Звёздочка

      Несмотря на усталость, сна не было ни в одном глазу — слишком насыщенным получился день, и Гермиона, одетая в Гаррины спортивные штаны и футболку, просто вертелась с боку на бок. Подушка казалась каменной, одеяло слишком тяжелым, а воздух в комнате — тяжелым и душным. Мысли пчелиным роем гудели в голове. Странное чувство ее никак не покидало, и Гермиона не понимала, что мучает больше — неожиданные новости, тревога о будущем или что-то, смутно напоминающее ревность? Раздражение тоже было — она злилась, стоило представить, как к Гарри, например, возвращается Джинни. Да и любая абстрактная девушка рядом с другом вызывала острое неприятие, которая она пыталась в себе гасить. И от этого понимания, что она ревнует, стало не по себе. Малышка Стелла не вызывала негативных эмоций, наоборот, даже заочно она вызывала у Гермионы острое сочувствие, жалость, желание поддержать и защитить. А еще щемящую грусть где-то глубоко в душе — Сириус так и не увидел свою дочь… Гарри, к слову, обустроил гостевую комнату неподалеку от своей спальни. То ли из крепко въевшегося инстинкта, потребности быть все время как можно ближе, на виду друг у друга, то ли эта комната показалась ему лучше других. Но, ворочаясь в постели, Гермиона пыталась представить, что чувствовал сейчас Гарри. Что он мог чувствовать в очередной раз, когда мироздание решило внести коррективы в его планы. На него снова свалилась титаническая ответственность, хрупкая жизнь маленькой девочки, не видевшей в своей жизни ничего хорошего, сейчас полностью зависела от того, какое решение примут взрослые. При кажущемся выборе выбора как такового не было — Гермиона была почти уверена в этом. Андромеда, конечно, была еще достаточно крепкой и не старой, только гибель дочери и мужа серьезно на ней отразились, и вырастить второго ребенка она, скорее всего, не смогла бы… Проблемы в семье Малфоев вряд ли позволили бы заниматься маленькой мисс Блэк с полной отдачей. Вот и получалось, что либо Гарри должен был забрать дочь Сириуса и растить ее на свое усмотрение, или, в случае, если остальные претенденты откажутся, а он сам не решится стать семьей для нее, оставить в лондонском приюте. Второй вариант пугал Гермиону до ужаса. Она, будучи совершенно домашним ребенком, долгожданным и любимым, не представляла, как можно жить в казенном доме, никому ненужной и нелюбимой. Мысли с малышки, находившейся в приюте, переключились на ее собственных родителей. Да, ей удалось вернуть им память, непоправимого не произошло. Только вот понимания и поддержки после своего рассказа она не получилась. Отец замкнулся в себе, мама ничуть не смягчилась, узнав причины, по которым Гермиона поступила так как поступила, наотрез отказавшись возвращаться обратно в Англию. Налаженная жизнь их вполне устраивала. И отсутствие взрослой уже дочери — тоже. Гермиона тогда уехала быстро, решив, что заслужила такую реакцию. Но безусловно ей было обидно. И больно. «Ты не имела права так поступать» — произнесла мама на прощание, прежде чем Гермиона подхватила свой рюкзачок и вышла из дома. С отцом они так и не попрощались… С тех пор прошло достаточно много времени, родители не писали и не звонили, а она сама боялась столкнуться с холодным осуждением и не предпринимала никаких шагов сама. Так что даже посоветоваться с кем-то взрослым, более опытным и по-житейски мудрым она не могла. Ну не с миссис Уизли ей было об этом разговаривать?.. Теплых отношений у них никогда не было, а уж после той истории с бойкотом Гермиона раз и навсегда поняла, что от семьи Уизли стоит держаться подальше. Ровней они никогда не станут, несмотря на якобы любовь мистера Уизли ко всему маггловскому. Вежливое, формальное общение — пожалуйста. Но никакой дружбы с ними быть не могло. Уж тем более после того, как Гермиона и Рон расстались — толком, к слову, и не успев побыть парочкой, да и Гарри с Джинни решили идти каждый своей дорогой. Вслух никто об этом не говорил, но Гермиона всегда чувствовала, что к ним с Гарри другое отношение. И как бы они не старались, стать полностью своими так и не получилось. Не то что бы ее это печалило, но все же иногда не хватало рядом взрослого, понимающего человека. От родителей она начала отдаляться после поступления в Хогвартс, эта пропасть между ними увеличивалась год от года. А сама Гермиона, нет-нет, но представляла из разговоры на разные темы, то, чего она никогда не смогла бы им рассказать в реальности и получить совет или просто сочувствие. «Представляю их реакцию, когда расскажу, что мы живем вместе с Гарри и воспитываем приемного ребенка! Мама точно скажет, что я слишком молода для этого, а отец поинтересуется, как мы не побоялись брать ответственность за чужого ребенка с непонятной наследственностью…» — фыркнув в ответ на собственные мысли, Гермиона перевернулась на другой бок. В коридоре скрипнули половицы. Гермиона невольно замерла, задержав дыхание. Рука машинально потянулась к палочке, оставленной под подушкой. Этот дом всегда немного ее пугал своей атмосферой, мрачным запустением. Усилием воли Гермиона заставила себя переключиться на более позитивные мысли и представила, как все может поменяться в родовом поместье Блэков с появлением ребенка. Фантазия рисовала уютную светлую спальню, ванную комнату, девочку в платьице и чулочках, сидящую в пушистом ковре у камина, игравшую с куклой… Гарри, немного растерянного, но готового позаботиться о Стелле, дать ей все самое лучшее. Вместо няни воображение подсунуло домовуху, а дальше фантазия стала более мрачной. Почему-то Гермиона представила, что Стелла, испугавшись домовуху или того же Кикимера, откажется находиться с ним дома, Гарри не сможет работать, а по итогу будет вынужден найти себе няню, обычную женщину. С нянями тоже не сложится, от безысходности, усталости и нежелания тащить все в одиночку, Гарри познакомится или примет знаки внимания от какой-нибудь девушки. У них закрутится роман и девушка, не обязательно любившая детей, а просто захотевшая стать женой самого Гарри Поттера, переедет сюда, на Гриммо двенадцать. Воображение рисовало в уставшем сознании довольно яркие картинки: Гарри, решивший, что пора повзрослеть и стать самому главой семьи, пойдет на поводу своей подружки. А потом уже жены. Они сделают ремонт, обновят все в доме. Потом будет свадьба, пышная и красивая, о которой будут говорить неделю, потом быстро сообщат о рождении совместных детей… Естественно, при таком раскладе прежний круг общения Гарри рухнет. Не сразу, постепенно. Им, друзьям, нужно будет терпеть присутствие этой самой жены на их дружеских посиделках в лучшем случае, в худшем — видеться с замороченным Гарри раз год в день Победы, в мае, и как всегда получать в ответ на приглашения очень весомые отговорки — семья, дети, зубки-колики, школа, общественная нагрузка… Малышка Стелла будет расти нелюбимой и ненужной, мачеха явно будет уделять внимание своим родным детям, а Гарри, загруженный работой, не заметит происходящего… А потом настанет время ехать в Хогвартс, одинокая, никому не нужная Стелла поедет туда, окончательно потеряв связь с семьей. Вряд ли у профессора Поттера найдется достаточно много времени, чтобы уделять его Стелле. Все это представилось Гермионе настолько ярко и живо, что она села на постели и, откинув одеяло, спустила ноги. Да, она всегда была умной, но когда вопрос касался романтических отношений в целом и Гарри — ее самого лучшего друга в частности, все здравомыслие отшибало напрочь. Раздраженная собственной реакцией на все происходящее, сердито заправила прядь волос за ухо. Вздохнула. «Признайся себе, Гермиона. Ты не хочешь, чтобы Гарри на ком-то женился. Ты боишься, что маленькой Стелле снова придется плохо, но уже в его семье…» — Гермиона утвердительно кивнула сама себе на оба эти факта и снова вздохнула. Что делать дальше со всем этим она не очень представляла. Да, ее чувства к Гарри, вряд уже можно было назвать просто дружескими. Они много всего пережили и ее потребность быть рядом, помогать, поддерживать и заботиться, давно вышла на первый план, стала чем-то естественным. Но так же Гермиона не тешила себя напрасными иллюзиями. Она для Гарри — все равно что сестра, вряд ли он разглядит в ней девушку, когда вокруг столько и красивых, и богатых, и чистокровных. У которых есть стабильная работа, жилье… В то время как у нее — амбиции, Орден Мерлина, весьма посредственная внешность, и бонусом — полное непонимание, куда двигаться дальше. Гарри все же был одним из самых завидных женихов Магической Британии, и рассчитывать на то, что он так и останется в гордом одиночестве, несмотря на статус молодого-отца было просто глупо… «Ладно. Я помогу обустроиться со Стеллой, поищу няню… А дальше будет видно», — прислушавшись к тишине в доме, Гермиона мысленно стукнула себя ладонью по лбу. О портрете миссис Блэк она совсем позабыла. В качестве мудрого старшего Вальбурга подходила как никто иной. Гермиона натянула теплые носки, взяла палочку и, подсвечивая себе «Люмосом» отправилась к портрету. Гарри же в это самое время, спал в своей комнате, не подозревая о терзаниях своей подруги. А Кикимер отдыхал в своей каморке в куче тряпья, служившей ему постелью. Так что никто о вылазке Гермионы, кроме портрета леди Блэк, к ее счастью, не узнал.

***

Проснулась Гермиона от стука в дверь. Заглянувший Гарри, ничуть не сонный, улыбнулся и поинтересовался: — Доброе утро. Тут э-э-э… Андромеда заглянула на чашку чая… Кикимер сделал потрясающие блинчики, ты присоединишься? Тедди остался в восторге. Гермиона попыталась как можно скорее стряхнуть с себя сонное оцепенение и закивала, улыбаясь другу. — Привет, Гарри. Который час? Я, кажется, все на свете проспала… — Четверть десятого. — Да, я сейчас… Пять минут, хорошо? — Не торопись, все в порядке. Гарри вышел из спальни, и Гермиона, подхватив вещи и зачарованный гребень — только он мог распутать ее непослушные кудри, — кинулась в гостевую ванную. Ей хватило семи минут на то, чтобы привести себя в порядок и спуститься вниз, готовой к общению. После разговора с портретом леди Блэк — на это ушло добрых два часа, половину времени Гермиона уговаривала мать Сириуса сменить гнев на милость в ее адрес, она далеко не сразу уснула. А снился ей бесконечный магазин игрушек, в котором они с Гарри выбирали подарки для малышки Стеллы. «Точно, Гарри хотел обсудить с Андромедой воспитание Стеллы…» — вспомнив об этом Гермиона от всей души понадеялась, что им удалось прийти к верному и взвешенному решению. Судя по звукам, из столовой все переместились в малую гостиную — Тедди заливисто хохотал, видимо, Гарри снова катал его на маленькой метле, или подкидывал на руках — мальчику это всегда нравилось. — Доброе утро, Андромеда… — немного смущенно произнесла Гермиона. Она всегда немного робела перед женщиной, особенно первое время — сбивало с толку внешнее сходство с Беллатриссой. Женщина приветливо кивнула ей в ответ, но было заметно, что она чем-то расстроена и, похоже, недавно плакала. Тедди, которого Гарри и правда держал на руках, махнул ручкой. Прислоненная к кофейному столику крошечная метла заставила Гермиону невольно улыбнуться — она все-таки оказалась права в своих догадках. Кикимер притащил большую коробку игрушек для Тедди, и мальчик, вытащив оттуда паровозик, так похожий на Хогвартс-экспресс, крепко держал ее в кулачке, размахивая и делая вид, что поезд летит по воздуху. — Привет! — Тедди, это Миона, — Гарри знал, что крестник немного стесняется новых людей, а с Гермионой они достаточно давно не виделись. Мальчик, видимо, ее узнал, но вспомнить имя не смог. — Миона, — повторил Тедди и улыбнулся. Его ярко-розовые волосы стали бирюзовыми. — Мы тут обсуждали последние новости… — Гарри замялся, не зная, как подобрать правильные слова. — В общем, я отправил мистеру Пьюси сову о том, что согласен. — А, ну да, — Гермиона, присевшая на диван рядом с миссис Тонкс, понимающе кивнула. Не то что бы она ожидала другого исхода, но где-то в глубине душе предполагала, что Андромеда, тепло относившаяся к Сириусу, могла бы проникнуться историей малышки Стеллы. Тедди засуетился, попросил поставить его на пол, что Гарри с готовностью выполнил — детских истерик он побаивался, не зная, как правильно реагировать. Андромеда, не любившая беспорядка, с материнским умилением смотрела, как Тедди, отыскав нужную ему игрушку в коробке, стал складывать раскиданное ранее обратно. — Он такой смышленый, — не удержалась Гермиона от комментария. Тедди казался ей совсем крошечным малышом, его новые навыки и умения постоянно ее восхищали. Положив деревянный снитч обратно в коробку, мальчик зачем-то вытер ладошку об себя и, плюхнувшись на ковер, стал играть с зайчиком, сшитым из кусочков вельветовой ткани. — Иногда бывает очень упрямым, совсем как Нимфадора. Очень добрый, веселый, когда он хохочет — я сама готова смеяться, так радостно становится на душе… — призналась Андромеда. Несмотря на аристократизм, некую холодность и сдержанность, миссис Тонкс часто снимала маску аристократки в энном поколении. В общении с Гарри вела себя просто, сдержанно, с присущей деликатностью. Сам Гарри чаще робел и терялся, как и Гермиона, но старался это в себе преодолеть. В конце концов, у него было не так много близких людей… Гарри, успевший убрать игрушечную метлу, мысленно хлопнул себя по лбу. — Давайте еще по кофе? И блинчики Гермиона еще не пробовала. — Если это удобно, — Гермиона кивнула. — Мне просто воды, если можно. — Конечно, — Гарри кивнул и, собравшийся было позвать Кикимера, услышал грохот на кухне и поспешил туда. Тедди, устав играть с зайцем и рассказывать о нем сказку, оставил его там, где играл и собрался обойти кофейный столик, чтобы залезть на руки к бабушке. — Тедди, зайчику нужно вернуться в коробку. Смешно вздохнув, Тедди сделал, как велено и все же вскарабкался на колени к бабушке. Устроившись с удобством, стал рассматривать свои полосатые носочки и снимать — сидеть спокойно, как и все дети его возраста, он не мог. — Ну, малыш, раздеваться не стоит, — Андромеда натянула носочки обратно, а Гермиона, увидев среди игрушек снитч, приманила его невербальным. — Тедди, ты знаешь, что это? — Гермиона протянула малышу мяч, надеясь отвлечь. — Нич! — с гордостью произнес Тедди. — Они с Гарри учили, — Андромеда провела по волосам внука, ставшими желто-лимонными. — По поводу девочки… Гарри совсем юный, я понимаю, какая это для него ответственность… Цисса сейчас во Франции, она написала, что они с мужем не располагают ресурсами для того, чтобы растить Стеллу. Гермиона снова кивнула. Ей меньше всего хотелось оправданий миссис Тонкс. И осуждать ее она ни в коем случае не собиралась — слишком серьезный вопрос предстояло им всем решить. — Я с Гарри объяснилась и рада, что он меня понял. Все-таки в настоящей правильной семье у ребенка должны быть оба родителя. Гермиона почувствовала ком в горле и кивнула. Она прекрасно понимала, о чем говорила Андромеда — и о том, что Тедди своих родителей никогда не увидит, и о том, что у Гарри больше шансов дать Стелле воспитание в полноценной семьей. — Он вам что-то говорил по поводу. полноценной семьи? — поинтересовалась Гермиона, чувствуя, как краснеет. — О, я думала, что вы вместе, и… — Андромеда, на мгновение испытав чувство неловкости, проницательно посмотрела на девушку и чуть улыбнулась. — Знаешь, мне тоже когда-то было двадцать лет — я прекрасно понимаю. Надеюсь, у вас с Гарри все удачно сложится и дочь Сириуса будет жить в тепле, уюте и гармонии. — Я тоже надеюсь, — Гермиона кивнула. — Все дети заслуживают безопасного дома, любви и заботы. — Но вы с Гарри в случае чего можете на меня рассчитывать. По крайней мере, детям стоит познакомиться, когда Стелла будет к этому готова. — Согласна. Гарри с подносом появился как раз вовремя — Тедди вместе со снитчем в кулачке потянулся к нему, требуя снова взять на руки и немного «полетать». — Кикимер там наготовил на целую роту солдат и отказался вас с Тедди отпускать без корзинки с едой, — пояснив, Гарри опустил поднос и поспешил к крестнику. Снитч, опять же, невербально, отправился в полет, а мальчик — следом, на безопасной скорости. Такими играми сам Гарри, казалось, наслаждался не меньше. Взяв свою чашку с кофе, Гермиона сделала первый глоток, машинально отметив, что кофе, сваренный Кикимером не такой вкусный. Андромеда кинула на ее привычно строгий, но в то же время понимающий взгляд и тихо произнесла: — Вальбурга долго ругалась, потом сменила гнев на милость, а потом стала давать указания, как растить маленькую Блэк? Гермиона кивнула. — Этого следовало ожидать. Но в целом, не воспринимай ее слова как-то, на что следует опираться. — Я понимаю. Гермиона и впрямь не собиралась строго действовать по тому алгоритму, который ей обрисовала леди Блэк. Все же многие советы были устаревшими, старомодным. А Стелла, пережившая такой огромный стресс, нуждалась не в холодности, этикете и заучивании родословной, а тепле, поддержке и заботе. — Гарри, дорогой, мы, пожалуй, пойдем. Если что-то потребуется — не стесняйся обращаться. — Да, конечно, — Гарри улыбнулся и, позволив стянуть с себя очки, вернул их на место. А сам ласково потрепал Тедди по бирюзовой макушке. Вскоре Андромеда, на руках с Тедди, шагнула в камин. Кикимер отправился следом с корзиной, полной еды. — Стареет, видимо, — усмехнулся Гарри, имея ввиду странную привязанность старого домовика к малышу Тедди. Да и к Андромеде он относился с почтением и теплом, что тоже, по меркам Гарри, немного удивляло. — Расскажешь, о чем вы беседовали? — Гермиона, пользуясь тем, что они остались вдвоем, забралась с ногами на диван. Так было теплее. — Ты пока ешь блинчики, — Гарри подал ей тарелку, а сам устроился в кресле. Утро выдалось насыщенным на эмоции и откровенные разговоры. Радовало, что появилась конкретика, четкое понимание дальнейших действий. Это успокаивало — Гарри всегда чувствовал себя спокойнее, когда был план.