Дрянные парни

Бледная, тощая рука потянулась к визжащему будильнику. Тело крутанулось по тёплому матрасу, поближе к тумбочке, но онемевшая нога не удержала, и он свалился на пол с глухим стуком. Выругавшись, он таки настиг будильник. Но тот уже был выключен, а звук не прекращался. Взлохмаченный Эдгар швырнул будильником об пол. Звук не прекратился. Тогда он скользнул взглядом по полу, и выяснилось, что это звонил рингтон в телефоне. Неизвестный номер.. Он принял вызов, и молча приложил телефон к уху. – Эдди! Палец рефлекторно тыкнул на красную кнопку. Звон разбитого будильника всё ещё гудел в ушах, а на зажатом в трясущейся ладони телефоне погас экран. Рука сама собой замахнулась, но парень пересилил желание швырнуть его в окно. Мерзость, гадость. Это ужасное сокращение. Никто не имел права его так называть. И тем более не имел права звонить ему в субботу утром. Телефон снова завибрировал. Тот же номер. Эдгар нажал на "принять", и не поднося телефон к уху, прохрипел в динамик: – Если ты ещё раз это скажешь, я не шучу, я найду способ запихать тебе твой мобильник в глотку. – Ну разве ты не солнечный лучик! – из трубки голос Фэнга звучал так, будто он только что выйграл миллион, а не рисковал жизнью. – Ты что, только проснулся? Уже ведь три часа дня! – Чего тебе надо, Фэнг? – Эдгар медленно поднимался, игнорируя покалывание в онемевшей ноге. Он подошёл к зеркалу, и уставился на своё отражение. Спутанная чёрная копна, торчащие ребра. – Мне нужен ты. Через два часа, стоящий по стойке смирно на главной площади. Лицо в отражении скривилось. Только не главная площадь. Куда угодно, только не на эту сраную, полную жизни, тесную от скопления людей и мерцающую разными цветами площадь. Только не сегодня. Ведь сегодня концерт Bad Randoms. – Я никуда не пойду. Там будет куча потных долбоёбов. И ты. – Точняк! Я и куча потных долбоёбов – не ври, что не предел твоих мечтаний. – Фэнг обрадовался, что Эд отделил его от этой категории, и понизил голос. – Слушай, я серьёзно. Будь там. Не заставляй меня приходить к тебе домой, и выносить дверь. Зубы Эдгара заскрежетали. Сама мысль о ломящемся в его дом Фэнге была в разы отвратительнее, чем перспектива толпы. – ..Твоему отцу я, кажется, уже не нравлюсь. Эдгар замер, не донёс руку до гудящей головы. Сердце взорвалось где-то в горле, обдав все внутренности холодком. Отцу?.. Отец ушёл две недели назад, и возвращаться не должен был ещё как минимум неделю. Но если Фэнг его видел.. Значит, это было в четверг, в тот вечер, когда Фэнг припёрся к нему в гараж? Пальцы потянулись к открытому рту. – Ты тут? Должно быть, столкнулись в дверях. Он представил встречу этих двух вселенных: беззаботный Фэнг, и мрачный, пропахший чужими духами отец. Скрутило так, что перехотелось напрочь иметь такую штуку, как фантазия. Это всё вина Фэнга – кто просил совать нос не в своё дело!? – Сдохни. – В пять, возле фонтана! Погоди, чт.. В этот раз он не пересилил себя, и со всей силы швырнул телефон на кровать. Он ненавидел Фэнга за то, что тот не давал ему просто гнить в своей комнате. И за то, что тот заставлял его тело двигаться, когда сердце так молило об остановке. Он натянул штаны и бросился к лестнице. Нужно было проверить. Убедиться, что Фэнг мелет языком понапрасну. Хоть и не было исхода, при котором Эдгар не оставался в проигравших. Из-за застоявшейся в доме тишины ступеньки прохрипели под его ногами до неловкого громко. Голова вжалась в плечи, а пальцы в перила. На первом пахло кофе. Удобно: кухню можно было увидеть не только не уходя с лестницы, но и оставаясь сокрытым в тени. Мать сидела за столом. Мысли в её голове, должно быть, были громче чем скрип ступеней, ведь до неё не дошло чувство чужого присутствия. Перед ней – бумага, над которой она ссутулилась, дав чернильным прядям растечься по плечам. Эдгар наклонил голову, и прищурился. Заголовок этой бумажки, эти два жирные, выделенные сухим юридическим шрифтом слова, ответили на все его вопросы. Значит, Фэнг не соврал.. Отец приходил. Приходил не ради него, конечно. Для того чтобы хвосты подчистить. Этот день должен был когда нибудь настать, вот только вместе с ним настали бы попытки матери вдохнуть жизнь в нечто уже мёртвое, и Эдгар лучше бы наглотался таблеток, чем наблюдал за этим изо дня в день. Хотя, в этот раз такой трюк никого бы не удивил. Он смотрел на её поникший затылок. Может, хоть шелохнется? Минуту, две, три. Без изменений. В скулах закололо отвращение. Ко всему: к этой кухне, к этой бумаге, к самому себе за то, что он часть этого дерьма. Он развернулся и бесшумно взлетел обратно на второй этаж. Нахождение дома было подобно добровольному пребыванию в газовой камере. Позарез надо сматываться. Не важно куда. Даже Фэнг со своей главной площадью теперь показался соблазнительной авантюрой. Он подлетел к зеркалу чтобы подвести глаза, но опасаясь увидеть там уже не себя, махнул рукой и вылетел в прихожую. Схватил кеды, сорвал с крючка ключи и выскочил за дверь, даже не заперев её. Женщина за столом вздрогнула, подняла голову, но почти сразу опустила. Должно быть, послышалось. Даже с самого говёного района города добраться до сюда было делом двадцати минут. Эдгар, впрочем, дошёл за тридцать. Его не впустил в автобус водила, который уже был знаком с финансовым положением парня – будучи нищим как церковная крыса, он и не думал платить за проезд. Плевать. Свежий воздух всё равно был ему на пользу. На первый взгляд город был уютным в своей незатейливости, а на все последующие – так просто занюханной дырой. Но везде всегда есть дни исключения. Выходя из тесноты улиц он обнаружил себя в потоке какой-то тёмной, шипастой возни. Трагедия. Всё было так, как он себе представлял. Эта неповторимая атмосфера, это густое как сигаретный дым превдкушение. И, конечно же, виновник торжества – сцена, огражденная налезающими друг на друга высокими листами металла, чтобы ни дай бог ни один простой смертный не разглядел что-то, кроме светового оборудования. Люди чёрным ручьём текут мимо, словно обтекая камень. Он был здесь своим, только вот лучше от этого не становилось. Должно быть, затем Фэнг его сюда и позвал, чтобы он поварился в этой среде, хотя бы надкусил, какого это, быть на своём месте. Такой жест трудно было не оценить. Но.. Эдгар никогда не принадлежал к категории людей, которые довольствуются малым. Да, славно было бы послушать музыку, хоть и издалека, но даже эту радость перечеркивало знание, что им, тем, у кого доступ внутрь, сейчас в тысячу раз лучше. Это была грандиозная ошибка. Чем он только думал, приходя сюда? Если тут можно в чём-то убедиться, так это в том, что вредно дразнить и без того больные нервы. Разворачиваясь, он последний раз вгляделся в сцену. – Чё, как видок? – знакомое разнеслось у правого виска, заставив его отшатнуться. – Даже мне щуриться приходится, а ведь я азиат. Весь вид заслонило пятно ярко-красной толстовки. Фэнг появился из ниоткуда, сияя улыбкой и вертя в руках кепку-козырёк. – Ты меня сегодня радуешь! – он нацепил её на голову. – Сначала поднял трубку, теперь пришёл на встречу.. Вместо приветствия Эдгар покосился на него исподлобья. Чёрт, теперь будет труднее. – ..Что дальше, перестанешь смотреть на меня как на говно? – Слушай, я пойду, мне там дома нужно.. нужно.. – он подбирал слова, переминаясь с ноги на ногу. – Что нужно? – бодро спрашивает Фэнг. – Ээ.. Ну в общем.. Он прикладывает руку за ухо, высоко вздёрнув брови. Эдгар узнаёт свой жест, и вздыхает. – Никуда ты не идёшь, стой где стоишь. – указал пальцем Фэнг, и набрав что-то в телефоне, приложил его к уху. Ловкие пальцы Эдгара выудили телефон из чужого хвата, а затем отвели в сторону, подальше от владельца. – Окей. Послушай сюда. Я не собираюсь пялиться на заборы. – хмурился он. – Уверен, что тебе есть кого ещё позвать, чтобы этим позаниматься. Не знаю, за что ты мне так мстишь, но.. Он посмотрел в сторону сцены. Там, за барьером, настраивали инструменты. Гитарист Bad Randoms вроде бы ударил по струнам, а звук, усиленный мощными колонками, прошел сквозь грудную клетку Эдгара. У него в буквальном смысле закололо в груди, да так, что пришлось присесть на бортик фонтана. — Не ной. — Фэнг присел рядом, раскинув ноги по бокам парапета. — Думаешь, я позвал тебя, чтобы ты тут от зависти позеленел? Эдгар горько усмехнулся. — А разве нет? Тебе бы наверняка от этого стало приятно на душе. — Посмотри на меня, — он перехватил взгляд Эдгара. Рука Фэнга легла на чужое плечо, и то дрогнуло под ней. Что-то необычное сегодня было в Эдгаре, и он всё не мог разгадать, что именно. — Я свои обещания держу. И я обещаю, что сегодня мы будем стоять там, у самой, чёрт бы её побрал, сцены. Глаза Эдгара блеснули. Он не понял, из-за чего вспотевшие руки сжались в кулаки: из-за легкомысленности Фэнга, или из-за того, как сильно ему самому хотелось верить этим словам. – Чего? И как ты это сделаешь? Перепрыгнешь через двухметровый забор с моей тушей на спине? — он дёрнул плечом, пытаясь стряхнуть его руку. — У нас нет билетов. Не строй из себя героя, выглядишь жалко. Фэнг промолчал. Он вырвал свой телефон, и, поднявшись на ноги, снова что-то на нём набрал. В других обстоятельствах Эдгару бы показалось забавным, как тот нетерпеливо топает ногой с кулаком на бедре, ожидая ответа. Но сейчас его это выводило из себя. На другом конце трубки кричали так громко, что было не разобрать ни слова. Фэнг, впрочем, всё прекрасно понимал и умудрялся долго с кем-то торговаться: – Два месяца? Мы же договаривались на один! Арргх.. – он обернулся на Эдгара, будто проверяя, стоит он этого или нет. Тот похлопал глазами. И так зная, что нет, он ответил: – Один с половиной, и ты больше не тыришь мои резинки, ну правда, у меня штуки две остались! Ладно, договорились! Боже мой.. Фэнг сунул телефон в карман, и, окинув странным взглядом площадь, тронулся с места. Эдгар не двинулся. Фэнг заметил это уже отойдя на несколько метров, а затем развернулся, и подошёл обратно. – Будь я проклят, если встречу более раздражающего уёбка, чем ты. – он схватил Эдгара за шкирку и потащил с собой. – Ты идешь со мной. Ну понятно же! Тот в ответ начал вырываться: – Отцепись, я умею ходить! – Ну так ходи! Эдгар дёрнулся за ним, будто на невидимом поводке: – Ну и куда? – Жрать. Время до начала ещё есть. А я лично питаюсь не солнечной энергией. Он промолчал, но поволочился следом. Фэнг шёл легко, почти пританцовывая, разглядывая пёстрые палатки с едой. Краем глаза он следил за преследующей его тенью. Сзади Эдгар шаркал кедами, и это гнетущее присутствие для любого другого было бы как груз на плечи. Но Фэнг есть Фэнг. Его улыбка заглянула в ларёк с хот-догами. Запах жареного лука и кетчупа ударил в нос, и не захлебнуться в собственных слюнях показалось невыполнимой задачей. Голодуха заёрзала в кишечнике. – Два. Со всем. – он бросил продавцу, и почувствовал на себе взгляд. Чёрная фигура стояла в стороне, скрестив руки. Эдгар смотрел на него так, будто тот предложил ему жареной кошатины, или, чего похуже, пиццы с ананасами. – Я не голоден. – А я и не тебе покупал. – усмехнулся Фэнг, принимая два дымящихся хот-дога. Уже почти минуя Эдгара, он сунул один прямо ему в руки. – Нам много двигаться придется. Это для меня, чтобы не пришлось тебя, рухнувшего от истощения, таскать. Тот смотрел на еду, как на что-то неземное. Пальцы, впрочем, нехотя сомкнулись вокруг салфетки. – План у тебя такой, да? Задобрить фастфудом, чтобы я податливее стал. – Боже, да заткнись ты, – Фэнг откусил от своего, громко чавкая, с особой, демонстративной страстью. – Жуй и кайф лови. Выходной, солнце.. уже садится, и музыка тут как тут. – Ты не слушаешь. Музыка, – заёрничал Эдгар, не притрагиваясь к еде. – Будет там, за забором. Пойми, если бы туда был проход каждому дебилу, не было бы такой толпы снаружи. От нас тут ничего не зависит. Фэнг почувствовал, как у него задёргался глаз. Он проглотил кусок, который почему-то успел стать безвкусным: – Тебе всегда так весело, или только в моём обществе? – Только когда мне обещают что-то невероятное, а подсовывают.. Что это вообще такое? Эдгар сделал маленький, презрительный укус, поморщился и отставил хот-дог в сторону. – Короче, у меня такое чувство, что ты вот-вот вытворишь какую-то невьебическую тупость. И я, если тебе легче думать так, пытаюсь спасти тебя от позора. И себя заодно. Поэтому я сваливаю. Затем он замолчал, в ожидании реакции. Молчать он умел громко, даже выразительнее чем говорить, этот грёбанный поц. На лице всё было написано: докажи свои слова или признай, что я прав, дай мне повод уйти и чувствовать себя умнее. И Фэнг это видел. Видел и смолк, ведь в чём-то этот зануда был по-своему прав. Боялся ли он? Конечно. Но показать свой страх перед уже взвинченным Эдгаром было бы предательство самого себя. И всё же страх оправдан. Риск идиотский. Может, отказаться пока не поздно? Зачем искушать судьбу.. Он глянул на него. На линию его профиля, повернутую к эпицентру гуляния. Эта линия шевелилась в районе губ, ведь тот бубнил себе что-то под нос, а вот взгляд.. взгляд постоянно цеплялся к сцене, притягивался, как магнитом. Таким детским и неприкрытым было это желание, что Фэнгу аж не по себе стало. Дурак. Если хочешь, то так и скажи. Ну ладно. А почему бы, впрочем, и не поискушать.. Всё-таки не попробовать гораздо страшнее, чем провалиться. Фэнг доел свой хот-дог с торопливостью улитки, выигрывая время. Скомкал салфетку и метким броском отправил её в урну. Затем он засветился, и выдал с таким видом, с каким обычно учёные кричат "Эврика!": – Вали! Эдгар выдвинул шею: – Что? – Без балды, вали, ты же хочешь уйти. Чего встал? Ноги в руки. Я посмотрю. Эдгар промолчал. Точнее, лишился дара речи. А в воображении Фэнга и вовсе размахивал белым флагом, с лицом на тон бледнее чем этот самый флаг. – Обещаю, если ты это сделаешь, то я больше не побеспокою ваше величество. Ни в жизни. Тот сглотнул: – Блефуешь же. Фэнг не ответил. Телефон завибрировал в кармане, Биби пишет: "открыла. у западного забора с вмятиной, за синим фургоном. лезьте, там будет дверь на танцпол". Он улыбнулся, развернулся, и пошёл к фургонам один. Эдгар смотрел, как красная толстовка становится всё меньше и тусклее, удаляясь решительным шагом. – Фэнг! – вырвалось само. Но он не обернулся и не замедлился. – Бля. – он сунул руки в карманы, и пошёл следом, сам не понимая зачем. Биби отлипла от компании своих подруг. У них всех были концертные браслеты, они могли танцевать и веселиться до упаду, совершенно легально. Но это потом. Она прокралась в служебный коридор, пока охранник тупил в телефон. Затем просочилась к техническому выходу и юркнула в приоткрытую дверь, эта часть встретила её знакомым пыльным запахом. Никого.. Можно двигаться дальше. Прошла по периметру, обходя ящики с оборудованием. Нашла щит, который перед этим слегка обработала битой снаружи. Не сдержалась от гордой улыбки. Потянула его, и через щёлку ей открылась улица. Пальцы уже строчили новость Фэнгу, как её окликнули. – Девушка, вы как сюда попали? Биби обернулась. Охранник молодой, но тон не предвещал ничего хорошего. Она улыбнулась своей самой недалёкой улыбкой: – Ой. А что, сюда нельзя? Я просто искала, где покурить, там.. такие очереди.. Взяв её под локоть, он повёл её обратно, нудя про штрафы и вызов родителей. Биби позволила тащить себя. Она знала этот тип, молодой, хочет выслужиться. С ним бесполезно спорить. И чёрт с ним. Она просто придёт к этому охраннику после смены и очень вежливо попросит забыть её лицо. Не купился? Ничего. Хотя бы проход остаётся открытым. Вот только когда они подошли к двери в концертный зал, охранник достал связку ключей. – Чтобы больше не шастала. — сказал он, и вставил – О, сука – ключ в замок. Провернул два раза, и сунул в карман. – Вы чего? – чуть не вскрикнула она. – Тут же единственный вход в техзону! – Значит, техзона теперь вообще ни для кого. На танцпол идите. И тот пошаркал куда-то дальше по служебному коридору, а девушка вжалась спиной в закрытую дверь. Скоро Фэнг будет там, а выхода нет! Она открыла телефон, и последнее её сообщение теперь светило в глаза так, будто издевателось: "открыла. у западного забора с вмятиной, за синим фургоном. лезьте, там будет дверь на танцпол ". Она набрала новое: "прости. ищи другой выход". Отправила, и крепко зажмурилась. Защипало глаза. Она проморгалась и направилась к танцполу, взглядом провожая дверь. Но парням сейчас было не до этого, они шли к намеченному Биби месту. — Если нас поймают, я скажу копам, что ты меня похитил.. – прошептал Эдгар, следуя за Фэнгом в тень за фургонами. – Если не перестанешь трусить, то я так и сделаю. – без нотки юмора ответил он. Фэнг обвёл забор взглядом и принялся водить по нему рукой, будто слепой, который ищет надпись "вход" на шрифте браиля. Наконец нащупал металлическую пластину, на которой осталась вмятина – узнаваемый автограф. Оно! Он схватился за край железного листа, и начал тянуть его в сторону. Жилы на его руках напряглись, лицо покраснело. С глухим скрежетом металл поддался, открывая узкую, тёмную щель, ведущую в техническую часть. – Хах.. Ха! Получилось, давай внутрь! – он весь засиял. Он оглянулся по сторонам. Оценил обстановку: сестры нигде не было, что очень странно. Ну и ладно, что он, без девчонки не справится? Снова обернулся вперед лишь для того, чтобы увидеть пригвоздённого к месту Эдгара. Тот так и застыл с открытым ртом. Чёрные глаза терроризировали не щель, а Фэнга, потеющего от тяжести забора. Его взлохмаченные волосы, то как он решительно смотрит в ответ, как он буквально удерживает для него дверь в такой желанный, но такой, до недавних пор, далёкий мир. – Ну? В чём дело!? Мышцы на его руках дрожали от напряжения. Эдгар не мог оторвать взгляд от этих рук. От беспокойства этого лица, освещённого яркими вспышками света. Голубой, розовый, белый. – Слышь, давай, у нас секунд двадцать! Он же всерьез думал, как бы помягче сказать Фэнгу, что у него закололо в боку, и свалить домой, пока не стало совсем тошно. Уже на языке чувствовал вкус привычного, безопасного одиночества. А теперь он стоял перед ним, упираясь кроссовками в грязную землю, и удерживал тяжеленный лист железа, который скрежетал так, будто всеми силами сопротивляясь. Тяжелый с виду охранник тяжелыми шагами направлялся к ним. Пошёл отсчёт. У Фэнга уже выступила вена на лбу: – Чёрт.. Ты оглох?! Для тебя же стараюсь! Для меня? Он рисковал получить по башке от охраны, ломал хребет этому чёртову ограждению просто для того, чтобы Эдгар не чувствовал себя лишним. Для него никто ничего подобного не делал. Ему дарили вещи, чтобы заткнуть рот, или использовали, чтобы казаться круче, но чтобы.. вот так.. Пальцы под железякой побагровели, глаза заслезились. Он уже ни на что не надеялся, от этого и голос сломался, как никогда раньше: – Эдгар! Не поступай так со мной! Только этот крик привел Эдгара в чувство. Он сделал глубокий вдох и нырнул в узкую щель. Холодный металл исцарапал плечо через ткань куртки. Фэнг проскочил следом, и тут же лист железа с грохотом встал на место, едва не прищемив ему щиколотку. – Стоять, хулиганьё! – рявкнул голос с той стороны забора, и по металлу прилетел мощный удар дубинки. – Бежим! Фэнг не стал дожидаться, пока охранник найдёт способ перебраться к ним, и рванул вперёд. Эдгар поспешил следом. Они неслись сквозь техническую зону, лавируя между ящиками с оборудованием и толстыми кабелями. Их дыхание сбилось в одном ритме, они спотыкались, хватались друг друга за одежду. Эдгар полетел в бетон и схватился не за воздух, а за предплечье Фэнга. Тот, вместо того чтобы оттолкнуть, перехватил его ладонь и потянул за собой. На этот раз Эд не дернулся. Его пальцы инстинктивно сжали руку в ответ. В притоке адреналина вся херня вылетает из головы, как пробка из шампанского. Где-то сбоку вылез ещё один охранник, помоложе и порезвее: – Эй! Сюда нельзя! Фэнг резко свернул вправо, увлекая Эдгара за собой. Они выбежали в тупик. Впереди только решётчатая сетка, идущая в два с половиной метра в высоту. По сторонам темень, но Фэнг разглядел справа прямоугольник. Дверь, вот она та дверь, о которой говорила Би! Он рванул к ней, дёрнул ручку. Заело?.. Дёрнул второй и третий раз понял, что она заперта. Выхватил телефон. Сообщение от Биби, отправленное минуту назад: "ищи другой выход. прости". – Ох.. – Фэнг прижался лбом к холодному металлу. – Закрыто. – Куда теперь? Что.. что делаем? – Я не знаю. Чёрт, правда не знаю. Молодой сторожила куда-то пропал, зато первый охранник уже был в зоне видимости. Не спешил, он видел – никуда не денутся. С безнадёжнейшим видом Фэнг оглянулся на Эдгара. Уже был готов услышать самое сладостное "я же говорил" в жизни. Но услышал как тот развернулся, и пошёл в другую сторону. — Ты куда? — Тише.. — бросил Эдгар, вглядываясь в полумрак. Он шёл вдоль стены, проскользнув по ней трясущейся рукой, туда, где кончались ящики. Там, в углу, чернела какая-то решётчатая сетка. Эдгар подошел ближе, дёрнул. Обнаружив, даже не удивился: сетка поддалась, снизу она не была закреплена вообще: – Сюда! Нам сюда! Фэнг уставился на этого вечно ноющего утырка, который сам нашёл выход, когда у него самого уже опустились руки. – Ты мой герой, Эдди. – Хуйни не неси! – рявкнул он. – Ползи давай! Он подержал край холодных прутьев, чтобы Фэнг смог пролезть, и тот сделал для него тоже самое с другой стороны. Нога пухлого охранника топнула над ускользающей ладонью Эдгара, но он успел её одернуть в последний момент. Мужик извергал такие угрозы, что они на секунду замерли. Фэнг так увлёкся ответными милостямм, что Эдгару оставалось только закатить глаза и потащить его за руку вперёд. Ведь охранник помоложе уже нашёл обход, и мчался в их сторону. Они вылетели на край танцпола как раз в тот момент, когда со сцены ударил мощный, перегруженный бас Bad Randoms. Парни на мгновение ослепли. А будучи слишком близко к колонкам, закряхтели, оглушённые. Толпа взревела в унисон, сотни людей прыгали одной волной, и их вот-вот затопит. – Давай в толпу! – крикнул Фэнг. В этот момент чья-то рука железным хватом вцепилась в плечо Эдгара: – Попался, засранец! – молодой охранник тяжело дышал, пытаясь развернуть его к себе. Истерический восторг смешался с чувством, с которым он сегодня утром крушил будильник. Эдгар резко дернул плечом, буквально выкручиваясь из захвата, и, не глядя, толкнул его в спину. – Пошёл на хер! – выкрикнул он, отправляя того в эпицентр слэма. Куртка треснула, но он вырвался. Тяжелое дыхание перешло в восторженный смех. Фэнг не сразу отвел взгляд с Эдгара, и не отпуская его руки, нырнул вместе с ним в самое месиво из тел. Охранник мгновенно скрылся из виду, поглощенный безумной толпой. Они пробились в середину, где было чуть просторнее, и остановились, тяжело дыша. Вокруг орали, прыгали, кто-то облил их водой. Насрать. Он посмотрел на Фэнга. Тот стоял напротив, взлохмаченный, с красным лицом и широченной улыбкой. Когда он улыбался, глаза улыбались нижним веком тоже. Музыка бешено давила на уши. Хотелось закрыть их руками, но ещё больше хотелось глотать эту музыку как воду, заполняясь гитарными рифами изнутри, будто кислородом, чтобы она набухла в крови пульсирующей мелодией. – У нас.. вышло. – выдохнул Эдгар. Он вдруг понял, что всё ещё держит Фэнга за руку. Широкая, горячая ладонь всё еще намертво сжимала его собственную. Первое их касание, которое не было ударом. Не успел мозг Эдгара это обработать, как Фэнг схватил его за шею, прижимая лоб к его лбу, чтобы расслышать собственный голос. – Мы, блядь, это сделали! В порыве эйфории Эдгар забыл испугаться. Даже больше – на свой ужас он сам схватил его за плечи и тряхнул, чем абсолютно ошеломил Фэнга. – Ещё как сделали! И тут он наконец переводит взгляд на объект своих мечт, двоившаяся, троившаяся в глазах сцена. Будто тот самый свет в конце туннеля, который описывают люди на грани смерти – рай, не иначе. А в нем трое архангелов, гитарист, барабанщик и солист. Он уставился на сцену со священным трепетом. Каждый гитарный взвизг резал по лёгким, заставляя забыть как дышать. А барабаны.. Руки Эдгара сами забили в такт воображаемыми палочками. Чем они кормили барабанщика? Он догадывался, что винтами и гайками, ведь только киборг мог наваливать такого панк-рока. Их то и дело вталкивали друг в друга, заставляли больно стукаться, наступали на ноги. Все – от молодых девушек до пьяных мужиков в возрасте – проживали этот концерт как последний день в своей жизни. Разве увидишь такую самоотдачу в больших городах, там, где каждый второй избалован выступлениями? Да чёрта с два. Фэнг кричит "Ну как?!" И Эдгар, не отрывая взгляда от сцены, приближается к его уху, чтобы выкрикнуть "ДА!", обдать жарким, щекочущим дыханием скулу Фэнга, и вздрогнуть, когда тот ответит тем же. И это становится радикальной ошибкой, ведь после такого толпа бесповоротно прижимает его к боку Фэнга. Он противится давлению, напрягает мышцы, но его сила – ничто, по сравнению с напором тысячи угорелых тел. Затем Эдгар, увлечённый музыкой, расслабляется в соприкосновении. Фэнг чувствует это расслабление боком, а локтем ощущает как мощным пульсом хреначит сердце Эдгара. Или его собственное? Кто разберёт? Фэнг не смотрит на сцену. Как он может, если перед его лицом Эдгар затмевает софиты? Его черты выхватывали вспышки света – розовый, синий, белый. Такую эмоцию он в этих чертах уловил впервые, и даже не знал ей название. Одержимость, счастье? Что-то между. Зато он знал, что ради этого вломился бы сюда ещё раз десять, без задней мысли. Эдгар поправляет волосы, затем протирает рот и глаза. Ведь Фэнг смотрит так пристально, что не может быть чтобы у него ничего не оказалось на лице. Когда начинается припев любимой песни Фэнга, он орёт во все горло, и подталкивает Эдгара локтем, чтобы тот подпевал тоже. Однако он видит, что этот засранец всё ещё зажат. Поэтому кричит: – Эй ребята, у моего друга сегодня день рождения, и у него только одно желание – поплавать в толпе! Вокруг смеются, но через момент Эдгар уже не стоит ногах, приподнятый. – Что ты нес.. Ай! Его уносят волной, и он сначала рвётся вниз, а затем перестает сопротивляться, и ему только и остается что принять свою судьбу. Расслабиться, неловко выдыхать. Наконец заорать припев во всё горло. Сейчас он выглядит абсолютно гармонично, в своей среде обитания, этот челкастый пацан. Будто создан для таких ситуаций, будто родился специально чтобы оказаться над десятками голов. Среди пальцев, согнутых в козу. Фэнг смеётся, и достаёт телефон, чтобы запечатлеть это восьмое чудо света. На экране всплывают многочисленные пропущенные вызовы от отца. Его телефон выбивают из потных рук, он падает, а когда Фэнг его поднимает, то он уже не включается. Когда музыка стихает, они может и хотят остаться, передохнуть. Вот только они уже часть корабля – толпа выносит их вместе с собой, не чувствующих ног, плетущихся вперёд словно заражённые из зомби апокалипсиса. Они выходили будто из центрифуги, обсыпанные конфетти, покачиваясь из стороны в сторону и привыкая к тишине. Фэнг по-собачьи встряхнул головой и плечами, убирая с себя разноцветные кусочки. Эдгар аккуратно подбирал каждый и складывал в карман, пока Фэнг не чихнул, почти разом сдув их все. Эдгар оборачивается на него с раздраженным оскалом, но когда встречается взглядом, колкость застревает в горле. – Эм.. Будь здоров. – Спасибо. Эдгару бы тоже сейчас следовало сказать спасибо. Но вместо этого он что-то прикидывает в уме и останавливается. – Что всё это значит? Какого хрена ты ко мне так добр? – Добр? Ну и стандарты у тебя, я же просто спасибо сказал. – Ты понял, о чём я. Отвечай. Тогда он перевёл взгляд в сторону. – А почему нет? Жизнь слишком коротка, чтобы держать обиды. – А если честно? У Фэнга расширились глаза. Он помолчал, пожал плечами. – Я не знаю. Правда, понятия не имею. Но пока что не успел пожалеть. Они обменялись ещё парочкой неловких взглядов, и перестали друг друга мучать. Оба зверски устали. Но в то же время обоих ещё потрясывало в мандраже. После танцпола воздух на улице казался почти сказочно чистым. Лицо ныло от усталости – Эдгар давно так долго не улыбался. Фэнг откашливается: – Проводишь меня до дома? В ответ – подозрительный прищур. Обычно Фэнг был тем, кто навязывал свое общество до последнего, а тут наоборот. – Ты боишься темноты? – буркнул Эд, но всё же пошел следом. – Если бы это было так, я бы с тобой не общался. – Фэнга пробило на смешок. – И с Мейси.. Эдгару пришлось не на шутку напрячься чтобы понять, о ком идёт речь. Это навело его на мысль о том, насколько бесполезной информацией для него были имена одноклассников. – Знаешь, – Фэнг закинул руки за голову, глядя на бурое небо, обнимающее улицу. – Мы были хороши сегодня. Как ты того мудака – Пошёл нахер! Во кадр! – Ты тоже был неплох. Местами. – Думаешь? – Да.. – прохрипел Эдгар, и наконец набрался мужества. Да так набрался, что кончики ушей налились красным. – Спасибо. За всё.. и за то, что не отставал. – Всегда пожалуйста. – устало улыбается он. – Будешь должен мне сто баксов. – Так. Понятно, я беру слова назад, пошёл в жопу.. – Да пошутил я! По-шу-тил. Пятьдесят. – Это вовсе не смешно. – Вот об этом я и говорю, мы прекрасный дуэт. Нам нужно почаще куда-то вламываться и дебошить. Будем как Бонни и Клайд! Или как.. Сид и Нэнси! Эдгар почувствовал, как к щекам прилила кровь. Сид и Нэнси? Образ легендарных панков-любовников, чья история закончилась кровью и безумием, нехило резанул по нервам. – Сид и Нэнси? Я тебе не Нэнси. Я не девчонка, придурок. Фэнг затормозил, развернулся на пятках и лучезарно улыбнулся. В его глазах отражались огни ночного города, и на мгновение Эдгару показалось, что в этом взгляде слишком уж много тепла. – Почему сразу ты? Я могу быть Нэнси. Искренне удивляло рвение нести любую чушь, лишь бы не возвращаться к тишине. – Зачем выбирать кто ей будет, если можно выбрать не Сида и Нэнси, а союз двух парней? – медленно, будто нехотя сказал Эдгар, глядя в асфальт. Лицо Фэнга показалось каким-то беззащитным в медовом свете уличных фонарей: – Я об этом как-то не думал. Они брели по остывающим спальным районам, и чем ближе они подходили к улице, где жил Фэнг, тем тише становился его голос. Эту улицу, этот район Эдгар узнал – здесь он проходил в прошлую субботу. Часа три назад он был твёрд в желании вызвать в Фэнге серьёзность. Сейчас же, глядя на поникшую осанку он не был уверен, что вообще этого хотел. Ни сейчас, ни сегодня, ни когда либо ещё. Его плечи, еще недавно расслабленные, напряглись. Он продолжал улыбаться, но от улыбки этой разило неестественностью плохого грима. Вся радость сдулась как по щелчку пальцев, когда Эдгар заметил, как Фэнг, остановившийся у высоких ворот внезапно побледнел, глядя на освещенные окна второго этажа. Вот и всё. – Если что, не звони мне. Брови Фэнга скривились домиком. Эдгар правда сопротивлялся, но радость от этого добралась к лицу, вздёрнув уголки его губ: – Пиши. Ненавижу говорить по телефону. – И не подумаю. Опять скажешь сдохнуть. Он махнул рукой и быстро зашагал к массивной входной двери, на ходу доставая ключи. Эдгар постоял секунду, собираясь уйти, но какое-то нехорошее предчувствие, не то чтобы интуиция, но то самое, которое всегда помогало ему выживать в собственной семье, заставило его задержаться. Он отошёл и замер в тени густых кустов у соседнего участка. Фэнг открыл дверь. Изнутри на порог прямоугольником вылился холодный белый свет. В дверном проёме выросла высокая, властная фигура Кэндзи. Эдгар не слышал слов, но интонация голоса отца Фэнга долетела до него как удар хлыста, резкая, полная свинцового разочарования. Фэнг что-то попытался ответить, примиряюще подняв руки, но Кэндзи не стал слушать. Резким движением он влепил сыну пощёчину. Ладонь Эдгара коснулась собственной щеки, он вжался в тень, затаил дыхание. Хлопок удара в ночной тишине показался ему громче, чем колонки на концерте. Фэнг даже не шелохнулся, а просто стоял, опустив голову, пока тяжелая дубовая дверь не захлопнулась прямо перед его носом, щёлкнув замком. Он постоял минуту перед закрытой дверью, глядя в никуда. Потом глубоко вздохнул, вытер лицо рукой и, оглядевшись, двинулся в обход дома, к задней стене. Начал ловко цепляться за выступы кирпичной кладки и водосточную трубу – проделывал это явно не в первый раз. Ему надо было попасть в своё окно на втором этаже, пока отец не решил проверить комнату. Эдгар смотрел, как Фэнг карабкается вверх, и внутри него всё переворачивалось. Вот значит, как ты живёшь. На секунду нога соскользнула с выступа, и он чуть не двинулся на помощь, но вовремя одёрнулся. Что я вообще делаю?.. Он дождался, пока Фэнг исчезнет в тёмном проеме окна, и только тогда медленно побрёл в сторону своего дома. Конфетти всё ещё шуршали в карманах. Он сжал эти бумажки в пальцах и пошёл дальше. Тупость какая, вытряхнуть бы. Надо бы..