дрочу на наши хоум видео

***

в комнате темно, как и во всей квартире; освещение даёт только монитор компьютера рыжего парня, на котором могло быть что угодно, начиная с безобидного видео на ютубе и заканчивая какими-то непонятными сайтами, на которых обещали быстро кончить. но кашин плавал где-то между этими вкладками, он периодически заходил на ютуб, на какие-то рандомные сайты, а потом к себе в архив, и всё это нужно было для одного дела, которые нормальные люди делали максимум четыре раза в неделю. но даня за четыре часа успел подрочить три раза, а стояк пропадать не хотел, как и мысли о том, какой он тупой ебанат, а за ними шли мысли о парне с татуировкой летучей мыши на шее. — где, где, где…? — как наркоман, повторял кашин, ища нужное видео в папке, а таких там очень много. Подписаны все так интересно: «хоум минет», «хоум в душе», «хоум в туалете тц» и дальше по списку. эти видео были просмотрены им, наверное, раз десять, ещё когда он был в отношениях с русланом. а когда даня бросил его из-за своей же глупости, эта цифра выросла в три раза. — нашёл! он радуется как маленький ребёнок, с стола на пол рукой смахивает уже использованные салфетки, а за ними открывает пачку новых. мышкой водит по специальному коврику, кликает на файл с надписью «любимое хоум». почему оно любимое? да потому что самое первое. рука уже по привычке под резинку трусов лезет, член стоячий оглаживает, смазку большим пальцем растирает, пару раз на пробу вводит, приятные ощущения по всему телу разливаются, шипит, будто за эти четыре часа дрочит первый раз, а не четвертый, если не пятый. глаза прикованы к монитору, может даже показаться, что даня моргать перестал, хотя, оно, наверное, так и есть. сколько раз уже этот видос смотрел, а каждый раз будто первый. молодые тела показываются в объективе камеры от айфона; они то целуются, то прерываются, вещи летят в разные стороны, слышны тихие стоны руслана и тяжёлое дыхание дани, и, конечно же, скрип кровати. новую никто не думал покупать, ведь молодых людей тогда заботило совсем не это. было важнее упороться дешёвой наркотой, покурить, выпить, сделать что угодно, что противоречит нормальному образу жизни обычных людей. парни до этого были снисходительны и считали, что в рот они ебали этот зож. тела молодые другу к другу липнут, целуются жадно. руслан, который изначально был против этой гениальной идеи, кажется, сейчас вообще не думал об этом. потому что руки кашина, которые были буквально везде, заставляли не думать ни о чём, кроме того, что происходит на небольшой кровати.

***

это была уже третья бутылка пива. даня сидел за баром и пытался доказать бармену, что он трезвый как стеклышко и уходить не собирается, хотя молодой бармен ему ни слова не сказал. будто его это должно волновать. у кашина глаза то и дело бегали по всем девушкам в помещении, от самых непривлекательных до девушек, за которых не жалко подраться насмерть. но ничего в них не цепляло. может, на одну ночь и сойдёт, может, сосёт она неплохо, всё может быть, но за почти два года разрыва отношений с тушенцовым он переебал, как ему казалось, половину питера, и случайные половые связи ему уже надоели. может, он бы и повёл вон ту блондинку в туалет, которая сейчас пытается расплатиться своим телом за коктейли, которые она выпила, но он не в том состоянии. не сегодня. не сейчас. на барную стойку кладёт пару купюр, надеясь, что они покрыли стоимость его выпивки, которую он заказал. на ватных ногах идёт к туалету, мысли пытаются, алкоголь давит на тело и капает на мозги, кровь в венах закипает, а глаза бегают туда-сюда. «ты сам его бросил, сам». дверь открывает с третьего раза, перед глазами всё плывёт, но глазами успевает зацепиться за парочку, которая целуется и, кажется, совсем не обращает внимания на рыжего парня. дане похуй, ему эти люди никто. главное, чтобы ебаться тут не начали, а если и начнут, то он стерпит. руками отрывает кран, воду холодную ждёт, а как только чувствует её, набирает в ладошки и лицо умывает, волосы мочит слегка. думает, что отрезвеет так и что всё проще станет, мысли эти уйдут и желание убить кого-то или себя. но всё становится хуже, мысли становятся яснее с каждой секундой, звуки стали отчётливее, и теперь парочка, которая почти что ест друг друга, начинает раздражать. глаза голубые поднимаются и смотрят в зеркало, а в зеркале вместо когда-то улыбчивого, весёлого и жизнерадостного парня стоит какой-то алкаш с десятилетним стажем. волосы немного мокрые, как и лицо, руки дрожат, а зрачки широкие, как у героинового наркомана. — русь, я тебе отвечаю, этот мефедрон самый качественный, — он садится около парня, который с интересом рассматривает зип-пакетик с белым порошком. — я тебе ещё подарок принёс. — подарок? — глаза карие на парня смотрят и не понимают, какой такой подарок кашин мог ему принести, если он ходил к барыге в соседний двор. когда успел только? проносится в голове шатена. — да, подарок, — тот встаёт и идёт к куртке, что-то по карманам рыщет, а потом достаёт оттуда что-то и кладёт к себе в руку, обратно к парню подходит. — помнишь, мы были на тусовке у моей бывшей? — помню, ты тогда ещё нажрался и нассал ей на кровать, — руслан улыбается воспоминаниям своим и смотрит на даню, тому явно не нравилось, когда он это вспоминал. — да-да, так вот слушай, — тот напротив садится и продолжает. — ты же видел у неё кольцо на пальце? ну, такое серебряное и с камнем таким красивым, — по глазам парня видит, что не помнит. — ну блять, ей его ещё при нас дарил артём. — тогда помню, так что с этого? — ну, в общем, вот, — руку протягивает перед собой, а на ней то самое кольцо, на старшего смотрит и реакции ждёт. — Тебе нравится? — ты его спиздил? — ну… не то чтобы прям спиздил… — взгляд недовольный видит и вздыхает тяжело. — ну спиздил и что? оно тебе больше подходит, чем… — фразу ему закончить не дают, потому что губы в поцелуй вовлекают. — спасибо, — кольцо на палец одевает и смотрит, правда красиво. — тебя ведь посадят. — знаю, — парня к себе на колени садит и в шею его целует. — ты главное дождись меня. удар. зеркало перед ним разбивается на множество осколков и падает на пол, тем самым разбиваясь ещё больше. в осколках, которые остались в раме зеркала, даня видит руслана. ещё один удар, кровь уже не просто капает, а почти что течёт, весь белый пол был в осколках зеркала и в крови. парочка, которая занималась своим делом, быстро скрылась за дверью туалета. руки татуированные поднимают осколок зеркала с пола, крутят его в руках, сам парень на пол садится, стоять сейчас крайне тяжело. — мы мешали алко с таблами, смеялись на сативе,— песню тихонько напевает себе под нос, пока правой рукой задирает рукав кофты на левой руке, зрелище так себе: много красных точек от бесконечных уколов того или иного вещества, шрамы и просто порезы. есть совсем старые, которые уже затянулись и не болели физически, но морально, а есть недельной давности. они болели до сих пор. — нахуй всю эту движуху, по моей инициативе. кусок зеркала легко разрывает верхний слой кожи, а за ним второй и третий. ткани кожи рвутся, как нервы рыжего парня, как его надежды и мечты, как его будущее без руслана. кровь течёт по руке, стекая на штаны и пол, пачкая всё вокруг. интересно, кто будет первым, кто сюда войдёт? проносится в голове дани. но эта мысль так же быстро ушла, как и появилась. сейчас в голове только белый шум и ничего больше, а перед глазами образ шатена, который сидит напротив и смотрит на парня с самыми честными глазами. — даня, ты что делаешь? — голос ласковый и нежный, будто бархат, и так приятно ласкает уши, хочется слушать его вечно. но понимание, что он нереальный, приходит быстро, но если есть возможность поговорить с ним хотя бы так, почему бы не воспользоваться ей? — я хочу убить себя, — правда хочет, такое желание присутствует у него с того момента, как по его вине они расстались. и стабильность в жизни парня пошла по пизде, но появилась другая. теперь парень пил почти каждый день, употреблял и под веществами писал музыку или включал стримы, а если кто-то что-то замечал, то скидывал это всё на усталость или снюс. но было и конкретное желание у парня, а именно стать одним целым с кроватью, чтобы это всё просто закончилось. ничего в жизни больше не доставляло ему радости или хотя бы малейшей улыбки. каждый день всё сводилось к дрочке на старые порнушные домашние видео, а потом новыми порезами на коже. — сколько после моей смерти станет меньше имбецилов? — знаю, сколько стоит твоя жизнь, знаю, что стоит моя. — моя не стоит нихуя. — кусок окровавленного стекла падает из рук парня, а глаза его прикрываются. умереть в толчке какого-то бара — мечта номер один. — скорую! быстрее, скорую! — кричит пожилая уборщица, повезло ей сегодня выйти на смену. получилось.

***

белые стены за последние три месяца кашина уже заебали, а постоянные врачи, которые то и дело пихали в него кучу таблеток отвратительных на вкус, достали. интересно, а в интернете уже всё обсудили, что даня кашин пропал из всех социальных сетей, а мама знает? а друзья? а руслан? даня всем сердцем надеялся, что до тушенцова дошла новость о том, что он куда-то пропал и никто не узнает, где он. может, это хоть как-то его заинтересует, и он обратит на него внимание? может, он будет переживать за его грешную душу, хотя никто из них в бога не верил. но младший был готов поверить во что угодно, лишь бы выйти из этого проклятого места и оказаться дома. но чтобы отсюда выйти, нужно вести себя как минимум спокойнее, чем кашин, ведь тому очень не нравились врачи тут, а особенно его психиатр и психолог. если первая просто давала ему тесты и спрашивала, как он, периодически осматривая его руки на наличие порезов, тот всегда смеялся с этого, будто тут можно чем-то вены порезать или, по их мнению, он лезвие в очке носит? а вот что касается психолога, кашин был готов отсидеть сначала в психушке, а потом ещё раз в тюрьме, только уже не за кражу, а за убийство. наталья васильевна — женщина среднего возраста, на вид вроде нормальная, но сука, как же она бесила парня. она вроде должна была лечить его, а не усугублять ситуацию, но, походу, ей этот ебучий диплом дали по угару или она там всех тоже заебала. но слушать каждый день один и тот же вопрос о том, почему в тот день он решил свести счёты с жизнью, он не мог. он уже как только ей не отвечал, что это слишком личное, что это не столь важно, пытался напиздеть ей, но её эти варианты ответа не устраивали. не говорить же ей, что вены вскрывал из-за того, что вспомнил, как ебал двухметрового пацана. не в той стране живут, чтобы такое говорить. но помимо этого, эти её постоянные касания, и сколько бы раз он ей не говорил, что ему неприятно и он не любит, когда его трогают, она лишь кивала, а на следующий день делала то же самое, что и вчера. пока он тут находился, всё стало только хуже. сны с участием руслана стали всё чаще и чаще, а дрочить тут негде, а просыпаться с каменным стояком — такое себе. мысли только ухудшились, и теперь вместо простого вскрытия вен хотелось придумать что-то большее, чем он уже пытался сделать. мысли пустить свою в лоб на стриме казались привлекательными. а если убить себя на концерте? а сама плакать будет? — руслан, ты сука такая, ещё раз ты сделаешь хоть один блядский порез, — даня, сидя с перекисью, кучей ватных дисков и бинтов, усердно обрабатывал руки своему любимому. — я тебе лично глотку перережу. понял? — от твоих рук не жалко умереть, — он немного морщится из-за боли, а потом вовсе вскрикивает из-за того, что ему прилетает подзатыльник от кашина. — всё, я понял, хорошо. как тупо делать то, от чего раньше ты оберегал любимого человека. он ведь раньше и не понимал, почему шатен это делает и что у него такого на душе, что тот прибегает к самоповреждениям. а теперь будет на его месте, кажется, что выбора попросту нет. остаётся только колоться или нюхать, курить, трахаться и резаться, чтобы хоть как-то скрасить свои дни, которые были как день сурка. каждый день одно и то же. каждый день один и тот же образ парня. интересно, а он вообще вспоминает его? а он убивается так же по нему? или он даже не вспоминал?

***

— как у него есть девушка?! — кашин что есть, что орёт в трубку, кажется, что ещё чуть-чуть и телефон треснет у парня в руках. — это точно? ты уверен? — да, я же был у него дома недавно, — илья через телефон чувствует, как даня тяжело дышит, и что ещё хуже, он примерно представлял, чем это может закончиться. — они целовались… гудки. сбросил. рыжий парень уже три часа ходит из стороны в сторону и думает над тем, как бы могла выглядеть та девушка, которая смогла завоевать сердце руслана. его руслана. за весь день он не сделал ничего полезного, он просидел за компьютером, просматривая видео руслана с ютуба, тиктока, фотки из инстаграма и, конечно же, порнуху. просто бесконечные файлы с домашним порно. руки по инерции под шорты лезут и делают уже привычные движения рукой. он так скоро скорострелом станет. но просто дрочки мало, мало дофамина, и он знает, как его получить. амфетамин напрямую стимулирует выброс дофамина, воздействуя на механизм его транспортировки. это то, что ему нужно: просто немного наркоты, но не дешёвой. он же не просто конченый зависимый от наркотиков и от человека, а ещё и уважаемый в медийной сфере человек — кашин данила владимирович. так что через час-другой у него в руках был маленький зип-пакет с белым порошком, который убивает слизистую, но даёт то, что ему надо. банковская карточка скользит по столу, делая белые дорожки вещества, которое разрушает не только психику человека, но ещё и жизнь. пятитысячная купюра скручивается в трубочку. вдох. — начальник, ну он правда трезвый! — тушенцов уже три часа пытается договориться с ментом о том, чтобы его суженого-ряженого выпустили из обезьянника, потому что тот слегка перебрал с дозой. ну разбил он окно какого-то дома, бывает. — ладно, хорошо, сколько? ручка стучит по столу, а мужчина в возрасте смотрит на молодого и привлекательного парня. у мужчины явно есть жена, ребёнок, который скоро школу закончит, но возраст для секса не тот, а вот у молодого руслана либидо так и прет. но это, конечно же, по мнению гражданина начальника. — минет. — что? — отпущу твоего друга за твою работу ртом, а то ты разговариваешь слишком много. кашин головой вертит, пытаясь отогнать от себя эти мысли и то, как он после этого руслана бросил. он же не специально, он же не в себе был, но это ведь не оправдание? он был готов сделать всё ради его свободы и сделал, а он поступил как свинья, как ебучая свинья, упоротая солями. мерзость. руки опять к лезвию тянутся, даже мысли о том, что он может опять выжить и опять встретить наталью васильевну, не пугали его. ему просто необходимо было делать что-то, выбросить куда-то дофамин. первый, второй, третий… двадцатый, двадцать первый — всё не то. руки в крови, пол в крови, но боли нет, нет того эффекта, которого так хочет молодое тело. руслан. быстро проносится в мыслях парня звонок илье, чтобы узнать адрес парня. он уже не помнил, как оделся и выбежал из квартиры, помнил только, как на него смотрели в магазине цветов, когда он покупал тридцать одну белую розу. помнил, как на него смотрели, как смотрели на его руки в крови. на улице ведь лето, никто в кофтах ходить не будет. а стоило бы. помнит, как такси вызвал и до дома парня доехал, помнит, как мялся двадцать минут около подъезда, помнит, как розы пытался от крови своей оттереть, но в итоге забил хуй. звонок в дверь. — открой, открой, открой, русь… открой, прошу, — повторял кашин, стоя под квартирой парня, с окровавленными руками, с белыми, а вернее почти красными розами, с расширенными зрачками, из-под которых почти не было видно радужек. дверь открыли. перед его лицом сейчас стоял сонный парень, конечно, на часах девять утра. все в это время спят, а он к бывшим ездит. к бывшему. к любимому бывшему. к любимому. красивый сука, что пиздец, хотелось прям тут расцеловать. руку с букетом окровавленных роз протягивает. — давай снимем новое хоум? я заебался на одно и то же дрочить.