Чужая воля

      Если чье-то дитя плачет, то оно несчастно. Мама была ребёнком своей матери, но разве её жизнь была ужасна? Как можно проливать слёзы от счастья, из-за них становится солено на лице, потому и тоскливо. Хотелось подбиться к её боку, как котёнок, которого нужно срочно приласкать. Красный свет заката лучами падал на лицо заплаканной женщины. Мягкая ладонь прикрывала рот прижимаясь крепче, когда плечи подрагивали снова. Эвелин молча сидела впитывая образ матери ранее ей неизвестный. До этого никто в семье не позволял себе вольностей в виде излишней эмоциональности, такие уж странные правила устоялись. Родители ведь что-то высшее, они всегда сильны и безмятежны. К ним можно обратиться за советом и те укажут нужный путь. Слабость это удел неверующих, тех кто погрязли в черных уголках собственной ничтожной судьбы, но мама не была такой. В глазах дочери она воплощение ангела спустившегося на землю, чтобы оберегать их от всех бед. Именно этого она и желала. Чтобы её дитя не знало тягот той жизни, в которой они застряли не по своей воле. Дрожащие пальцы аккуратно заправили выбившийся локон из под платка, пока губы шевелились в очередной молитве. — Мам, ты нормально себя чувствуешь? Я что-то не так сказала? — глаза Эвелин опустились, когда она осторожно спросила. Не стоит лукавить, что состояние матери её не испугало. — Всё в порядке. Всё будет хорошо, я обещаю. — Разве сейчас не хорошо? Просто не плачь, мам. И без того тихий голос девочки задрожал невольно перенимая настроение старшей женщины. Но она собрала всю волю в кулак сдерживая поток нежеланных эмоций. Отец никогда не разрешал им плакать, не позволял смеяться слишком громко. В этой семье быть ребенком самая унизительная вещь. Вся жизнь в его руках рассчитанная по минутам. Стоило только заикнуться о своём мнении и не замечаешь, как уже летишь в комнату наказания. С отцом говорить бесполезно, а мать всегда молчала. Эвелин злилась на неё, на них обоих присматриваясь к нормальным семьям. Дома, где дети это счастье, а не вечный позор. Их же мама была простым украшением для уважаемого священника, которой не давали даже шанса воспитать хоть одного ребёнка. От того они не имели возможности стать ближе. Никаких сказок на ночь или прогулок в солнечный день по парку. Может если бы она не родилась, то мама бы проживала сейчас лучшую жизнь? И мечты были бы совсем другие, не такие мрачные, если мама вообще до сих пор мечтает о чем-то. Никто ей не собирался объяснять происходящее, просто бросал в пущу событий. Отец в тот день выехал на встречу с важными людьми, о которых Эвелин представления не имела. Он всё говорил, что не может опозориться перед ними, заставлял молиться за его успех в непонятных ребёнку переговорах. Остальное семейство с нетерпением ждало его выезда, это был как глоток свежего воздуха после месяцев в подвале. Они наконец-то могли вдохнуть полной грудью ощутив хотя бы часть положенной им свободы. Эвелин едва ли удалось уснуть от накатывающей радости, которая то и дело заставляла пинать одеяло ногами. Ей снились неизведанные поля полные разных цветов и животных, давая возможность почувствовать себя самой настоящей Белоснежкой. Она бежала до самого конца, сбивая ноги в мозоли и пачкая их в грязи. Сон оборвался резко, на этот раз от солнечных лучей, а не от властного голоса отца. Мягкие объятия постели не давали встать, даже ради завтрака. А с нижнего этажа вообще-то шёл такой запах, что от него не только слюни текли, но и живот урчал. Девочка ворочась лишь больше запуталась в простыне. За недовольным бурчанием последовало скорое падение на пол. — Больно.. — пальцы тут нашли покрасневшую от удара кожу, и начали тереть её. Надежда была на то, что синяки не появятся, а то родители за это по головке не погладят. Скажут, что это может вызвать ненужные вопросы у посторонних. Услышав очередной зов, пришлось быстро подняться на ноги и застелить кровать. Не стоило заставлять всех ждать. Завтрак пролетел незаметно, пока голова её заполнилась мыслями и предположениями куда же мама её хотела привести. Болтала ногами за столом, словно маленькое дитя в праздник. Тяжело и вспомнить когда в последний раз Эвелин так трепетно чего-то ожидала. Она и представить не могла насколько всё будет иначе от их привычной жизни. Казалось и шли они одним шагом, а Эвелин едва поспевала за матерью. Она то и дело спотыкалась о выступы в дороге, тем самым стирая носки своих белоснежных туфелек. Только благодаря маминой руке удавалось идти с ней в шаг, иначе давно бы упала и осталась лежать в одной из луж. Попытки выведать хоть что-то не увенчались успехом, от неё отделались, как от назойливой мухи, фразой о том, что весь этот поход важен и так далее. Понятно, что женщина полностью сосредоточилась на своей задаче, которую почему-то скрывала, но Эвелин успела почувствовать в груди укол обиды. Сама не могла понять отчего, вроде и отношение к ней такое же самое, как и всегда. Может надеялась почувствовать теплоту матери в такой, казалось исключительной ситуации, ведь о ней волновались. Но видимо не настолько, чтобы получить возможность почувствовать себя обычным ребенком. Прохожие косились и хихикали при виде девочки, которая шла в белом вся такая мрачная и насупленая, но стоило ей понять куда привела дорога, то на её лице застыло удивление. Это были шумные улицы Лондона, где хотелось остаться навсегда, однако времени осматриваться не было, и её тут же снова потянули за руку дальше. — Эвелин, не упрямься! Нам осталось идти совсем немного, так что потерпи, — в голосе старшей Монтгомери сквозило волнение. Его легко уловить по дрожащим словам, а также ускорившимся темпе. — Извини, мама. Я не буду отставать, обещаю. Девочка сжала ладонь матери в подтверждение своих слов. Совсем скоро многолюдные улицы сменились на темные улочки, в которых кошки только и бегают. Люди там стали попадаться странно одетыми. В темные балахоны и шляпы с острыми концами. Сердце отвечало на эти изменения, ускорив ритм, что начало отдавать лёгкой болью в груди Эвелин. Она приложила к нему ладошку, а затем нащупала крестик под тканью совсем рядом висящий. Это придавало спокойствия и ощущения безопасности. Незнакомые запахи перемешанные с неизвестными видами старых зданий действовали на них совершенно разно. Эвелин то и дело оглядывалась кидая на прохожих любопытный взор. Старшая же из Монтгомери держалась сдержанно, не выдавая ту бурю чувств, что осела в сердце. Это место вызывало трепет, который беспощадно перебивали болезненные воспоминания и осознание, что всё то уже не вернуть. Эвелин ощутив тяжёлую пелену окружавшую её мать, не решилась задать простого вопроса. Только вглядывалась в лицо в попытках узнать и понять чужие мысли. Она так зациклилась на этом, что и не заметила, как они остановились перед старой, но всё ещё приличной на вид дверью. — Мы начнём отсюда, а потом дальше по списку. Надеюсь, ты не забыла его взять? — Ага, вот смотри, — Эвелин быстро потянулась рукой в сумку, вынув оттуда конверт, на что мать одобрительно кивнула. — Это лавка Олливандера, где ты приобретешь палочку, — она наклонилась смягчив голос и сунула мешочек с чем-то звенящим внутри. Как оказалось там находились деньги. Галлеоны если быть точнее. — Если что-то сломается, то ты главное не переживай. Мистер Олливандер тебе расскажет то, что потребуется. Я сейчас ненадолго отойду, но скоро вернусь, ладно? Ободряющая улыбка украсила лицо когда она подтолкнула дочь ко входу, а сама поспешила уйти, пока сюда не нагрянула толпа будущих школьников. Дверь с лёгкостью поддалась, оповестив ударом колокольчика прибытие очередного покупателя. Внутри её окутал полумрак, несмотря на два больших окна по обе стороны от двери. Сомнения начали закрадываться, когда она услышала ровным счётом ничего. Тишина эта заставила оглянуться. Множество шкафчиков с полками казалось составляли лабиринт. Весь такой старый и пыльный, где-то между многочисленных коробочек ползал паук на своей паутине. Несмотря на давящее чувство в груди Эвелин сделала пару шагов к столу. На нём также пылились непонятные коробочки с книгами. Внимание привлекал железный звоночек. Если он тут есть, значит надо позвонить, подумала она уже тянувшись к кнопке своими пальчиками из любопытства. Стоило раздаться громкому звону, как из одного ряда между шкафчиками выехала лестница с пожилым мужчиной одетым также странно, как и люди с улицы. Эвелин испуганно отступила назад бормоча извинения, которые вряд-ли доходили до его ушей. Увидев девочку он торопливо спустился с лестницы. "Слишком живо двигается для своего возраста" Она продолжала смотреть на мужчину с подобными мыслями. Будь здесь мать или отец, то непременно сказали бы ей закрыть рот и не глядеть так пристально, ибо это неприлично. Хотя по их мнению из приличного в мире только церковь и связанное с ней. Тем временем к ней обратились. — Добро пожаловать в лавку Олливандера, Мисс... Прошу прощения? — Монтгомери, — немного погодя добавила немного тише. — Эвелин. — Чтож, Мисс Монтгомери, пришли за первой палочкой, верно? Где-то тут была подходящая. Он вновь поднялся по лестнице на пару ступенек и начал водить пальцами по коробочкам в поисках нужной. Она же осталась стоять перед столом переминаясь с одной ноги на другую. — Ах, вот она! Прошу, - коробочка теперь была открыта перед ней. Там лежала красивая вырезная палочка. — Полугибкая с пером феникса. Возьмите же и попробуйте! Эвелин, до этого стоявшая словно скованная, тут же встрепетнулась и взяла палочку под наблюдающим взглядом. Что-то внутри ей подсказало взмахнуть и с этим неизведанным чувством её рука изящно рассекла воздух. Сразу же после этого со стола упали вещи словно порывом ветра. Детские глаза наполнились ужасом запрещая себе хоть мельком взглянуть в сторону странного мужчины, пока воображение рисовало всё более пугающие картинки. — Эта не подходит! Всё же нужен волос единорога, этого стоило ожидать, — несмотря на все опасения он лишь досадно всплеснул руками. — Прошу секунду, Мисс Монтгомери. Эвелин удивлённо кивнула головой. Неужели Мистера Олливандера совсем не волнует такой бардак? Очередная мысль не давала ей покоя, слишком уж непонятные люди в этом странном мире. Олливандер, после упорных поисков, вновь вернулся к растерянной девочке и протянул ей очередную палочку. И она, признаться, привлекала больше, чем предыдущая. Наконечник закручивался и образовывал острый конец. Элегантно но относительно опасно. — Она вырезана из каштана, с сердцевиной волоса единорога. Идеально подойдёт юной леди. Олливандер явно был уверен, что это палочка станет идеальным спутником в волшебном мире для Эвелин. Она не теряя ни минуты схватила её более уверенно, словно это повлияет на что-то. На этот раз отполированное деревко легло в её ладонь, как влитое, но вместе с этим по телу, начиная от груди, начало разливаться тепло. Она не была уверена чувствовала ли такое когда-то. Однако на нем всё не остановилось. Не остановилось и на лёгком свечении от пальцев, так крепко сжимающих палочку. Сначала свет был мягким и едва заметным, но затем он стал всё больше занимать собой пространство. В лицо бил ветерок от которого слезились глаза и казалось, что она плачет. Хоть это и не было так, ощущения не очень приятные, будто даёшь слабину перед совершенно незнакомым человеком из-за незначительной мелочи. — Это нормально? — она спросила, пока протирала глаза тыльной стороной ладони. — Не сомневайтесь, Мисс Монтгомери. Палочка сама выбирает своего владельца, — мужчина продолжал щуриться после столь яркой вспышки света. Давно ему не приходилось наблюдать за столь выделяющейся реакцией на выбор палочки. Это было весьма занимательно, следить каждый раз за этим индивидуальным процессом для каждого волшебника. Отдав нужную сумму денег и попрощавшись Эвелин поспешила удалиться из магазина, чтобы ни в коем случае не помешать его работе. Она так переживала из-за того, какой балаган там устроила, даже зная как эта незначительная проблема решалась простым заклинанием. Улица встретила с гулом и тысячей разговоров проходящих мимо людей. Это всё не переставало её удивлять. Мать уже ждала её возле окна лавки с большим количеством всякой новой всячины, но самым главным для девочки стала клетка. Эвелин сразу уловила в ней движение и нечто пушистое. Она замерла смотря на маму, пока на глазах наворачивались слёзы. Дома им было запрещено иметь любых животных, а ей всегда так хотелось какого-то кота. Это в какой-то момент дошло до такого абсурда, что она гладила каждого попавшегося хвостатого, до того раза как ей всю руку искусали. Но теперь можно не переживать, ведь у неё будет, точнее уже есть своя личная кошка! — Мамочка..— женщина явно не ожидала такой нежности от дочери, так ещё и объятия, но не смогла сдержать ответной ласки. — Спасибо. Правда, очень-очень! — Ну всё, Эвелин. Успокойся, рано ещё раскисать. Это только животное,главное следи за ней внимательно, а то она обидится и уйдет. — Не уйдет! Я не отпущу. И вообще буду кормить, убирать и играться и вообще всё всё буду делать. Обещаю. — Обещания ничего не дадут, действия – вот что важно. И это касается не только питомцев. Ну как же взять и не превратить разговор во что-то поучительное? Эвелин закатила глаза в своих мыслях, но кивнула головой пусть и считала слова матери чопорными. Настало время для осмотра остальных покупок. Это были нужные учебники и другие школьные принадлежности по типу котла, перчаток и того подобного. Девочка уже успела представить, как варит какие-то зелья в тёмном помещении с диким хохотом, затем скачет через костёр и в конце улетает с кошкой на фоне луны. Это было ровно наоборот тому, чему её учили с детства. Уже это вызывало странный диссонанс внутри неё, но взгляд матери предвещал лишь то, что это только начало. Покупки к школе закончились быстрым перекусом. Тыквенный пирог с орехами и морковный сок оказались по вкусу не хуже, чем у них дома. Хотя Эвелин успела напридумывать, что волшебники нелюди и питаются детьми, а младенцы идут в качестве закуски к бокалу вина. По спине пробежал холодок от которого она вздрогнула. Они обе шли молча, пришлось сосредоточиться и не упасть лицом в грязь из-за очередного выпирающего камня. Мама уже попыталась объяснить происходящее и куда именно они в итоге направляются. — Учитывая мою ситуацию, я и подумать не могла, что ты окажешься волшебницей. — А что с тобой, мама? — Это тяжело, как нибудь позже расскажу, — взглянув на её лицо Эвелин пожалела о своём вопросе. Не сказать, что путь был долгий, но этого достаточно для раздумий. Подойдя к вокзалу, на который они сегодня очень рано прибыли, женщина наконец обернулась и внимательно осмотрела дочь. С тихим вздохом она отпустила тележку багажа, а из кармана вынула платок. Эвелин была невысокого роста, так что пришлось присесть. Мама всё причитала какая она грязнуля, пока аккуратно убирала крошки с лица девочки. Проход через невидимую стену вызвал странные ощущения где-то в районе живота. Магический мир не давал и шанса на быстрое привыкание. Кажется только начинаешь осознавать, что происходит, как тебе швыряют очередной факт, который тяжело переварить. Эвелин честно старалась схватывать всё на лету, даже огромный паровоз, очевидно устаревший лет на сто. От него него шло неописуемое количество пара опускаясь на платформу словно мгла. — Поезд отъезжает ровно в одиннадцать. У нас в запасе ещё минут десять, но не стоит искушать судьбу. — Ты поедешь со мной? — в детских глазах промелькнула надежда. — Нет, Эвелин. С этого момента ты будешь сама, но не бойся. За тобой будут приглядывать там, а я буду писать тебе раз в месяц, моя маленькая. — Я не хочу сама, мне страшно. Может не надо? Вернёмся домой пока отец не узнал. Я ему ничего не расскажу и буду послушной правда-правда. — Хватит! Перестань, это твой шанс. Это путь в лучшую жизнь, поверь мне. Я не смогла остаться в этом мире и не дам тебе совершить ту же ошибку. Это пугает, понимаю, но нельзя отступать даже не попробовав. Будто в подтверждение своих слов старшая Монтгомери притянула дочь в свои объятия. Прижала так крепко, как никогда раньше. Они отстранились услышав первый свист предупреждающий об отправке. Эвелин всё ещё была до ужаса напугана, но слова матери что-то в ней зацепили. На тот момент её удалось убедить, поэтому они поспешили ко входу, пока здесь не образовалась толпа зевак с багажом. У неё была небольшая ручная кладь, чемодан с одеждой и парочкой личных вещей. Чемодан со школьными принадлежностями и клетку с кошкой пришлось оставить в специальном отсеке. Эвелин сделала глубокий вдох сжав крестик под одеждой, а потом наконец-то сделала шаг вперёд по ступеньке в купе.