальцах другой крутил брелок от машины. Оказалось, что грязный Паджеро у крыльца принадлежал ему. Полтора года назад он ездил на ржавых жигулях и не видел в этом никакой проблемы. Даже гордился этим. Любопытство разгоралось еще сильнее — что произошло за эти полтора года? Всю дорогу Валера сидел на заднем сидении и молчал. Никита тоже молчал, иногда поглядывал в зеркало заднего вида, хмурился, но ничего не говорил. А Валера украдкой рассматривал Кащея, пытаясь найти в его облике ответы на все свои вопросы. Задавать их вслух было бы странно. — Извини, но мне лицо твое знакомым каким-то кажется, — вдруг произне Никита, вглядываясь в зеркало. — Я… Э… Мы в прошлый раз в типографии пересеклись. Может, поэтому, — пробормотал Валера. — Да не. Тогда также было. Ты местный? Валера не стал врать. — Нет. Из Казани. — А. Ну так я тоже. Наверное, там где-то и виделись. Но недолго, видать, если ты меня тоже не помнишь. Валера нервно улыбнулся. А Никита продолжал. — Я ж сюда полгода назад переехал. Прикинь, дома подскользнулся, упал — и все. Черепно-мозговая травма, месяц в больничке. А самое тупое — забыл все почти. Ну кое-что вспомнить удалось. Семью в основном, из детства что-то. Прикинь, я из больницы выхожу, меня человек встречает. Говорит — друг. Фотки показывает, видео, как мы с ним по кабакам ходили, веселились. А я не помню, хоть убей. Так и не вспомнил его, закончилась дружба, короче. — Почему закончилась? — осторожно спросил Валера. Он понял, о ком шла речь — был у Никиты друг, который по пятам за ним ходил и первый доставал и бухло, и колеса, даже когда денег не было. — Да бухает он как черт. Я из больницы только выписался, мне нужно дальше лечиться дома уже, а он с водкой своей лезет. Мне это нахер не надо. — А как… Как вообще живется вот так? Когда ничего не помнишь? — Да прикольно. Я потом фотки посмотрел, других людей послушал. Сомнительную жизнь я вел, оказывается. На себя со стороны так глянул и подумал, что мне это все не нравится. Мне мои, конечно, не говорят, но мне кажется, я бухой был, когда упал. Короче, решил, что это мой шанс. Ну и сестра еще помогла в себя. Порой был соблазн плюнуть на все и напиться, но она остановливала меня. Так что под ноги себе смотри, а то тоже так подскользнешься, стукнешься — и все, никакого прошлого. Валера во все глаза смотрел на Кащея, и ему снова стало стыдно. Даже щеки покраснели. Ему ведь тоже нужно было быть рядом. Нужно было помогать не вернуться к прошлой жизни, а он сбежал. Из-за него, из-за Валеры все это произошло, а Валера сбежал. — Ты че так загрузился-то? Все ж нормально, все живи, — Никита подмигнул Валере в зеркало заднего вида, и тот смущенно улыбнулся. — И все-таки твое лицо прям знакомое какое-то. Не могу от этого отделаться, хоть убей. Надо у Анжелики спросить. — Не надо! — выпалил Валера, — мы правда пересекались. На какой-то вечеринке. Но это давно было. Я только сейчас вспомнил. Мы близко не общались. — А… Ну ладно тогда. Весь остаток пути Валера тупо смотрел в окно, пытаясь угомонить бурю чувств внутри. У Никиты же все хорошо сейчас, он и правда новую жизнь начал. И у Валеры все хорошо сейчас. Вова бы сказал, что Валера сделал все правильно и переживать не о чем. Но теперь мысли текли ближе к вопросу — а что было бы, если бы Валера остался? На следующий день Вова недовольно скажет Валере, что возможно, Кащей бы вспомнил что-то, что утянуло бы его обратно, а своим уходом Валера сделал только лучше. И Валера в это поверит — и из-за этого будет еще сложнее. Потому что он попрощается с Никитой у магазина, сядет на метро, поедет домой, кое-как уснет. А вечером следующего дня Кащей напишет ему сам: выцепит номер телефона из базы данных типографии, будет долго подбирать слова, а потом все-таки напишет и пригласит выпить пива, повспоминать общих знакомых. И Валера согласится.