patiens

Смерть. Смерть—это бездна, чёрная дыра, втягивающая в себя всё то, что хоть на мгновение коснётся её тёмной безграничной поверхности.Смерть—это страх, пропитанный горечью и терпкой обидой людей вокруг.Смерть—это противоположная сторона жизни, что неизменно следует за каждым из нас, что готова в любой момент вспороть глотку своей острой блёклой косой, извергая наружу багровые жидкие струи ещё не остывшей крови. Смерть–это неизбежность, как считают многие, однако Лу Гуан–исключение из всех существующих правил и законов, что тысячелетиями господствуют в нашем мире, ведь он хочет обставить неизбежность в её же игре и вернуть Чена Сяоши любой ценой, невзирая на своё собственное благополучие и жизнь. **** Лу Гуан аккуратно ставит чайник на плиту и кладёт в каждую из трёх кружек чай.Его взгляд, как и всегда, спокоен и рассудителен, словно летний морской штиль.Чен Сяоши же лежит на диване и играет в какую-то новую захватывающую видеоигру, подняв телефон над головой и полностью погрузившись в излюбленное на протяжении многих лет хобби.Цяо Лин пошла по магазинам, чтобы закупиться на ближайшие несколько дней.Скоро должен пойти дождь, поэтому ей пришлось заняться подобной рутиной в столь ранее время. Спокойствие. Таким термином бы обозначил любой незнакомец развернувшуюся в их небольшом ателье атмосферу, однако это— совершенно не так.Люди говорят, что не стоит судить книгу по её обложке, и Лу Гуан полностью согласен с подобного рода высказыванием, несмотря на лицемерие и ложь, что заполонили их души и разум, вростая и пуская свои корни в самые недра неокрепших чувств и сердец. Будь-то блёклая однотонная наружность или яркий пестрый переплёт–натура может разительно отличаться от того, что вы видите снаружи.В нашем мире существует как огромное количество всеразличных книг и изданий, романов и журналов, так и временных путей, к которым приводят наши поступки и действия.Каждый вздох, каждый шаг, каждое мгновение–всё это толчки, меняющие и искажающие реальность.Толчки, что имеют свои, хорошие или не очень, но последствия. Эффект бабочки. —Давай погуляем немного, —вдруг проговаривает Чен Сяоши, откладывая мобильный и широко улыбаясь, —у нас же выходной. Лу Гуан в свою очередь ставит по одной кружке перед собой и своим другом, а после приподнимает правую светлую бровь. —Ты бы всё равно бездельничал, —Гуан сохраняет серьёзный вид, однако внутри него яркими красками разливается полыхающее тепло, —даже если бы у нас был рабочий день. —А он дело говорит, —язвит Цяо Лин, открывая входную дверь и заставляя колокольчики над ней биться в какой-то замысловатой бессвязной мелодии. Девушка несёт средних размеров пакет в одной руке, а другой–что-то набирает на экране телефона, параллельно вслушиваясь в небольшой разговор своих друзей. —И ты туда же! —наигранно обижается Чен Сяоши, вставая с дивана и подходя к Цяо Лин, чтобы помочь рассортировать продукты по полкам холодильника. Лу Гуан в свою очередь привественно кивает девушке и ставит на стол последнюю–третью кружку, год назад купленную Сяоши своей «сестре» на отдыхе у моря.Яркие воспоминания вдруг наполняют разум Гуана своей пестротой и радостью, что когда-то принесла поездка к берегу океана и недельное наслаждение прогулками по мягкому золотистому песку да приятная свежесть, наполняющая не только лёгкие, но и уставшую, от ежедневной рутины, душу.Юноша постепенно погружается в небрежные крики чаек, в посиделки на шезлонгах в самый разгар дня, когда тень и прохлада—желанный плод, что готов вкусить каждый, кто хоть на мгновение окажется под палящим янтарно-жёлтым солнцем. —Ты чего застыл? —вопросительно раскрывает глаза Чен Сяоши, а после улыбается. Он снова улыбается, даже не подозревая, что уже давным-давно мёртв. Мёртв. Лу Гуан глубоко вздыхает и вновь натягивает на себя своё привычное безэмоциональное выражение лица.Его руки слегка трясутся то ли от тёплых воспоминаний, то ли от резко нахлынувшего страха: а что если он всё-таки не смог спасти своего друга? Нет, Гуан в любом случае вернёт Чена Сяоши и нет смысла даже обсуждать данное самому себе обещание, нет смысла даже думать о подобном.Да, сейчас он не знает, что преподнесёт коварная судьба в будущем, но Лу Гуан надеется, что они все наконец-то сумели выйти из временной петли, и жизням Сяоши и Цяо Лин больше ничего не угрожает. —Задумался, —пожимает плечами блондин, отпивая немного зелёного чая и слегка морщясь от витиеватого светлого дыма, что так и наровит обжечь прямой острый нос и щёки.Затем он ставит кружку обратно на гладкую деревянную поверхность и недовольную хмурится. На что Сяоши в очередной раз смеётся.Смеётся пронзительно и живо, словно само светило, сошедшее с небес, чтобы озарить людей вокруг своим искристым жгучим теплом. —Пошли давай, —тараторит Чен Сяоши, хватая чужую кисть и заставляя её обладателя крупно вздрогнуть, что, к счастью, скрывается от проворного взора сожителя Лу Гуана. —Куда это вы собрались? —подключается к разговору Цяо Лин, с минуту назад покончив с успокаивающим напитком и недавно приобретённными продуктами. Сяоши обречённо вздыхает и всё-таки решается ответить «сестре». —У нас сегодня официальный выходной, —он поднимает указательный палец вверх и слегка покачивает им в воздухе, —ты решила нас совсем работой завалить? —Не в этом дело, —девушка снова берёт телефон и начинает активно что-то искать, —вы вообще прогноз видели? Она протягивает руку вперёд и злобно щурится.Чен Сяоши нагибается и непонимающе прожигает экран своими серыми, с золотистым отливом, глазами. —Сейчас будет дождь, —он начинает часто-часто моргать, пытаясь уловить связь между, неблагоприятным для многих, состоянием погоды и их с Лу Гуан времяпровождением. —Вот именно, что дождь! —обижается Цяо Лин, —Хочешь заболеть и снова лежать в больнице?! Ещё и Лу Гуана с собой захватил! А брюнет лишь слегка улыбается, почему-то продолжая удерживать холодное запястье в своём–тёплом и нежном. —Ты серьёзно устроила скандал из-за, —Сяоши начинает смеяться, —дождя?! Спустя несколько мгновение Гуан разрывает тактильный контакт с другом и подходит ближе к насупившейся раздражённой девушке. —Иди бери зонт, —спокойно проговариет блондин, обращаясь к Чену Сяоши и кивает в сторону их совместной комнаты. Брюнет кивает в ответ, коварно поглядывая на «сестру», и начинает радостно подниматься по лестнице, чуть не задевая небольшой расписаной горшок с пёстрым цветком внутри.Лу Гуан и Цяо Лин остаются одни. —Тебе не стоит так переживать, —смягчает голос Гуан, —с ним всё будет в порядке. Девушка делает несколько глубоких вдохов и постепенно выпускает горячий воздух из напряжённого тела, стараясь как можно скорее прийти в себя и не обременять друга своими детскими страхами и излишней опекой над «братом» заодно. —После всего того, —она запинается, —что с нами произошло, я не могу перестать волноваться даже по самым, на первый взгляд, незначительным вещам.Я прекрасно понимаю, что рядом с тобой с ним ничего не случится, но чувство тревоги почему-то не уходит, наоборот–оно лишь растёт с каждой пройденной минутой, с каждым чёртовым днём. Цяо Лин выпаливает абсолютно всё, что хранит её израненная поломанная душа, подчистую, доверяя Лу Гуану свои обнажённые чувства–своё сердце, и он понимает её лучше, чем кто-либо ещё.Гуан знает, как тяжело видеть муки близких тебе людей.Он знает, поэтому молчит, копит страдания и неудачные попытки спасти Сяоши глубоко в себе, заставляя лицо всегда выглядить спокойным и хладнокровным, а голос–флегматичным и отстранённым. —Знаешь, —Лу Гуан кладёт свою кисть на хрупкое девичье плечо, —я не умею поддерживать людей, но хочу сказать, что ты не обязана винить себя в случившемся и не обязана торопить ход времени, насильно пытаясь вытеснять болезненные воспоминания. Цяо Лин кажется, всего на одно мгновение, что Гуан опечаленно улыбается, однако это мимолётное навождений быстро ускользает от неё, оставляя какой-то слегка тревожный, но приятный осадок. —Ты прав, —отвечает девушка, мягко приподнимая уголки яркий губ. Вскоре друзья слышат чей-то громкий топот, что эхом разносится по всей площади ателье.Лу Гуан и Цяо Лин наверняка знают, кому принадлежит подобного рода шум. —Пошли, —громко проговаривает Сяоши, держа в руке достаточно старый чёрный зонт и параллельно облокачиваясь на деревянные перила их с Лу Гуаном пристанища. Улыбка так и не сходит с его лица, а глаза –не перестают щуриться, заставляя сердце блондина пропустить несколько ударов за раз.Лицо постепенно розовеет, однако Гуан стремительно отрицает причастие друга к такой реакции своего организма, списывая все «симптомы» на нестабильную переменчивую погоду, что уже вторую неделю преподносит Лу Гуану, Чену Сяоши и Цяо Лин всеразличные сюрпризы: то жару, будто их небольшое ателье резко перенеслось в Сахару, то прохладу да проливной дождь заодно. —Не переживай, хозяйка! —продолжает свой монолог Сяоши, уже практически выталкивая Гуана на улицу, —мы за кофе и назад! Работу, что не успели доделать вчера, завершим как можно скорее! Дверь резко захлопывается, на что Цяо Лин лишь беззлобно вздыхает, решая заварить себе новую порцию чая и предаться раздумиям о недавнем разговоре с блондином.Лу Гуан в свою очередь недовольно морщит нос, когда несколько кристально чистых капель обрушиваются на его точёное лицо, быстро скатываясь с серого козырька здания. Чен Сяоши раскрывает зонт и тянет Гуана за край бежевого свитера.Блондин же отводит взгляд, ровняясь со своим другом и забирая их спасение от дождя себе, не обращая совершенно никакого внимания на пререкания со стороны. —Будто я даже с такой работой самостоятельно справиться не смогу?! —кричит практически на всю улицу Сяоши, заставляя немногочисленных прохожих обернуться на громкие звуки, —Совсем меня за ребёнка держите. —Так безопасней, —коротко отвечает Лу Гуан, пожав плечами. В голову снова начинают лезть воспоминаниями из прошлого о том, как когда-то давно Чен Сяоши нечаянно сломал зонт, и друзьм пришлось петлять через весь город пешком, так как кое-кто забыл деньги и уничтожил единственное, как казалось в тот момент, спасение от неблагоприятных погодных условий.Только это было в другой реальности–в подлинной, где Сяоши уснул вечным сном, не в силах очнуться вновь.В этой же реальности их зонт цел, а Чен Сяоши, бодрый и здоровый, дышит полной грудью, наслаждаясь мерным потоком времени, преподнесённым ему жизнью. —Лу Гуан, — коварно шепчет Сяоши, замечая закономерную отстранённость друга, —ты умеешь танцевать? Блондин распахивает глаза и приподнимает светлую бровь. —Вроде? —недоверчиво проговаривает он, —Зачем тебе нужна эта информация именно сейчас? Лу Гуан отводит свободную руку в сторону, указывая на лёгкий дождь и людей, изредка снующих по разные стороны от проезжей части.Чен Сяоши в свою очередь прикладывает палец к подбородку, о чём-то задумывается, а после бодро заворачивает в сторону переулка, где находится его любимое кафе, при этом хватая Гуана за холодную бледную кисть и заставляя того широко раскрыть глаза да еле-еле успеть ухватиться за деревянное основание их спасителя от непрошенных осадков.Прохладные капли тут же рушатся на Лу Гуана и Чена Сяоши, что заставляет одного обречённо вздохнуть, а другого—заливисто рассмеяться. —Идиот—слабо протестует блондин, пытаясь сложить зонт, чтобы ничего не помешало их небольшому незапланированному забегу, —совсем рехнулся. Чен Сяоши резко разворачивается на пятках в сторону Гуана, улыбается и кладёт руку на талию товарища, заставляя алую кровь прилить к щекам. Глупо. Глупо. Как же глупо. Они начинают беспорядочно кружиться по мокрому асфальту, то наступая друг другу на ноги, то вновь выравнивая ход танца.Сяоши ведёт быстро, однако Лу Гуан практически молниеносно подстраиватся под его ретивый темп, закрывая глаза и полностью отдаваясь, накрывающим с головой, ощущениям.Гуан слишком устал, чтобы хоть как-то сопротивляться тёплому щемящему чувству в груди и желанию быть защищённым, а не защищать. Он до безумия устал. —Ты улыбаешься, —удивляется Сяоши, заставляя блондина резко открыть глаза и, слегка смутившись, вновь напрячь изнеможённое тело. —Ага, —начинает откашливаться Лу Гуан, возвращаясь в реальность и всеми клетками души осязая тёплые прикосновения Чена Сяоши.Даже плотная ткань свитера никак не унимает его чувствительность. В голове звенит: это неправильно.Сяоши должен жить дальше, должен завести большую счастливую семью, а Гуан обязан тайком следить за благополучием друга и всегда быть начеку, анализирую и обдумывая дальнейшее развитие событий, чтобы в любой, подходящий или не очень, момент спасти своего товарища от очередной ужасающей смерти. У Лу Гуана больше нет своей собственной жизни, ведь взамен на продление чужой он раз за разом передавал крупицы тлеющего сознания, теряя рассудок и трезвость ума, что когда-то–в прошлой временной линий были его верными, никогда не предающими, спутниками.В той линии, где все живы и по-настоящему счастливы, где царит уют и комфорт, а не ужас, животный страх и металлический запах крови да остывающей плоти. Нынешний Лу Гуан лишь тень прошлого себя. Гуан нехотя остраняется, кое-как справляюсь с эмоциональной бурей внутри и флегматично сдвигая мокрую светлую чёлку со лба. Дождь никто ведь не отменял. —Я хочу, чтобы ты улыбался чаще, —вдруг проговаривает Чен Сяоши, начиная часто-часто моргать от воды, что несколькими секундами ранее осела на его длинных пушистых ресницах. И Лу Гуан замирает, будто загипнотизированный золотистыми глазами напротив. «Сяоши слишком хороший человек для этого грешного мира», — проносится в голове блондина, когда он наконец-то открывает дверь, что ведёт в небольшую кофейню, и аккуратно придерживает её, чтобы дать другу пройти в помещении первым.Дождь постепенно заканчивается, первые лучи солнца уже разрезают тусклое небо острыми яркими осколками, радуя своей красотой и лёгким теплом, что хоть немного, но согревает бледный нос и вечно холодные, слегка подрагивающие, ладони.Чен Сяоши, как и следует ожидать, не перестаёт улыбаться, что поражает Гуана с каждым мгновением, проведённым с товарищем, всё сильнее.Как этот человек может оставаться таким потрясающе очаровательным, даже в самых нелепых или ужасающих ситуациях? Конечно, Сяоши такой же человек, как и сам Лу Гуан.Он может бушевать, злиться, расстраиваться, однако несмотря на все трудности вокруг, Чен Сяоши продолжает подниматься с колен вновь и вновь, заставляя Гуана восхищённо затаивать дыхание, боясь сделать хоть один неверный шаг, боясь спугнуть, боясь проснуться от этого сладкого сна и снова ощутить тёплую нескончаемую кровь на полу, одежде и своих руках. —Всё в порядке? —встревоженный голос заставляет блондина вынырнуть из хаотичных, резко сменяющих друг друга, мыслей. —Да, —коротко отвечает он. Гуан только сейчас замечает, что они вдвоём, мокрые до ужаса, стоят посреди общественного места.Это заставляет его опечаленно вздохнуть.Брюнет в свою очередь делает заказ. Проходит не больше пяти минут, как Чен Сяоши бодро всучивает Лу Гуану средних размеров стаканчик с кофе. —Похоже, дождь уже прошёл, —радостно высовывается наружу Сяоши, попивая горячий напиток и неся небольшой пакет со сладостями для Цяо Лин заодно. Гуан выходит следом, успокаиваясь от сладко-терпкого вкуса кофе и параллельно жмурясь от горячего витиеватого дыма.Он переступает через несколько ступенек сразу и тут же оказывается наравне со своим другом.Только небольшая разница в росте всё-таки заставляет приподнять голову, чтобы их взгляды наконец-то встретились.Сердце с новой силой начинает отбивать бешеный ритм, а кровь— бурлить в венах и артериях, отчего Лу Гуану кажется, что он находится практически при смерти без единого шанса на спасение, без единого шанса на счастливую размеренную жизнь без Чена Сяоши. —Ты выбрал очень хороший кофе, —утверждает блондин, рассматривая людей, различных форм и размеров дома, раскидыстые деревья, пёстрые клумбы и бродячих исхудалых кошек. —А как иначе, —пожимает плечами Сяоши, замирая на месте. —Что случилось? Брюнет спешно достаёт телефон из кармана свободных чёрных джинс и наводит камеру на друга, при этом закусывая нижнюю губу для полной сосредоточенности.Крафтовый пакет покачивается на его остром, покрытом тонким слоем ткани, локте. —Ты очень красивый, —раздаётся щелчок, что заставляя Сяоши победно улыбнуться. Пульс.Гул машин и Чен Сяоши. **** Вечер воскресенья мало чем отличается от любого другого осеннего вечера, что проводят Лу Гуан и Чен Сяоши в своём небольшом, но уютном ателье вдвоём.Одежда давно высохла, а кофе–выпит.Гуан внимательно осматривает все фотокамеры на наличие каких-либо раздражающих изъянов, после заученно протирает объектив каждой и кладёт на одну из полок застеклённого стелажа по четыре штуки.Если быть откровенным, то их с Сяоши основная работа состоит лишь в том, чтобы распечатывать и проявлять фотографии, а также время от времени устраивать небольшие фотосессии своим немногочисленным клиентам или друзьям Цяо Лин, если им вдруг понадобится подобного рода услуга.Денег немного, однако Лу Гуана и Чена Сяоши всё устраивает.Пока брюнет счастлив и доволен жизнью–блондин будет рад любому исходу событий, лишь бы каждый день созерцать перед собой яркую тёплую улыбку товарища под боком. —Ну наконец-то закончили, —вздыхает Чен Сяоши, садясь на диван и прикрывая глаза. Гуан скептически обводит друга взглядом и пристраивается рядом. Слышится шум проезжающих машин, мерный стук часов на стене и бесконечный галдёж мыслей в голове.Солнце садится за горизонт, передавая свои владения единственному спутнику земли–луне.Закат акварельными брызгами розовых, красных и охристых цветов наполняет некогда васильково–серое небо. —Кстати, —вдруг оживляется Сяоши, начиная беспорядочно вертеть лохматой головой в разные стороны, —я так и не показал тебе ту фотографию! —Какую? —удивляется Гуан. —Твою, —изрекает брюнет, находя свой мобильный на краю дивана. —Идиот, я же сказал, чтобы ты удалил её, —флегматично отвечает блондин. Чен Сяоши в свою очередь на обыденное оскорбление никак не реагирует, довольно находя галерею на панели телефона, а после открывая приложение и протягивая гаджет практически впритык к лицу Лу Гуана. Блондин хмурится. —Тут просто отвратительный свет, —проговаривает он, —удали. На что Сяоши обиженно фыркает и прижимает телефон к груди. —Ты оскверняешь моё творение, Лу Гуан! —Какое ещё творение, —приподнимает бровь Гуан, —я там ужасно вышел. Чен Сяоши снова фыркает: —Фотография в любом случае окажется удачной, если на ней будешь ты. —Идиот, —повторяет блондин, категорически игнорируя разрастающийся жар в груди и постепенно пунцовеющие щёки заодно. Остаток свободного времени они проводят за просмотром нововышедших сериалов и поеданием лапши быстрого приготовления. **** Человеком, которого постоянно мучали ужасающие вопиющие кошмары, был именно Чен Сяоши, однако мало что в нашем мире навсегда остаётся неизменным–не тронутым ритмичным ходом времени.Последние несколько месяцев Лу Гуан практически не спит или спит очень беспокойно, однако в эту ночь всё в корни меняется. Глухую тишину разрезает пронзительный крик, словно особе, что издаёт подобного рода звуки, заживо сжигают конечности, сдирают кожу и переламывают кости.Гуан будто тонет, захлёбывается мутной грязной водой, что наполняет собой его лёгкие, заменяя необходимый для жизни кислород на, леденящую душу и тело, жидкость. Чен Сяоши резко раскрывает глаза, стаскивает мещающее одеяло и тут же оказывается на втором этаже их с Лу Гуаном общего спального места. —Лу Гуан, —аккуратно поглаживает чужие белоснежные волосы Сяоши, —всё в порядке. Он проводит шершавыми тёплыми пальцами по лбу товарища, осязая на кончиках пальцем липки капли, стекающего по вискам, пота. —Лу Гуан! —громче зовёт Сяоши, заставляя товарищи наконец-то проснуться и вскочить в постели, тяжело дыша и непонимающе смотря на друга, что беспокойно сжимает края ярко-синего пледа под собой и блондином. —Я принесу тебе воды, —тараторит Чен Сяоши. —Нет! —моментально вскрикивает Гуан, хватая запястье брюнета. Страх, ужас и горечь тут же окутывают его сердце, впиваясь острыми ядовитыми иглами в перекачевающую кровь мышцу.Слёзы подступают стремительно, быстро скатываясь вниз и собираясь на остром точёном подбородке–капают. Лу Гуан плачет и Чен Сяоши не знает, почему это происходит, однако он абсолютно точно уверен в том, что сможет помочь и поддержать, чего бы это не стоило для него самого или для всего человечества в целом.Чен Сяоши готов развеять в пепел всех и вся, лишь бы не видеть постепенно краснеющие глаза напротив и влажные, от слёз, скулы. —Я не могу сказать тебе, —шепчет Гуан и в последнее мгновение отдёргивает руку, —но ты не должен подпускать меня к себе слишком близко. Сяоши опечаленно улыбается. —Я не знаю, что с тобой происходит, —он всё-таки решается взять чужую холодную кисть в свою—родную и тёплую, несмотря на все предупреждения и запреты со стороны, —но ты–мой дом.Ты–моя семья и я не позволю тебе страдать в одиночестве. Голос Сяоши твёрдый и мягкий одновременно, что невольно заставляет встревоженный, от постоянных кошмаров и прыжков во времени, разум успокоиться. —Лу Гуан, я сейчас сделаю что-то совершенно глупое, —продолжает свой монолог Чен Сяоши, нервно посмеиваясь. Его ладонь в одно мгновение перемещается на холодную шею Гуана и вплетается в белоснежные, словно первый ноябрьский снег, волосы, заставляя второго раскрыть серые глаза чуть шире.Сяоши притягивает Лу Гуана к себе, опаляя его лицо своим знойным сбившимся дыханием, и накрывает чужие губы своими, оставляя на них лёгкий невинный поцелуй.Соприкосновение длится не больше нескольких секунд, однако Гуану они кажутся, застывшей на многие столетия, вечностью. Всё такое нереальное, такое сладкое и одурманивающее, что невольно начинаешь сомневаться о целостности собственного рассудка.Горечь и обида на весь мир полыхают ярким пламенем в огне чувств и неизведанных эмоций, а Лу Гуан поддаётся этим эмоция, погружаясь в них с головой без единого шанса на спасение. —Прости, —тараторит Сяоши, нехотя отрываясь от желанных губ. —Ещё, —произносит Гуан, боясь самого себя. Он не должен этого делать, не должен подвергать друга опасности и не должен вестись на подобного рода махинации. Это неправильно до мозга костей, но Лу Гуан больше не может выносить всю ту тяжесть, что приносят его невысказанные чувства–его невысказанная любовь.Кажется, что если блондин не сдастся ей сейчас, то умрёт, задыхаясь от слёз и боли в сердце, терзающей его и так изнеможённый на протяжении многих и многих месяцев разум. Чен Сяоши застывает. —Поцелуй меня, —проговаривает Гуан, —ещё. И Сяоши срывает окончательно.Руки Лу Гуан оказываются на плечах брюнета, пока тёплые ладони второго крепко сжимаются на талии блондина, будто пытаясь заключить их в таком положении на всю, блять, оставшуюся жизнь. Следующий поцелуй разительно отличается от первого. Лу Гуану жарко.Ему просто до одури жарко от ощущений, что приносит Чен Сяоши своими руками и губами.Гуан нагло соврёт, если скажет, что хоть раз в жизни занимался чем-то подобным.Ему никогда не были интересны плотские утехи, что так восхищали людей вокруг.Ему не симпатизировали ни отношения, ни чьи-то обнажённые тела, однако сейчас Лу Гуан готов взять все свои слова обратно, заталкать их глубоко в глотку и утопать в прикосновениях Сяоши до последнего своего вздоха. —Ты пожалеешь об этом? —вдруг спрашивает Гуан. Чен Сяоши сжимает ладони на талии Лу Гуан сильнее, пробираясь гибкими пальцами под края лёгкой футболки. —Я пожалею только в том случае, —он хмурится, —если не зацелую каждый чёртов участок твоей кожи. Горячие губы перемещаются на шею, аккуратно зацеловывая выпирающий кадык и впадины между ключиц.Мир застывает, невзгоды растворяются, время утекает песком сквозь пальцы. —Сяоши…—вновь совсем тихо зовёт Лу Гуан. —Что такое? —обеспокоенно отвечает брюнет, смотря в самые недра глаз напротив. Гуан тяжело вздыхает. —Скажи, —начинает он, —ты будешь таким со мной в каждой вселенной? Чен Сяоши на подобное заявление лишь слегка щурится, а после ярко и обворожительно улыбается.Улыбается так, как может только он. —Я люблю тебя, —говорит Сяоши, —и я буду любить тебя всегда и везде.Буду рядом в каждой чёртовой вселенной, если ты этого захочешь.И я не заслуживаю твоих слёз, Лу Гуан. —Я подарю тебе весь мир, Чен Сяоши, —оживляется Гуан, глядя твёрдо и упорно, а после перенимает инициативу на себя и вновь целует юношу под собой.