Травма прошлого

Джон подошёл к дому, в котором находился Лололошка. Сквозь приоткрытую дверь он заметил, как тот сосредоточенно перебирает вещи в сундуках. Решив, что это идеальный момент для эксперимента, Джон шагнул внутрь, вызывая лёгкий скрип пола. — Эй, красавица, — его голос прозвучал лениво, но с ноткой издёвки. Лололошка обернулся, удивлённый и немного настороженный. — Чего тебе? Джон, как будто не слыша вопроса, подошёл ближе. Его шаги были размеренными, почти хищными. Не дав Ло времени на дальнейшие расспросы, он взял его за подбородок, наклонился и, почти неуловимо, коснулся его губ. Лололошка замер, шокированный, а Джон, почувствовав лёгкое сопротивление, решил продолжить. Его губы нежно прикусили нижнюю губу Ло, заставив того выдохнуть. На мгновение Лололошка приоткрыл рот, и Джон, словно исследователь, решивший пойти до конца, проник языком. Но всё случилось слишком быстро. Лололошка резко оттолкнул его, словно обжёгшись, и, не сказав ни слова, побежал к выходу. Его лицо стало бледным, глаза блестели от неосознанного ужаса. Джон растерянно смотрел вслед. Он вышел следом и застал Лололошку в состоянии, которое его шокировало: тот судорожно наклонился у стены дома, его тошнило. Тело тряслось так, словно он едва удерживался на ногах. — Эй, Ло... — голос Джона звучал непривычно мягко. Он осторожно подошёл, протянув руку, чтобы коснуться плеча. Но Лололошка резко ударил его по руке, рефлекторно. Осознав, что сделал, он тут же пробормотал: — Прости... я... — он сглотнул, закрывая лицо рукой.

***

Через несколько минут они вернулись в дом. Атмосфера была напряжённой, но Джон не отступал. Он сел рядом, наблюдая за тем, как Лололошка нервно перебирает пальцами край своей рубашки. — Что это было? — тихо спросил Джон, прерывая молчание. Лололошка качнул головой, пытаясь скрыть дрожь в голосе. — Это... ничего... забудь. Но Джон хмурился, его глаза внимательно изучали Ло. — Это не "ничего". Я сделал что-то не так? — он чуть помедлил и добавил: — Тебе противны такие вещи? Лололошка напрягся ещё сильнее. Словно борясь с собой, он сглотнул и пробормотал: — Нет... дело не в тебе. Джон продолжал ждать, давая Ло пространство для слов. Наконец, тот выдохнул, как будто выдавливая из себя воспоминания: — Когда мне было десять, я часто сидел в церкви. Один мужчина... он... он сказал, что просто хочет "потрогать". — Его голос был тихим, ломким. — Он посадил меня рядом. Начал... хватать. Потом взял за руку, отвёл в угол, где нас не могли видеть. И он... начал целовать меня.

***

Маленький мальчик, которому иногда бывало скучно, любил проводить время в церкви. Он часто сидел в самом последнем ряду скамей, стараясь быть незаметным. Ему нравилось наблюдать за игрой света, который проникал через витражные окна, заливая пространство причудливыми узорами. В этот раз к нему подошёл мужчина средних лет. Его лицо было озарено доброй улыбкой, а движения казались спокойными и уверенными. Он сел рядом, чуть повернувшись к мальчику. — Здравствуй, дитя. Как тебя зовут? Его голос звучал мягко, почти ласково. Лололошка, не заподозрив ничего плохого, улыбнулся в ответ: — Здравствуйте! Меня зовут Лололошка. Мужчина снова улыбнулся, но теперь в его улыбке было что-то странное, почти неуловимое. Его рука медленно опустилась на колено мальчика. Легкие движения вверх и вниз, едва ощутимые, становились всё более навязчивыми. Внутри Лололошки смешались отвращение и страх. Ему хотелось отодвинуться, встать, убежать, но тело не слушалось. Страх словно парализовал его, сковывая каждый мускул. — Не бойся, дитя, — тихо сказал мужчина, его голос стал чуть тише, почти шёпотом. — Я просто потрогаю. Ты ведь не против? Слова застряли в горле Лололошки. Его сердце стучало так громко, что, казалось, его могли услышать все вокруг. Разум кричал: Беги! Закричи! Сделай хоть что-то! Но он сидел неподвижно, словно его ноги приросли к полу. Через несколько минут мужчина крепко взял его за руку. Лололошка машинально поднялся, чувствуя, как страх затмевает всё остальное. Мужчина повёл его прочь, к укромному месту, где их никто не мог увидеть. Там он остановился, наклонился и начал целовать мальчика. Его губы касались лица Лололошки, затем шеи, а потом губ. Отвращение, смешанное с ужасом, буквально сковывало мальчика, лишая способности двигаться или издать хотя бы звук. Каждое мгновение тянул

***

Лололошка замолчал, опустив взгляд. Его пальцы сжались в кулак, а дыхание участилось. Лицо Джона стало серьёзным, а брови нахмурились. Впервые за долгое время он ощутил, что ситуация вышла за пределы его понимания. Он хотел что-то сказать, но слова казались пустыми. Вместо этого он осторожно протянул руку и, замешкавшись на мгновение, взял Лололошку за руку. Тот не отдёрнул её. Они сидели в тишине, и Джон, впервые, понял, насколько сложным может быть чужое прошлое. — Ло, — наконец произнёс он, сжимая руку Ло чуть крепче, словно предлагая немую поддержку. — Это не твоя вина. Лололошка не ответил, но его плечи чуть опустились, словно он позволил себе немного расслабиться. В тот момент Джон твёрдо решил: он поможет Лололошке справиться с этим. Не из жалости, не из долга, а потому, что чувствовал — так будет правильно.