Оливье

Оказывается, чей-то радостный смех вперемешку с матом из-за стенки может вызывать слезы. К такому выводу пришел Ярик, сидя за пустым столом на кухне, пытаясь хотя бы колбасы себе нарезать. И это за час до Нового года! Обида, столь же противная, сколь и горькая, сковала неприятным обручем грудь, заставляя вспомнить все моменты, когда он точно так же сидел в своей комнате мелким, абсолютно в одиночку, пока его чудные родственники опорожняли уже которую подряд бутылку шампанского, забыв про то, что Ярик вообще-то ждет новогоднего чуда и подарков под ёлкой, а не пьяного дядю Мишу, спящего под ней же. И вот сейчас тоже он ждал ЧУДА, а не одинокого променада по темной холодной квартире. Он ведь даже обещал как-то себе, что, когда вырастет, у него обязательно будет любящая семья и он больше не будет в этот праздник один. Любящая-то семья появилась, только вот все равно история повторяется. Голубой огонек, слышный даже через стенку, шумные тосты и тоска в его сердце. И ведь все должно было быть хорошо. Он, Сашка, жаркий поцелуй в полночь, просмотр салютов в обнимку, один большой таз оливье на двоих. А получилась… Халтура какая-то получилась! Аж всхлипнув от обиды, Ярик обругал сам себя. Он вообще-то взрослый, самодостаточный мужчина, а ведет себя — как обиженная пятилетка. Но какие грандиозные планы были, и как больно они разбились о жестокую реальность. Саша на новогоднем концерте, а он — на грани того, чтобы вспомнить детство и последовать по стопам дяди Миши. Может, спать лечь сейчас? Казьмин обещал приехать под утро, вот и дождется он его быстрее таким образом. Не мечта ли? Упаднические мысли прервал звонок телефона. На экране значилось гордое «Александр Казьмин», а в душе у Ярика что-то тихо пищало от радости: про него не забыли! Быстро подхватив телефон и споро смахнув зеленый кружочек вверх, Баярунас бодро затараторил в трубку: — Саша! Вы уже что ли закончили? Когда тебя ждать? — услышав в трубке грустный смешок, Ярослав тут же замолчал и страдальчески выдохнул. — Или тебя не ждать вовсе, и ты за этим звонишь? — высказав свою страшную мысль, Ярик насупился. Зачем вообще предлагал, раз сливается в последний момент. Тишину в трубке прервало громкое обиженное «эй» от Казьмина и его насмешливая фраза: — Нет, Ярче, ну ты чего. Я же сказал, что приеду, значит приеду. Я звоню спросить, приготовил ли ты оливье и стоит ли мне тырить здешнее. На мгновение зависнув от внезапности вопроса, Ярик возмущенно засопел. — Конечно стоит, что за вопросы, — правильно расценив молчание на другой стороне трубки, ответил на свой вопрос же Казьмин. Демонстративно нахмурившись, играя скорее для самого себя, Ярик пробурчал: — Ну и зачем спрашивал, раз такой умный. Из трубки раздалось хитрое хихиканье. — Чтобы напомнить тебе хотя бы салаты из холодильника достать, которые я, на минуточку, делал сегодня с утра специально для тебя. А ты, гордый страдалец, благополучно о нем забыл и, видимо, питаешься хлебом. — Капец, как ты узнал? — удивлённо выпучив глаза, Ярослав перевел взгляд на свой кривой бутерброд, размышляя о том, не провидец ли Сашка. — Ты так грустно пыхтел в трубку, что я предположил, что ты голодный, — довольно посмеиваясь над собственной шалостью, Саша удовлетворенно услышал радостное «нихрена себе тут еды» от Баярунаса. Отвлекшись на наглого коллегу и показав взглядом все, что думает о нем в данный момент, Казьмин нервно глянул на часы. До Нового года осталось каких-то пятдесят минут. В кои-то веки собственная концепция «браться за любую работу, которую предложат» его не радовала. Как-то тоскливо было оставлять Ярика одного. И даже придуманный им самим план не внушал доверия. Хоть бы успеть. Услышав бодрое чавканье из трубки, Казьмин самодовольно улыбнулся. Кто ещё будет настолько ценить его довольно посредственную стряпню, кроме Баярунаса. Столь открытое восхищение, как всегда, приятно льстило. Осталось сказать очень важную фразу и попрощаться. Давать ложную надежду было страшно, но уверенное: — Не засыпай хотя бы до часу ночи, — звучало довольно надёжно. — Зачем? — недоверчиво послышалось от Ярика. Загадочно промолчав, Саша положил трубку. Остался последний номер. И он еще, возможно, успеет. С затаенной надеждой смотря на выключившийся звонок, Ярослав неуверенно улыбнулся. Это было похоже на обещание скорой встречи. Решив, что в печали нет смысла (все равно он увидит Сашку рано или поздно), Ярик занялся важными делами, а именно — поеданием салатов и просмотром Нотр-Дама, ведь, что может быть более новогодним, чем чьи-то страдания. Стараясь не обращать внимания на все громче кричащих соседей, Баярунас погрузился в песню о прекрасной Эсмеральде, тихонько подпевая Квазимодо. За временем он уже давно не следил, так что, когда где-то за стенкой начался обратный отсчет, знаменующий наступление Нового года, в горле что-то неожиданно тоскливо сжалось. Не успев вернуться к новому витку самокопаний, Ярик услышал громкий стук в дверь. И какому идиоту могло прийти в голову ломится в чужую квартиру, когда вообще-то праздновать надо. Устало цокнув языком, Ярослав подошел к двери и тут же открыл ее настежь. Удивленно моргнув, он узрел на своем пороге радостного Сашку. — С новым годом, Баярунас! — улыбаясь как сумасшедший, прокричал Казьмин и, не дожидаясь ответной реакции, притянул к себе. Где-то в соседней квартире закричали соседи и послышался звон курантов. Новый год наступил. — Ты как это?.. — абсолютно счастливо прошептал Ярик, почти светясь от переполнявших его эмоций. — Это всё ты, бессовестный волшебник. Так сильно хотел увидеться, что начал меня к себе притягивать, с другого конца города, — продолжая улыбаться прошептал Саша. — А я решил, что с кем Новый год встретишь, с тем и проведешь, так что взял и притянулся. Тут, кстати, на полу лежит таз с оливье, я нам урвал. Целуя этого наглого человека, Ярослав понимал, что точно не ошибся в своем выборе. А после таза оливье на двоих он обязан выйти за Сашку замуж, не иначе.