VIP №3

Поднимаясь в лифте с другими випами, только третий чувствовал неприятность от них. И вправду, жирные ублюдки. Все высшие люди такие, переели, а теперь ходят с животом, словно беременны. Наконец, выйди из лифта, их встретил мужчина в чёрном костюме. Голос явно был изменён из-за металлической маски. Но только третий знал, что это другой человек, а остальные, по-скольку впервые приходят, не знают об этом. Мин Су сам не понимает, почему ему интересно наблюдать за игрой и за смертью многих игроков. До чего же одновременно отвратительное, но приятное чувство. Войдя в просторный зал и сев на диван, желательно подальше от других, Мин Су сразу же налили красного вина, по вкусу было непонятно только одно: это « Merlot » или « Pinot Noir »? Всё-таки, они были немного схожи, но больше всего отдавало ароматами сливы и вишни, поэтому, Мин Су может предположить, что это вино « Merlot ». Включился большой экран, настолько яркий, аж можно подумать, что ослеп. Но благо на их лицах были маски. Мин Су сделал ещё один глоток вина, смотря на игры игроков, но, внезапно его взгляд упал на бесстрашного "щенка". Реально, все игроки - щенки, бедные, которые взяли кредиты или ужасно сильно вошли в долги. Жалкое зрелище, правда ведь? Но вот этот вот парень, с фиолетовыми волосами, походу, совсем не боялся этих игр, может даже смерти не боялся. Заинтересовавовшись в нём, всё своё внимания он обращал только на его игры, как вдруг увидел, что он принимает что-то, доставая их из какого-то креста. « Это... наркотики? » - подумал Мин Су, пытаясь рассмотреть, пока есть время, но он быстр, словно хотел, чтобы никто, от слова совсем, не заметил его. Хотя... это у него плохо получается. Ах, номер 230, называют то его Таносом, а имя совершенно другое. Вот бы...узнать. 2 игра закончилась, все игроки уснули, а випы расходятся, говоря, что было чертовски весело и интересно. Только самым последним начал уходить Мин Су, точнее, он не ушёл, а остался на диване. – Вы недовольны игрой? - спросил тот самый голос, который встретил их. – Нет, всё было...нормально. Я даже выиграл в ставках, какая команда проиграет, а какая победить, - ответил Мин Су, указав на долларовые купюры. – Поздравляю вас, - сказал фронтман, сев на диван напротив Мин Су. – Рад, что игра вам не показался скучным. Мы старались. – Слушай, давай сразу перейдём к делу, - сказал Мин Су, посмотрев на фронтмана. – Сколько стоит игрок? Фронтман застыл, переваривая слова третьего. – Вы хотите выкупить игрока? - спросил он, на что Мин Су легко кивнул. Фронтман резко выпрямился, слегка покашляв. – Ну, а сколько вы предложите? – 1 миллиардов. Не вон, а долларов, - сразу сказал Мин Су. – Миллион долларов уйдут как будто игрок умер, и вместо него поставили деньги, а остальные 999 миллионов достанутся вам. – Выгодно, очень даже выгодно, - ответил мужчина напротив, тыкая пальцем об диван. – Кого? – Игрока №230. – Согласен. По залу, где все спали, начал появляться странный дым повсюду, разбудив некоторых игроков. – Что это такое?! - повысив голос, спрашивал один из игроков. От таких внезапных звуков и от других, начали просыпаться остальные, в том числе и Танос. – What the fuck происходит...? - сонно спросил Танос, вытирая правый глаз. Игрок 124, Нам Гю приближается к нему и пытается объяснить ситуацию. За это время проснулись уже все. Они были в недоумении и в страхе. – Мама, держись за меня, - сказал игрок 007, защищая пожилую женщину за спиной и держа её руку. – Так, спрячься за нашими спинами, - сказал игрок 388, пряча игрока 222 за своей спиной и за спиной игроков 456, 390 и 001. Раз, два, три. Все упали в обморок, если быть точнее, их усыпили, чтобы в тихоря забрать Таноса, но, если быть честным, они подняли слишком большой шум... Мин Су сидел в своем кабинете, молча глядя в чашку чая. Его тонкие пальцы медленно обхватывали фарфор, но взгляд оставался отстранённым. Внизу, в прохладном полуподвальном помещении его дворца, ждал новый "гость". Ну, не особо так и ждал. После того, как Мин Су сообщили, что Танос доставлен, он без лишних слов встал и направился вниз. Его шаги были мягкими, почти неслышными. Открыв дверь, он вошёл в комнату. Там, на старом деревянном стуле, сидел Танос. Его руки были связаны за спиной, но он сидел с гордо поднятой головой. Черты лица выдавали смесь лёгкой насмешки и усталости. В комнате пахло чем-то резким — остаточным запахом наркотиков, которые Танос, вероятно, употреблял незадолго до того, как оказался здесь. Когда ещё не был тут. Хах. — Серьёзно? Are you kidding? — раздался голос Таноса, слегка хриплый и с раздражением. Его глаза изучали Мин Су, словно пытаясь понять, кто этот человек и чё он тут вообще забыл. Мин Су молчал. Он медленно закрыл дверь за собой, сделал несколько шагов вперёд и остановился. — Значит, не очень разговорчивый? You don't want to talk with me? — ухмыльнулся Танос, слегка покачивая ногой, насколько позволяли верёвки. — You know, это не так уж и плохо. Тихие всегда интереснее. Мин Су спокойно посмотрел на него. — Тебе нужно отдохнуть, — сказал он, его голос был мягким, почти шёпотом. — И очистить голову. Здесь тебе не место для... — Для чего? — перебил Танос с насмешливой улыбкой. — Веселья? Лёгкости? О, come on, тогда что я здесь вообще делаю? А?! Мин Су слегка наклонил голову, внимательно разглядывая его. — Я купил тебя, потому что ты... интересный? — произнёс он, наконец, с абсолютным спокойствием. — Не знаю почему, но ты отличаешься в фоне от всех. — Ага, — протянул Танос, криво усмехаясь. — И это ты называешь "интересный"? Связать меня и кинуть в этот холодный подвал? Ты, кажется, забыл уроки гостеприимства, friend. Мин Су не ответил. Вместо этого он подошёл к столику, стоявшему у стены, и взял оттуда стакан воды. — Ты хочешь пить? Танос приподнял бровь, удивлённый столь простым вопросом. — Зависит. Это обычная вода или ты решил меня отравить? Мин Су протянул стакан, не обратив внимания на его шутку. — Ты слишком много говоришь. Лучше начни восстанавливать силы. Танос засмеялся, но всё-таки сделал глоток воды, не сводя глаз с Мин Су. Его голос снова прорезал тишину: — Надеюсь, ты меня не отравишь то, - сказал Танос, смотря на Мин Су. Мин Су встал рядом с Таносом, смотря на него каким-то...нейтральным или недовольным взглядом? – Это смотря на твоё поведение, - тихо сказал Мин Су. – Oh my god, я в жизни не представлял, что такие люди как ты, словно фембойчики, могут быть такими, - высказался Танос. – Я тебе не фембой. – Well... мы это ещё посмотрим, ра самом деле. – Вижу, ты совсем меня не боишься? - тихо спросил Мин Су, как вдруг достал пистолет из кармана и направил ко лбу Таноса. Тот замер и ничего не произнёс, просто в страхе смотря на пистолет. – А испуганным... ты мне больше нравишься. Застрелить тебя или нет? - Танос медленно и осторожно покачал головой. Мин Су наконец убрал пистолет и начал направляться к выходу. – Много не балуйся, - кинул Мин Су через плечо и наконец, вышел. Танос облегчённо выдохнул и попытался развязать верёвки, но было тройная защита. Верёвки, цепи и наручники. Это что, издевательство какое-то?! Мин Су заходил к Таносу каждый божий день, могу вам рассказать пару дней, которые запомнились Таносу. День 23. Танос считал эти сука, грёбаные дни. Ор почти что сошёл с ума. Игра там давно закончилась, наверное, Нам Гю сдох или может даже все, прям все сдохли? Хотелось бы этого... ХОТЕЛОСЬ БЫ. Вдруг мысли перебили звук открытия дверей. Мин Су вошёл в подвал, держа обе руки за спиной. И что он там опять приготовил? – Ты сегодня не кушал, верно? Кушал только стекло в своей голове, - сев на стул напротив Таноса, сказал Мин Су. – Так почему бы тебе не поесть стекла в реальной жизни? Танос не успел ничего сообразить, как вдруг Мин Су встал с места и с силой открыв рот, начал запихать туда стеклянную бутылку от вина. Танос сопротивлялся, но то, что он был связан, мешал ему. Кровь тут же начал выходить изо рта, осколки поранили губы, кожу, язык Таноса, причём не слабо, а сильно. Когда Мин Су отошёл, Танос выглянул все осколки и с ужасом посмотрел на Минсу, у которого все руки была в крови, его и Таноса, перемешанную вместе. Он облизал палец и усмехнулся. Да ну... что это за безумец...?! – Если перемешать нашу с тобою кровь, получится довольно сладкое вино, - усмехнувшись, сказал Мин Су. – Ты... ненормальный что ли?! - еле произнёс Танос с болью. Всё в зоне рта шипело и кровь не останавливалась. Мин Су лишь посмеялся, безумно, в прямом смысле безумно. После всего этого, он просто медленно начал уходить. Танос даже кричать не хотел, чтобы не привлечь внимания этого психопата. День 34. Боль немножко утихает, но всё же остаётся. И вот, на коже Таноса остались маленькие шрамы, которые портят его лицо. Заметил он это через осколки бутылки, который лежал прямо перед ним, но до которого он не мог дотянуться. Опять. Опять этот психопат вошёл в комнату с руками, которые скрыты за спиной. И что на этот раз? Мин Су подходил к Таносу с улыбкой. – Давай поиграем? - предложил Мин Су. – Ты не ребёнок, - грубо высказался Танос, как вдруг у Мин Су резко пропала улыбка с лица. Он оказался за спиной Таноса, недовольно шепча: – Тогда, я заставлю тебя веселить меня. Вдруг, верёвка, цепи и наручники в руках освободились, но это ненадолго. На ладонях у Таноса оказались большие и много осколок от бутылки вина. Мин Су заставил Таноса сжать руки в кулаки, а затем свернул его руки, начиная ломать их. С губ Таноса вырвался крик боли. Было больно, ужасно больно! Звук хрустов. Боль сильнее усилилась, но с каждой секундой Танос переставал чувствовать свои руки. А затем... А затем... Опять эти звуки цепей и наручников, а затем верёвки... Которые опять прижали его руки с болью к стулу... С глаз Таноса текли слёзы от боли. Его тело полностью дрожало. – Вот и всё, мой хороший, ничего такого, - сказал Мин Су, обнимая Таноса сзади. – Ну-ну, не плачь, пожалуйста, ты так разрываешь моё сердце. Завались... Завались... Завались. ЗАВАЛИСЬ. ЗАВАЛИСЬ. ЗАВАЛИСЬ. ЗАВАЛИСЬ. ЗАВАЛИСЬ. ЗАВАЛИСЬ. ЗАВАЛИСЬ. ЗАВАЛИСЬ. ЗАВАЛИСЬ. ЗАВАЛИСЬ. ЗАВАЛИСЬ. ЗАВАЛИСЬ. ЗАВАЛИСЬ. ЗАВАЛИСЬ. ЗАВАЛИСЬ. ЗАВАЛИСЬ. ЗАВАЛИСЬ. ЗАВАЛИСЬ. ЗАВАЛИСЬ. ЗАВАЛИСЬ. ЗАВАЛИСЬ. ЗАВАЛИСЬ. ЗАВАЛИСЬ. ЗАВАЛИСЬ. ЗАВАЛИСЬ. ЗАВАЛИСЬ. ЗАВАЛИСЬ. ЗАВАЛИСЬ. ЗАВАЛИСЬ. ЗАВАЛИСЬ. ЗАВАЛИСЬ. ЗАВАЛИСЬ. ЗАВАЛИСЬ. ЗАВАЛИСЬ. ЗАВАЛИСЬ. ЗАВАЛИСЬ. ЗАВАЛИСЬ. ЗАВАЛИСЬ. ЗАВАЛИСЬ. ЗАВАЛИСЬ. ЗАВАЛИСЬ. ЗАВАЛИСЬ. ЗАВАЛИСЬ. ЗАВАЛИСЬ. ЗАВАЛИСЬ. ЗАВАЛИСЬ. ЗАВАЛИСЬ. ЗАВАЛИСЬ. ЗАВАЛИСЬ. ЗАВАЛИСЬ. ЗАВАЛИСЬ. ЗАВАЛИСЬ. ЗАВАЛИСЬ. ЗАВАЛИСЬ. ЗАВАЛИСЬ. ЗАВАЛИСЬ. ЗАВАЛИСЬ. ЗАВАЛИСЬ. ЗАВАЛИСЬ. ЗАВАЛИСЬ. ЗАВАЛИСЬ. ЗАВАЛИСЬ. ЗАВАЛИСЬ. ЗАВАЛИСЬ. ЗАВАЛИСЬ. ЗАВАЛИСЬ. ЗАВАЛИСЬ. ЗАВАЛИСЬ. ЗАВАЛИСЬ. ЗАВАЛИСЬ. ЗАВАЛИСЬ. ЗАВАЛИСЬ. ЗАВАЛИСЬ. ЗАВАЛИСЬ. ЗАВАЛИСЬ. ЗАВАЛИСЬ. ЗАВАЛИСЬ. ЗАВАЛИСЬ. ЗАВАЛИСЬ. ЗАВАЛИСЬ. ЗАВАЛИСЬ. ЗАВАЛИСЬ. ЗАВАЛИСЬ. ЗАВАЛИСЬ. ЗАВАЛИСЬ. ЗАВАЛИСЬ. ЗАВАЛИСЬ. ЗАВАЛИСЬ. ЗАВАЛИСЬ. ЗАВАЛИСЬ. ЗАВАЛИСЬ. ЗАВАЛИСЬ. ЗАВАЛИСЬ. ЗАВАЛИСЬ. ЗАВАЛИСЬ. ЗАВАЛИСЬ. ЗАВАЛИСЬ. ЗАВАЛИСЬ. ЗАВАЛИСЬ. ЗАВАЛИСЬ. ЗАВАЛИСЬ. ЗАВАЛИСЬ. ЗАВАЛИСЬ. ЗАВАЛИСЬ. ЗАВАЛИСЬ. ЗАВАЛИСЬ. ЗАВАЛИСЬ. ЗАВАЛИСЬ. ЗАВАЛИСЬ. ЗАВАЛИСЬ. ЗАВАЛИСЬ. ЗАВАЛИСЬ. ЗАВАЛИСЬ. ЗАВАЛИСЬ. ЗАВАЛИСЬ. ЗАВАЛИСЬ. ЗАВАЛИСЬ. ЗАВАЛИСЬ. ЗАВАЛИСЬ. ЗАВАЛИСЬ. ЗАВАЛИСЬ. ЗАВАЛИСЬ. ЗАВАЛИСЬ. ЗАВАЛИСЬ. ЗАВАЛИСЬ. ЗАВАЛИСЬ. ЗАВАЛИСЬ. ЗАВАЛИСЬ. ЗАВАЛИСЬ. ЗАВАЛИСЬ. ЗАВАЛИСЬ. ЗАВАЛИСЬ. ЗАВАЛИСЬ. ЗАВАЛИСЬ. ЗАВАЛИСЬ. ЗАВАЛИСЬ. ЗАВАЛИСЬ. ЗАВАЛИСЬ. ЗАВАЛИСЬ. ЗАВАЛИСЬ. ЗАВАЛИСЬ. ЗАВАЛИСЬ. ЗАВАЛИСЬ. ЗАВАЛИСЬ. ЗАВАЛИСЬ. ЗАВАЛИСЬ. ЗАВАЛИСЬ. ЗАВАЛИСЬ. ЗАВАЛИСЬ. ЗАВАЛИСЬ. ЗАВАЛИСЬ. ЗАВАЛИСЬ. ЗАВАЛИСЬ. ЗАВАЛИСЬ. ЗАВАЛИСЬ. ЗАВАЛИСЬ. ЗАВАЛИСЬ. ЗАВАЛИСЬ. ЗАВАЛИСЬ. ЗАВАЛИСЬ. ЗАВАЛИСЬ. ЗАВАЛИСЬ. ЗАВАЛИСЬ. ЗАВАЛИСЬ. ЗАВАЛИСЬ. ЗАВАЛИСЬ. ЗАВАЛИСЬ. ЗАВАЛИСЬ. ЗАВАЛИСЬ. ЗАВАЛИСЬ. ЗАВАЛИСЬ. ЗАВАЛИСЬ. ЗАВАЛИСЬ. ЗАВАЛИСЬ. ЗАВАЛИСЬ. ЗАВАЛИСЬ. ЗАВАЛИСЬ. ЗАВАЛИСЬ. ЗАВАЛИСЬ. ЗАВАЛИСЬ. ЗАВАЛИСЬ. ЗАВАЛИСЬ. ЗАВАЛИСЬ. ЗАВАЛИСЬ. ЗАВАЛИСЬ. ЗАВАЛИСЬ. ЗАВАЛИСЬ. ЗАВАЛИСЬ. ЗАВАЛИСЬ. ЗАВАЛИСЬ. ЗАВАЛИСЬ. ЗАВАЛИСЬ. ЗАВАЛИСЬ. ЗАВАЛИСЬ. ЗАВАЛИСЬ. ЗАВАЛИСЬ. ЗАВАЛИСЬ. ЗАВАЛИСЬ. ЗАВАЛИСЬ. ЗАВАЛИСЬ. ЗАВАЛИСЬ. ЗАВАЛИСЬ. ЗАВАЛИСЬ. ЗАВАЛИСЬ. ЗАВАЛИСЬ. ЗАВАЛИСЬ. ЗАВАЛИСЬ. ЗАВАЛИСЬ. ЗАВАЛИСЬ. ЗАВАЛИСЬ. ЗАВАЛИСЬ. ЗАВАЛИСЬ. ЗАВАЛИСЬ. ЗАВАЛИСЬ. ЗАВАЛИСЬ. ЗАВАЛИСЬ. ЗАВАЛИСЬ. ЗАВАЛИСЬ. ЗАВАЛИСЬ. ЗАВАЛИСЬ. ЗАВАЛИСЬ. ЗАВАЛИСЬ. ЗАВАЛИСЬ. ЗАВАЛИСЬ. ЗАВАЛИСЬ. ЗАВАЛИСЬ. ЗАВАЛИСЬ. ЗАВАЛИСЬ. ЗАВАЛИСЬ. ЗАВАЛИСЬ. ЗАВАЛИСЬ. ЗАВАЛИСЬ. ЗАВАЛИСЬ. ЗАВАЛИСЬ. ЗАВАЛИСЬ. ЗАВАЛИСЬ. ЗАВАЛИСЬ. ЗАВАЛИСЬ. ЗАВАЛИСЬ. ЗАВАЛИСЬ. ЗАВАЛИСЬ. ЗАВАЛИСЬ. ЗАВАЛИСЬ. ЗАВАЛИСЬ. ЗАВАЛИСЬ. ЗАВАЛИСЬ. ЗАВАЛИСЬ. ЗАВАЛИСЬ. ЗАВАЛИСЬ. ЗАВАЛИСЬ. ЗАВАЛИСЬ. ЗАВАЛИСЬ. ЗАВАЛИСЬ. ЗАВАЛИСЬ. ЗАВАЛИСЬ. ЗАВАЛИСЬ. ЗАВАЛИСЬ. ЗАВАЛИСЬ. ЗАВАЛИСЬ. ЗАВАЛИСЬ. ЗАВАЛИСЬ. ЗАВАЛИСЬ. ЗАВАЛИСЬ. ЗАВАЛИСЬ. ЗАВАЛИСЬ. ЗАВАЛИСЬ. ЗАВАЛИСЬ. ЗАВАЛИСЬ. ЗАВАЛИСЬ. ЗАВАЛИСЬ. ЗАВАЛИСЬ. ЗАВАЛИСЬ. ЗАВАЛИСЬ. ЗАВАЛИСЬ. ЗАВАЛИСЬ. ЗАВАЛИСЬ. ЗАВАЛИСЬ. ЗАВАЛИСЬ. ЗАВАЛИСЬ. ЗАВАЛИСЬ. ЗАВАЛИСЬ. ЗАВАЛИСЬ. ЗАВАЛИСЬ. ЗАВАЛИСЬ. ЗАВАЛИСЬ. ЗАВАЛИСЬ. ЗАВАЛИСЬ. ЗАВАЛИСЬ. ЗАВАЛИСЬ. ЗАВАЛИСЬ. ЗАВАЛИСЬ. ЗАВАЛИСЬ. ЗАВАЛИСЬ. ЗАВАЛИСЬ. ЗАВАЛИСЬ. ЗАВАЛИСЬ. ЗАВАЛИСЬ. ЗАВАЛИСЬ. ЗАВАЛИСЬ. ЗАВАЛИСЬ. ЗАВАЛИСЬ. ЗАВАЛИСЬ. ЗАВАЛИСЬ. ЗАВАЛИСЬ. ЗАВАЛИСЬ. ЗАВАЛИСЬ. ЗАВАЛИСЬ. ЗАВАЛИСЬ. ЗАВАЛИСЬ. ЗАВАЛИСЬ. ЗАВАЛИСЬ. ЗАВАЛИСЬ. ЗАВАЛИСЬ. ЗАВАЛИСЬ. ЗАВАЛИСЬ. ЗАВАЛИСЬ. ЗАВАЛИСЬ. ЗАВАЛИСЬ. ЗАВАЛИСЬ. ЗАВАЛИСЬ. ЗАВАЛИСЬ. ЗАВАЛИСЬ. ЗАВАЛИСЬ. ЗАВАЛИСЬ. ЗАВАЛИСЬ. ЗАВАЛИСЬ. ЗАВАЛИСЬ. ЗАВАЛИСЬ. ЗАВАЛИСЬ. ЗАВАЛИСЬ. ЗАВАЛИСЬ. ЗАВАЛИСЬ. ЗАВАЛИСЬ. ЗАВАЛИСЬ. ЗАВАЛИСЬ. ЗАВАЛИСЬ. ЗАВАЛИСЬ. ЗАВАЛИСЬ. ЗАВАЛИСЬ. ЗАВАЛИСЬ. ЗАВАЛИСЬ. ЗАВАЛИСЬ. ЗАВАЛИСЬ. ЗАВАЛИСЬ. ЗАВАЛИСЬ. ЗАВАЛИСЬ. ЗАВАЛИСЬ. ЗАВАЛИСЬ. ЗАВАЛИСЬ. ЗАВАЛИСЬ. ЗАВАЛИСЬ. ЗАВАЛИСЬ. ЗАВАЛИСЬ. ЗАВАЛИСЬ. ЗАВАЛИСЬ. ЗАВАЛИСЬ. ЗАВАЛИСЬ. ЗАВАЛИСЬ. ЗАВАЛИСЬ. ЗАВАЛИСЬ. ЗАВАЛИСЬ. ЗАВАЛИСЬ. ЗАВАЛИСЬ. ЗАВАЛИСЬ. ЗАВАЛИСЬ. ЗАВАЛИСЬ. ЗАВАЛИСЬ. ЗАВАЛИСЬ. ЗАВАЛИСЬ. ЗАВАЛИСЬ. ЗАВАЛИСЬ. ЗАВАЛИСЬ. ЗАВАЛИСЬ. ЗАВАЛИСЬ. ЗАВАЛИСЬ. ЗАВАЛИСЬ. ЗАВАЛИСЬ. ЗАВАЛИСЬ. ЗАВАЛИСЬ. ЗАВАЛИСЬ. ЗАВАЛИСЬ. ЗАВАЛИСЬ. ЗАВАЛИСЬ. ЗАВАЛИСЬ. ЗАВАЛИСЬ. ЗАВАЛИСЬ. ЗАВАЛИСЬ. ЗАВАЛИСЬ. ЗАВАЛИСЬ. ЗАВАЛИСЬ. ЗАВАЛИСЬ. ЗАВАЛИСЬ. ЗАВАЛИСЬ. ЗАВАЛИСЬ. ЗАВАЛИСЬ. ЗАВАЛИСЬ. ЗАВАЛИСЬ. ЗАВАЛИСЬ. ЗАВАЛИСЬ. ЗАВАЛИСЬ. ЗАВАЛИСЬ. ЗАВАЛИСЬ. ЗАВАЛИСЬ. ЗАВАЛИСЬ. ЗАВАЛИСЬ. ЗАВАЛИСЬ. ЗАВАЛИСЬ. ЗАВАЛИСЬ. ЗАВАЛИСЬ. ЗАВАЛИСЬ. ЗАВАЛИСЬ. ЗАВАЛИСЬ. ЗАВАЛИСЬ. ЗАВАЛИСЬ. ЗАВАЛИСЬ. ЗАВАЛИСЬ. ЗАВАЛИСЬ. ЗАВАЛИСЬ. ЗАВАЛИСЬ. ЗАВАЛИСЬ. ЗАВАЛИСЬ. ЗАВАЛИСЬ. ЗАВАЛИСЬ. ЗАВАЛИСЬ. ЗАВАЛИСЬ. ЗАВАЛИСЬ. ЗАВАЛИСЬ. ЗАВАЛИСЬ. ЗАВАЛИСЬ. ЗАВАЛИСЬ. ЗАВАЛИСЬ. ЗАВАЛИСЬ. ЗАВАЛИСЬ. ЗАВАЛИСЬ. ЗАВАЛИСЬ. ЗАВАЛИСЬ. ЗАВАЛИСЬ. ЗАВАЛИСЬ. ЗАВАЛИСЬ. ЗАВАЛИСЬ. ЗАВАЛИСЬ. ЗАВАЛИСЬ. ЗАВАЛИСЬ. ЗАВАЛИСЬ. ЗАВАЛИСЬ. ЗАВАЛИСЬ. ЗАВАЛИСЬ. ЗАВАЛИСЬ. ЗАВАЛИСЬ. ЗАВАЛИСЬ. ЗАВАЛИСЬ. ЗАВАЛИСЬ. ЗАВАЛИСЬ. ЗАВАЛИСЬ. ЗАВАЛИСЬ. ЗАВАЛИСЬ. ЗАВАЛИСЬ. ЗАВАЛИСЬ. ЗАВАЛИСЬ. ЗАВАЛИСЬ. ЗАВАЛИСЬ. ЗАВАЛИСЬ. ЗАВАЛИСЬ. ЗАВАЛИСЬ. ЗАВАЛИСЬ. ЗАВАЛИСЬ. ЗАВАЛИСЬ. ЗАВАЛИСЬ. ЗАВАЛИСЬ. ЗАВАЛИСЬ. ЗАВАЛИСЬ. ЗАВАЛИСЬ. ЗАВАЛИСЬ. ЗАВАЛИСЬ. ЗАВАЛИСЬ. ЗАВАЛИСЬ. ЗАВАЛИСЬ. ЗАВАЛИСЬ. ЗАВАЛИСЬ. ЗАВАЛИСЬ. ЗАВАЛИСЬ. ЗАВАЛИСЬ. ЗАВАЛИСЬ. ЗАВАЛИСЬ. ЗАВАЛИСЬ. ЗАВАЛИСЬ. ЗАВАЛИСЬ. ЗАВАЛИСЬ. ЗАВАЛИСЬ. ЗАВАЛИСЬ. ЗАВАЛИСЬ. ЗАВАЛИСЬ. ЗАВАЛИСЬ. ЗАВАЛИСЬ. ЗАВАЛИСЬ. ЗАВАЛИСЬ. ЗАВАЛИСЬ. ЗАВАЛИСЬ. СДОХНИ ТВАРЬ ЕБУЧАЯ. День 45 Танос сидел. Просто сидел. Он уже потерял смысл жизни. Зачем ему уже жить? Лучше бы он сдох, чем терпел бы всё это. Над ним просто ужасно сильно издеваются. Хорошо, что не изнасиловали. Так он хотя бы не будет самым настоящим грязным человеком. И вот снова, дверь открылась. Ничего особенного, кроме того, что у Мин Су уже не горели глаза с интересом. Он просто приказал своим охранникам что-то ужасное, как сломать ему обе ноги. Опять звук хрустов, крики боли и плач. Мин Су снова уходит, оставив Таноса одного и не заходя к нему больше на сегодня. День 56 Вот сегодня. Прямо сегодня. Танос сидел с тусклыми глазами, ни на чего не надеясь. Дверь открылась...Это был Мин Су... Он подошёл к Таносу ближе, смотря прямо на него. – Знаешь. Я думал ты продержишься дольше. Ты стал...неинтересным, - сказал Мин Су, медленно и тихо вытаскивая пистолет. – Тогда...какого хера ты всё ещё держишь меня тут? – М, как раз сегодня я и собирался тебя отпустить, - сказал Мин Су, от чего Танос сразу поднял взгляд на Мин Су, но... самое ужасное, что он увидел, это как Мин Су прицелил пистолет на его голову. – В рай. Это было последнее, что сказал Мин Су, перед тем как нажать на курок. Звук выстрела и...лужа крови... Прямо из лба Таноса выходил кровь, который вообще не останавливался. – Bye-bye, - сказал на последок Мин Су, перед тем как выйти из подвала.