Поцелуй на вкус, как стиральный порошок.

Темно-волосый зажмуривает глаза, чувствуя, как губы его якобы друга грубо накрывают его. Во рту — странная горечь, будто дешёвый стиральный порошок, вызывающий тошнотворное послевкусие. Неуютно, противно — и невозможно оттолкнуть. Потолок над их головами — тускло-серый, словно линии, проведённые дрожащей рукой. Ни солнца, ни надежды. Только плоское, искусственное небо, запертое в стенах этой игры. Оба знают, что их "небо" — это временная декорация, такая же фальшивая, как и обещания ведущих. — Хочешь знать, что я сделаю, когда мы выберемся? — Танос наклоняется ближе, голос звучит низко, почти интимно. Его слова — опасные, грязные, пропитанные угрозой. Но это не про страсть. Это про власть. Он шепчет на ухо, словно змея, медленно впрыскивая яд в сознание жертвы. Намгю молчит, чувствуя, как кожа светловолосого кажется ледяной. Гладкой, почти стерильной, как белый лист бумаги или снег, в котором не осталось ничего живого. Чистота — иллюзия. Под этой белизной прячется только пустота и хищник, готовый рвать на куски ради своей прихоти.