Навсегда

— Надо будет завтра опять на студию ехать.. — Максим сидит рядом с Ильей на балконе, рассматривая, как же любимый выдыхает облачко, заполняя лëгкие едким дымом. Такой беззаботный и красивый. Словно расцветающий с каждым днём. Как цветок. Та же роза. Синяя или белая. А может ветреница. Руки кажутся такими же нежными лепестками. Лепестками, за которыми хочется ухаживать, дабы цветок простоял подольше.. А ведь с другой стороны.. Этот цветок слишком уж распустил свои корни. Так, что уже захотел выбраться из горшка и сбежать. — Ты ведь обещал со мной вечер провести. Я из-за этого стрим перенëс. — Чуть покачиваясь на стуле, Шабанов лишь медленно моргал своими глазами. Корни хочется срезать. В целом.. Срезать цветок. Чтобы любоваться нежным бутоном.. Чтобы он не предпринимал вновь попытки соврать. Илья вздыхает. Томно и грустно. Так, что хочется уловить это дуновение. Оказаться ближе. Очередная ссора. Вновь не сошлись в чём-то мнением. Вновь Корякову.. Явно комфортнее и интереснее с другими. .. Разве цветы можно удобрять вином? Бокалы стукаются друг о друга с характерным звуком в знак извинения, а парни выпивают до дна. Илье уже хватит. Это понятно по мутной поволоке глаз и сушняку во рту, что заставляет желать воды. Мозг не хочет нормально думать, отчего и Коряков, и Шабанов падают на кровать. Чужие гладкие руки.. Такие костлявые. Татуировки с цветами покрывают плечо и слегка тело, пока в голову приходит одно.. Илья может уйти. Разлюбить Стинта. Больше не относиться к нему так же нежно и славно.. И тогда в глаза бросается канцелярский нож. .. Цветок уже расцвëл. Стоит его срезать. Чтобы глаз радовал. Иначе этот цветок съедят. Затопчут. А нежные лепестки перестанут радовать глаз. В крайнем случае, цветок выкрадут, использовав для иных целей. А Шабанову хочется, чтобы этот цветок был только его. Именно поэтому сейчас нож скользит по слабым от выпитого алкоголя рукам, а изо рта Мазеллова вырываются некоторые всхлипы. Неприятно. .. Пусть потерпит. Зато будет наконец-то уделять время Максиму. Наконец-то будет говорить ласковые слова. Наконец-то поймёт, какого было. .. Не стоит вырывать растение с корнем. Надо срезать стебель. Нож входит в руку парня, заставляя того закричать и дëрнуться, пока кровь брызжет, окрашивая красным любимую футболку с надписью. Что-то там про искренность. Уже неважно. Подняться не позволяет Стинт, сидя на пахе Корякова, вжимающий его в кровать и сжимающий руку. Лишь бы не дëргался. Кусает пальцы, желая попробовать эту же кровь. Понять Илью подобным образом. Стать гораздо ближе. Крики надоедают тогда, когда дело переходит к ногам. Тем более понимая, что те слишком уж трудно будет резать. .. Может, проще убить Мазеллова? Цветочек не станет более перечить.. А его красоту не запятнает время. Рот затыкается куском пледа. Илья напуган. Бегает зрачками и дëргает обрубками рук, из которых нескончаемо вытекает красная жидкость. Даже просто воздух щиплет оголëнное мясо, заставляя Корякова плакать. Страшно. Непонятно. Что же происходит.. .. Забавно, что на утро он и не вспомнит сначала об этом, посчитав за сон. Обнаружит только тогда, когда захочет обнять Стинта, спящего рядом. Дыхание замирает, а сердцебиение учащается. В то время как в горле застывает вопрос.. Где же конечности? — Ну же, Илюша.. Чего же ты плачешь? Нормально всё же.. Очень болят?.. — Мазеллов не может без страха смотреть на Максима. А это его и убивает. Ранит до глубины души. Желая добраться до любви и внимания.. Он не хотел затронуть страх и отвращение. Однако сейчас же, они отчëтливо виднелись в чужих глазах. .. Хочется услышать чужой голос. Не напуганный.. Спокойный и ласковый. Тот, которым Максим буквально дышит. Которым живёт.. И которого так не хватает. Но от Ильи не добиться уже ничего, кроме дрожи и недоумения. В глазах, постепенно, мат с обидой переменяются смирением. .. Как же сохранить долговечность цветка, что и без того срублен? Стоит подрезать ему стебель ещё сильнее, да опустить в ванну. В прохладную воду. Именно это и творит Стинт, пока чужое голое искалеченное тело ласкает прохладная вода. Холодно. Но Илья понимает, что лучше не возникать. Будет хуже. Шабанов сидит рядом. Улыбается и рассматривает своё сокровище. Такое нежное. Молчаливое.. А ведь любимый и вправду становится с каждым днём.. Иным. Всё сильнее отстраняется.. Кажется более грязным. Что же будет через год? А два? Подрезать стебель. Нож входит в нежный животик, что втягивается, стараясь избежать подобной участи.. Только бестолку. Словно по линии, лезвие проходит по всему телу, обходя пупок. А Илья не может поверить в происходящее, в кровь кусая губы. Как же страшно. Как же больно. Как же не хочется умирать. .. Как же хочется в последний раз обнять Завертина.. Поговорить с родителями.. Посмеяться с младшими сëстрами.. Но эти мечты уходят, как только глаза закатываются, а тело становится обмякшим. Бездушным. Никаким. Цветы нельзя класть в ванну. Они теряют цвет, а сердцевина начинает гнить быстрее. Промывая органы под душем, Шабанов напевает прилипчивую песню, в скором же времени поглаживая чужие щëки. —.. Ничего. Теперь будешь принадлежать мне одному. Будем с тобой так счастливы вместе.. — Губы трепетно касаются холодного лба, а Стинт улыбается тому, что той самой любви смог добиться, оставшись с Ильей.. Навсегда.