языковая практика для отчаявшихся

«сегодня вот в столовой давали гречку» он не знает, как по-английски это называется, поэтому так и пишет «we had grechka for lunch.» дима отсылает следом фотографию — тупую и смазанную — его лицо на фоне буфета, противная улыбка, что-то явно с ней не так. наивная слишком, что-ли. — ты опять с воображаемыми друзьями общаешься? — подкалывает кто-то, и дима распознаёт: это добрый подкол. как минимум, так это принято называть здесь. насмешка, ирония, лёгкий сарказм. не то, чтобы презрение, но и не уважение. удел таких, как он. дима уже выучил. память у него отличная. дима знает — в школе есть иерархия. не такая, какая в подростковых сериалах, которые по диснею крутили в его детстве, чуть проще и прозаичнее — все делятся на классных, нормальных, странных и просто никаких. есть переходные группы, конечно. дима вот где-то между странными, никакими и нормальными. воплощение стереотипов о тихих мальчиках с первой парты. дима стереотипы не любит, это глупо. не любит, но почему-то соответствует настолько чётко, словно у него с кем-то контракт подписан на их соблюдение. добродушная улыбка, очки, слишком мягкий голос и смех, странные интересы и нежелание общаться с ним за дверями школы — такой дима, который есть в каждой школе, на чью фотографию ты посмотришь и не вспомнишь, что вы учились вместе. диме кажется это несправедливо, кажется, он ведь больше набора этих нелепых клише. и он всё же делает самую идиотско-стереотипную вещь, которую делают все мальчики, с которыми никто не дружит в школе. дима открывает какой-то сайт для языкового обмена и регистрирует свой аккаунт. он подтягивает английский. не бежит от тотального одиночества, точно-точно. когда на его анкету отвечает какой-то август, дима поднимает брови наверх, очень-очень высоко. в его анкете указано, что живёт парень в нидерландах, а знает целых четыре языка. дима со своими «русский, английский А2» моргает только поражённо. от шока вообще все слова из головы выпадают, и всё на что хватает это короткое «хелоу хелоу». дубин, если честно, вообще не ожидал, что кто-то его лайкнет, кто-то не пройдёт мимо, кто-то вообще заметит его существование, неважно в жизни или в интернете на другой стороне незамысловатой анкеты. но его замечают. и пишут в ответ даже. «привет, я бы очень хочется учить русский язык» и всё начинается, так быстро и безвозвратно. в первые недели дубину кажется, что его новым другом стал яндекс-переводчик с английского на русский, но потом даже из-за непреодолимых (ну почти) стен языкового барьера разглядывает своего собеседника. августу четырнадцать. у августа, кажется, какие-то крутые богатые родители, младшая сестра мико, ещё более странные интересы и вообще неадекватные познания в квантовой физике и лингвистике для подростка среднестатистической мбоу сош, даже нидерландской. они успевают обсудить любимые музыкальные группы (окей гугл, май кемикал романс все песни скачать онлайн бесплатно без вирусов), родственников до десятого колена, мечты о будущем — именно мечты, потому что август обладает странной чертой не строить никаких планов и даже о вполне обыденных вещах говорить как о чём-то недостижимом. диме хватает воспитания не выпытывать, от чего у подростка каждый раз такие дедовские интонации. да и ему, если честно, всё равно, если август вот такой. пускай нерасторопный, пускай иногда даже по переписке его холод ощущается через экран, заставляя потеплее в старый свитер закутаться. август ему кажется забавным во всём своём амплуа ребёнка с золотой ложкой во рту, который ему в час ночи какую-то хероту отсылает. дима прячет телефон под подушку на случай, если зайдёт мама и читает, читает, читает. оставить его — немыслимо. он вообще привыкает телефон прятать. на семейном ужине, под партой («марь ивановна, ну правда там нет ничего!»), когда делает вид, что учит уроки на завтра. привыкает августа всегда носить с собой, рядом, оставлять его своим маленьким секретом, беречь, словно он самое дорогое, что у димы есть. «как твой день?» «я сегодня получил пять по математике» «вера задолбала» «спокойной ночи» дима не замечает, как зарабатывает себе ещё один стереотип — его лучший друг в интернете, да и не факт вообще, что реальный. «я прочитал стокера, реально классно. теперь ты читай стругацких» «сегодня увидел такого кота на улице» «когда-то я приеду к тебе, и мы увидимся вживую, клянусь» «я соскучился» а потом он становится подтверждением ещё одно стереотипа о том, что такие мальчики обычно влюбляются в мальчиков. он влюбляется в августа. так безрассудно. так глупо. так ожидаемо. «я думаю, ты мне нравишься» и портит всё. ответа больше нет. день, два, неделю. дима понимает быстро, неделя растянется в вечность, и он уже в этой бездне, уже покачнулся и летит вниз, падает, падает, падает. медленно и безвозвратно. так безрассудно. так глупо. так ожидаемо. «прости, я не могу. я даже до восемнадцати не доживу, не надо меня любить. пожалуйста» чёртов любитель драмы. даже бросает его драматично, что возьмёшь от его августа. может, лучше бы он не сказал ничего. может, лучше бы дима стоял вечность лицом к лицу с тишиной, с безразличием, его вечным болящим молчанием. но диму вынимают из бездны, диме на две секунды дают крылья, лишь чтобы вырвать на этот раз прямо из спины и снова спустить вниз. на этот раз точно. на этот раз навсегда. «что ты имеешь в виду?» «это не смешно» «поговори со мной» «пожалуйста, ответь» «хватит, август» «иди к чёрту» «ты ведь читаешь» «я ненавижу тебя» дима перечитывает их переписки, несколько капель на экране его мобильника. хочется кинуть в стену, но нельзя будить маму с верой. вспоминает каждую секунду, словно протягивает руку и прошлое ей физически ощущает. а потом ломает всё, что было до этого. драки во дворах, споры, плохие компании, плачущая мама, чувство вины, исправления и мольба о прощении. он учится драться — действительно драться до синяков, а не для жалкой самообороны. сдруживается с мальчишками во дворе, но всё равно сохраняет какие-то остатки морали, и зарабатывает искренне уважение. он тонет в учёбе, спорте, подработках, каких-то разборках в любовных проблемах своих друзей, подготовке к поступлению в питер. тонет так глубоко, что в один момент забывает о том, что на дне. что когда-то было иначе. и может всё нормально. может, его жизнь всегда была такой, а он просто не помнит. он пытается жить. учится жить. начинает жизнь любить. поступает в полицейскую академию, показывает невероятные успехи, заставляет маму гордиться. он не вспоминает про августа почти никогда, только когда в компаниях друзей начинают обсуждать отношения. забавно, за столько лет так сильно он так и не влюблялся. на каком-то сайте уже лет пять спустя находит информацию об августе ван дер хольте, который унаследовал от погибшего отца огромную корпорацию. он много смеётся тогда, читая новость, заливисто и чуть истерично. августа никогда не было. точнее, был, но не его. просто кто-то нашёл информацию про вот такого богатенького мальчика и себя за него выдавал. почти как сотни анкет гарри стайлза, зарегистрированных во вконтакте. дима смотрит назад и думает только, не факт, что это вообще был парень, не факт, что он был его ровесником. может, ты, дима, в любви признавался сорокалетнему маньяку или маленькой девочке. может, ты, дима, действительно идиот. он ложится спать и забывает. ему некогда. ему завтра на учёбу. а потом учёба заканчивается тоже, он устраивается стажёром в питерскую полицию, бьёт морды преступникам и корпит над бумажками. потом случается игорь гром и чумной доктор, и диме давно уже не четырнадцать, и сердце димы уже давно не разбито, а ещё он знает про безопасность в сети. но он всё равно дёргается, когда хольт входит в участок. он всё равно вдыхает глубоко, когда август проходит мимо, смотрит глаза в глаза, секунду всего лишь. — это что за модельер? — это август ван дер хольт, — объясняет грому как-то слишком сбивчиво и поспешно. уж поверь, игорь, кто-кто, а дима знает про него достаточно. каждый раз когда август пытается с ним поговорить, дима дипломатично удаляется в сторону. он в порядке, но надо ведь держать социальную дистанцию, а то что-то внутри дубина надломится жалостливо и треснет. прямо как тогда. никаких хороших ассоциаций с ван дер хольтом так и не появляется. и после его заигрываний. и после бесед ни о чём, от которых дима всё так же пытается сбежать, хотя сила притяжения коварно тянет обратно. и после оставленного специально на столе димы стаканчика от кофе. с радиактивными элементами надо быть на расстоянии, и дима знает, потому что дима больше не маленький мальчик, потому что дима больше не даст себе навредить. даже когда хольт поджидает из участка. дубин лишь ускоряет шаг, бросает будничное «добрый вечер». как будто не понимает, что тот за ним. притворяться тупым он умеет так же хорошо, как и оказываться на самом деле дохера умным. — лейтенант, господи, мы можем хотя бы поговорить? его акцент ненавязчивый такой, почти приятный. но эти мысли только заставляют идти быстрее. — господин ван дер хольт, все деловые вопросы вы можете обсудить с госпожой архиповой. — а если вопрос не рабочий? — если вопрос не рабочий, с ним не надо приходить ко мне в участок. и в целом ко мне хольт смотрит на него как-то странно, как собака побитая, мотает головой из стороны в сторону. диме даже как-то приятно видеть, как тот не получает того, что хочет. может, он просто компенсирует детские травмы от тупой влюбленности в другого августа. может он просто бесится, потому что этот август того августа ему никогда не принесёт. август отступает на пару шагов нерешительно, затем достаёт телефон, что-то печатает. наверное, пишет своему телохранителю-бугаю, чтобы его забрал. дима смотрит молча и скучающе, пока звук уведомления на собственном телефоне не заставляет выдохнуть. «i'm so sorry» он сжимает мобильник. может, неправда. может, галлюцинация. показалось просто. идиотизм. — ты идиот… — слетает с губ, прежде, чем он подумает, прежде, чем разблокирует экран. пятизначный код, их переписка, которой уже почти десять лет, одно непрочитанное сообщение. — ты…я ненавижу тебя, знаешь? я думал, ничего из этого не было настоящим, я… ты самый ужасный человек. ещё один тихий звон уведомления. «я знаю. дай мне исправится» дима смотрит на уставшее лицо, тонкие скулы, глубокие карие глаза, и видит что-то очень родное. отголосок детства, всего лёгкого и правильного, оставшегося в его мире. в голове этот образ и тот мальчик с трёх несчастных фотографий (август никогда фанатом селфи не был) складывается в одно, и дима ощущает себя так, словно нашёл что-то очень дорогое, что считал утерянным безвозвратно. хольт опускает телефон, смотрит прямо на него, и дима принимает глупые правила, печатает ответ прямо в мессенджере. «ты никогда не сможешь исправить всё это» а потом ещё: «я ни за что не прощу тебя» а потом ещё: «поцелуй меня»