Будь рядом или умри

Мир крайне жесток. Человечеству хватает проблем, связанных с личной жизнью или с болезнями. Судьба решила сыграть злую шутку и создать соулмейтов. Если в книгах это описывают как дар божий или восьмое чудо света, то в этой вселенной что-то пошло не так. Соулмейты не могут находиться более 24 часов порознь. Один из них умрет. И совершенно неважно, кто будет первым и последним. В этом мире не решают цифры, знания и прочая ерунда. Смерть человека определяет сама судьба. Она не будет тщательно просматривать людей, выявлять их плохие и хорошие поступки: она просто тыкнет пальцем и мир человека навсегда потухнет. Инумаки с самого детства считал это бредом. И суть даже не в том, что он этому не верил – напротив, он видел как это происходит собственными глазами с его матерью. И он ненавидел судьбу. Как можно создать что-то настолько жестокое по отношению ко всем? Разве мало войн и катастроф? Разве нельзя создать что-то хорошее? Метка соулмейтов – обычный бледный таймер на запястье. При встрече со своим соулмейтом он начинает светиться белым цветом. И так до конца жизни. Инумаки встретил своего родного человека в девятнадцать лет. Ему было искренне жаль Юту, которому достался он: ничем не примечательная серая мышь, еще и немой. Но как ни странно, Юта не шарахался от него. Он с удовольствием проводил время с Инумаки, общался, водил его по разным ресторанам и даже начал учить язык жестов. Тоге был ему за это благодарен. Он не мог поверить в собственное счастье. Неужели такой, как он, наконец-то обретет покой и заботу, которую заслуживает? Юта замечательный человек. Он каждый день приходил в гости Тоге и приносил ему разные кексы из небольшого кафе, находящегося рядом с домом. Он дарил Инумаки огромные букеты, незаметно открывая вкладки на ноутбуке со статьями о значении цвета. У них действительно всё хорошо.

***

Инумаки сонно рассматривал узоры на потолке, едва заметно щурясь из-за темноты в комнате. Под боком сопел Оккоцу, уставший после очередной смены в ресторане. Тоге нежно улыбнулся, убирая с чужого лба пряди смоляных волос. И за какие заслуги ему достался такой красавчик? Тоге, поджав губы, коснулся подушечками пальцев ровного носа Юты, с нежностью и любовью рассматривая созвездие родинок на родном лице. Его усталый взгляд остановился на темных кругах, залегшими под глазами Оккоцу. Он слишком много работал и Тоге это напрягало. Спустя время, после глубоких раздумий, Инумаки отвернулся к стене и закрыл глаза. Ему тоже необходимо было поспать, пусть он и не уматывался на своей работе, но отдых был нужен. Юта, до ужаса тактильный, сразу придвинулся ближе к своему парню и уткнулся лицом в чужой затылок. Издав облегченный вздох от знакомого запаха, Юта что-то мурлыкнул себе под нос и продолжил спать. Инумаки не смог сдержать улыбки. Юта такой Юта: даже во сне не может без прикосновений и объятий. Снова заворочавшись, Оккоцу недовольно причмокнул и положив массивную ладонь на тонкую талию Тоге, едва слышно произнес одно слово: — Рика... Всё умиротворение Тоге будто волной смыло. Его тело напряглось, между бровями образовалась складка, а пальцы рук задрожали. Рика. Та самая Рика, с которой неплохо сдружился Юта в младших классах. Та самая Рика, которая плевать хотела на судьбу и соулмейтов. Рика, которая присвоила Юту себе, а тот был не особо против ввиду своей молодости. К горлу подступила тошнота. Тоге мгновенно выбрался из объятий и привстал на кровати, наблюдая за ничем не подозревающим и спящим Оккоцу. Глаза начали щипать от подступающих горьких слез. Тоге глубоко вздохнул и тут же потрепал Юту за плечо. — Тоге? Что случилось, детка? — Юта сонно протер глаза и уставился на дрожащего парня. Инумаки еле сдерживал порыв истерики. Он начал бессвязно жестикулировать: — «Ты назвал ее имя. Почему ты назвал ее имя?», — Инумаки встал с кровати, нервно озираясь по сторонам. — Чье имя? Тоге, объясни, пожалуйста. Я не понимаю... — «Ее имя! Ты обнимал меня и позвал ее, Юта!», — блондин начал заводиться. — Ох... — кажется, до Оккоцу начало доходить. — Тоге, это просто имя. Возможно, мне приснился какой-то сон и поэтому я... — «Это не просто имя! Ты думаешь о ней, в то время как находишься рядом со мной! Юта, ты назвал ее имя в нашем доме! В нашей кровати!», — парень продолжал нервно переставлять пальцы. — Детка, успокойся, пожалуйста. И давай спокойно это обсудим, ладно? — «Как я могу успокоиться?! Как я могу спокойно это обсуждать, если...» — Тоге. Эй, смотри на меня. Я тебе говорил сто раз и скажу еще раз: да, я ее любил. Но это не та любовь, которая связывает нас с тобой. Я любил ее как подругу, Тоге. — «Именно поэтому ты шепчешь ее имя во сне, да?» — О, Ками... Она умерла, Инумаки. Ее нет. Почему ты так зациклился на ней? Ты не видишь, как я тебя люблю? Я готов сделать для тебя буквально все, о чем ты меня попросишь, — Юта устало потер переносицу и кинул быстрый взгляд на все еще всхлипывающего парня. — «Этого не было бы, не расскажи ты мне о ней! Почему я должен терпеть то, что мой парень говорит чужое имя со мной в постели? Как еще я должен на это реагировать? Да будь она хоть трижды мертвой, ты спишь со мной! Я твой соулмейт!», — Тоге буквально задыхался от собственных слез. — Прекрати! Ты переходишь границы, Инумаки! Она была моей подругой, не нужно так... — «Скажи, а если бы она была жива? Ты бы сейчас был с ней, да? Она ведь намного лучше меня?», — руки Тоге дрожали, поэтому жесты выходили кривыми. — Я не понимаю тебя, Тоге. Успокойся и говори медленнее. — «Я не могу говорить! Как ты не понимаешь? Будь она жива, ты бы остался с ней. Потому что я инвалид, Юта. И ты бы не принял меня таким. А сейчас у тебя просто нет других вариантов.», — Инумаки тихо шмыгнул. — Не моя вина в том, что ты немой, Инумаки. Ты просто несешь чертов бред. Никаких «будь она жива; ты бы не принял; ты был бы с ней» не будет! И я устал тебе это объяснять. Тоге пораженно замер, наблюдая за тем, как Юта быстро напяливает на себя уличную одежду и уходит из квартиры. Инумаки прикрыл рот ладонью и хрипло завыл. Сердце обливалось кровью от болезненных слов своего же соулмейта. А ведь действительно, это только его, Тоге, проблемы. Это он не может говорить. Это он не верит словам Юты. Но почему-то от этих фраз Юты больно. Почему только я виноват? Почему он оставил меня и просто ушел? С этими мыслями Инумаки просидел на кровати до утра. Юта не отвечал на звонки и даже не просматривал его сообщения. Ни Маки, ни Панда не знали, где он. Было ощущение, что Оккоцу просто испарился. Осталось 18 часов 12 минут и 32 секунды.