Ремни

Облачённый в чёрную перчатку палец потянул за ремешок, а затем отпустил его. Он прилетел обратно к обнажённой упругой груди и, Клейн мог поклясться, он услышал шлепок. Он был пошлым и совершенно не подходил к смущённо опущенному лицу напротив него. Дрожащий голос Красной Перчатки пробормотал: — К-клейн, что ты делаешь?.. «Волнуюсь о своей гетеросексуальности», — мысленно прокомментировал он внешний вид Леонарда. Когда он в своём письме сообщил, что ему нужно выйти в море на пару дней, получивший отпуск Леонард увязался следом. Принеся плату за проезд в виде мешочка с золотыми, он выглядел очень взволнованным и Клейн просто не мог отказать ему — и мешочку тоже, конечно. Но сейчас, когда лучи палящего солнца нагревали тёмный костюм безумного авантюриста, он столкнулся лицом к груди с внезапной проблемой. Леонард сменил свою униформу на костюм путешественника. Свободная рубаха на завязках, которую он привычно заправил лишь наполовину в чёрные зауженные штаны. На обнажённой груди поблёскивала цепочка, и подобный стиль был больше характерен для южан, чем для жителей северного Баклунда. Но что более всего смущало Клейна… Отступив на шаг назад, он сказал с холодным лицом: — Переодень ремни. «Нет, как можно было додуматься натянуть их на голую кожу? Они же натирают, особенно в жару!» Мысленно поёжившись от представленного, он посмотрел на недоумённого Леонарда. Он смотрел то на два ремня, опоясывающих его талию, то на тот, что качался вдоль тела, то на те, что поднимались и опускались вместе с его грудью, натягиваясь. Красная Перчатка перевела взгляд на Клейна и спросила: — Но в магазине мне сказали, что всё в порядке, — на мгновение он поджал свои губы. — Тебе не нравится?.. «Как бы на моём месте поступил безумный авантюрист?» Осмотрев порт Баклунда, среди снующих туда-сюда моряков, Герман увидел сложенные друг на друга ящики, которые создавали тень. Они стояли достаточно далеко, чтобы на них никто не обратил внимание. Направившись прямо к ним, он бросил приунывшему Леонарду, продолжающему рассматривать свой прикид: — Пошли. «Я же не звучал слишком грубо?» Меньше чем за 2 минуты они пересекли палящую гавань и достигли укрытия их коробок. Леонард озирался на протяжении всего пути, подумав, что Клейн заметил слежку. Но как бы ни старался, он не мог ничего почувствовать. Остановившись в тени, он спросил: — Что-то случи… Бах! Рядом с его лицом прилетел быстрый удар. Леонард не успел никак отрагирвать, когда ему сказали низким голосом. — Раздевайся. Клейн мог видеть, как глаза его дорогого поэта полезли на лоб. Если так подумать, то он действительно звучал, как извращенец… Но разве он не был безумным авантюристом? Люди и должны его неправильно понимать. Поэтому он не стал объяснять дальше. Тем временем Леонард, сглотнув, без лишних слов развязал верёвочки на груди, затем расстегнул одну пуговицу за другой. Его лицо было красным, а губы не могли успокоиться, то поджимаясь, то выжидающе распахиваясь… На мгновение показалось, что они слегка поблёскивают. Стянув с себя рубашку, Леонард посмотрел сверху-вниз на Клейна и спросил чуть хриплым голосом: — Что-то… ещё?.. — Снимай ремни. Леонард отвёл смущённый взгляд. — Эм… Они… Немного прилипли к коже… Но если ты просишь… Слегка нахмурив свои красивые брови, он потянулся к застёжке на груди, ослабив ремни на груди и расслабленно выдохнув. Он медленно отлеплял их от натёртой кожи, чувствуя дискомфорт. Клейн же видел совершенно другую картину. Раскрасневшееся, слегка смущённое лицо с подпрыгивающими длинными ресницами и блестящими глазами. Контрастирующие с белой кожей красные полосы на прерывисто вздымающейся груди. А также сладкий, словно у демонессы, голос, зовущий его: — Клейн, я не понимаю зачем это делать… Марионеточник подавил возникшее на пару мгновение напряжение ниже живота, и схватил рубаху, перекинутую на одной из крепких обнажённых рук. Его движение были быстрыми и ловкими, когда он натянул одежду и аккуратно застегнул её на каждую пуговку, перевязав верёвочки на груди. Протянув руку, он безмолвно ждал застывшего Леонарда. — А, д-держи. Ремни легли в облачённую чёрным руку, и Красная Перчатка задержала дыхание. Зелёные глаза распахнулись, а лицо зарделось пуще прежнего, когда к груди прижался холодный с виду безумный авантюрист. — К-клейн?.. — Молчи, — выплюнул он, но голос казался другим, слегка напряжённым. Леонард почувствовал как на его спине натянулись ремни, а руки авантюриста затянули ремни спереди, проверив, чтобы они не сильно сдавливали, как раньше. Похлопав холодной рукой по разгорячённой груди, Герман подхватил свой чемодан и сказал: — Теперь можем идти. — А-ага… Зеленоглазый поэт смотрел вслед удаляющемуся авантюристу и запоздало последовал за ним. Лицо его было вдохновлённым, а в волосах царил лёгкий беспорядок. Пусть они и были вдали от людей, пара внимательных глаз заметила эту странную парочку и не могла не узнать Германа Спэрроу… Уже к следующему дню до Клейна дошёл слух, что безумный авантюрист отправился в медовый месяц с любовником.