Я твой человек

Охрана повела их на верхний этаж, волна мурашек пробежалась по спине Ин Хо, но он не подал виду. «Это не по плану, последней игрой должны были быть салочки, а мы направляемся в большой зал»— Хван оглянулся на охранника в маске треугольника. — Куда вы нас ведете? — Игрокам слова не давали, номер 001, — холодно с некой усмешкой произнес тот. Ин Хо чувствовал, как теряет контроль над ситуацией. В его плане все было четко прописано: игры на доверие, игры в которых он мог подвергнуть идеи Ки Хуна вопросам, или же наоборот убедиться в его неотступности. Он продумал все, но совершенно забыл о том, что чем дольше он носит эту зеленую форму, он отдаляется от своего трона, позволяя подчиненным строить козни у него за спиной. Как он мог быть настолько глуп. — Чего это с тобой? — тихо спросил Ки Хун, кладя руку на мужское плечо. — А? — вырвался Ин Хо из пелены мыслей. — Ты дрожишь. Ин Хо сжал ладони в кулаки и сделал глубокий вдох. — Думаю, меня просто морозит. Не бери в голову, — игрок номер один пытался прокрутить в голове, в какой конкретно большой залов их ведут. Было несколько вариантов: «Стеклянный мостик», «Перетягиваете каната», а также еще один, но для той игры нужно много людей. Это либо мост, либо канат. А если это канат и их поделят друг против друга? Еще хуже. Огромные металические ворота открылись, открывая завесу тайны. Две высокие платформы, одна на против другой, посередине пропасть, а под ними пять этажей вниз. — О, я помню эту игру!, — злобно прорычал 456,— Это перетягивание каната… Ин Хо, мы будем играть друг против друга? — озвучил Сон пугающие мысли Хвана. Шатен промолчал. «В таком случае, я не буду тянуть.» —пронеслось в голове у обоих. Треугольники, махнув рукой, повели их в правую сторону. У обоих упал камень с души. Вместе. Но это еще не значит, что они в безопастности. — Я не могу сильно тянуть, они подстрелили мою рабочую руку, — подметил Хван. — Тут силы не важны! — выдал уверенно брюнет. — Смеешься? — Нет, я знаю одну хитрость, тут важна тактика. Правильно встать, ты с одной стороны, я с другой, в начале надо лечь, откинув спину, весь наш вес должен распределиться так, чтобы мы тянули не просто руками, а всем телом, так будет тяжелее противникам. И когда они устанут тянуть, у нас будет буквально несколько секунд, чтобы забрать влияние. Лифт поднял их на платформу, охранники пристегнули их руки наручниками к веревке. На противоположной стороне стояли двое охранников в масках кругов. Их лиц не было видно из-за масок, но по языку тела было понятно что им страшно. — Господин, — полу плача проскулил один. —…мы не хотим! Господин, простите, они нас заставили! — уже срываясь на крик простонал он, голос звучал достаточно молодо. «О нет, это Сын Мин» — узнал по голосу Ин Хо одного своего подчиненного. Кружки были самые безобидные и беззащитные рабочие в этой пищевой цепочке. Они обычно подготавливали места проведения игр, избавлялись от тел, готовили еду. Сын Мин был не старше девятнадцати, он пришел сюда, так как только откинулся с зоны, он убил своего дядю, что насиловал его младшую сестру. Ин Хо взял его на работу из жалости, мальчишке нужны были деньги, чтобы содержать сестру, а на работу его никто не хотел брать из-за клейма преступника. — С кем они говорят? — смутился Ки Хун. — С начальником. Он же все слышит, не забывай, мы тут в реалити шоу на выжидание, — оправдался Хван, надеясь, что Ки Хун схавает подобное объяснение, не задавая лишних вопросов. Громкий звук гудка, словно нож, разрезал напряжение, уколов участников игры острием ужаса. — Ложись! —скомандовал Сон, облокачиваясь на веревку всем телом, в какой-то момент показалось, на той стороне даже не сопротивлялись. Нога одного из охранников подкосилась, а сам он выдал: — Я не могу… — Ин Хо, давай! — вскрикнул Ки Хун, меняя позу и шагая назад, — Тяни, у нас получается! Хван тянул за веревку, наблюдая как противники медленно скользят к краю платформы и почти перед тем, как повалиться за ее пределы, на них сторону подбегает «подкрепление» в форме треугольников. — Ки Хун, держись! Они будут жульничать! Ки Хун только крепче стиснул канат: — Ну, пусть попробуют. Вдруг Ин Хо сделал шаг вперёд, будто бы намеренно ослабляя свою сторону, но это был отвлекающий манёвр. Ки Хун тут же воспользовался моментом и дал сигнал на рывок. Они вытянули веревку на себя, двое охранников в форме кружков повалились за пределы платформы, утягивая за собой одного треугольника. Большое лезвие разрубило веревку пополам, отправляя проигравших в свободное падение. Игра закончилась. Ин Хо и Ки Хун стояли на арене, тяжело дыша, но живые. Ки Хун взглянул на Ин Хо: — Ну, как тебе наша команда? Ин Хо, всё ещё пытаясь успокоить дыхание, наконец позволил себе слабую улыбку: — Ты слишком умен для них. Ки Хун хотел что-то ответить, но заметил, как взгляд Ин Хо задержался на том месте, где только что стояли охранники. И впервые Ки Хун понял, что для Ин Хо эти игры были чем-то большим, чем просто испытанием. На лице Фронтмена дрогнул мускул.

***

— Спасибо за комплимент, конечно, но это не моя хитрость, — заговорил он, не глядя на Ин Хо. Ин Хо повернул голову, вопросительно подняв бровь. — В той игре, в первой… когда мы должны были перетянуть канат, я был уверен, что нам крышка. В команде были старик, несколько женщин и не самый сильный состав. — Ки Хун усмехнулся, проведя рукой по волосам. — И тогда… этот пожилой господин… Ин Хо напрягся, слушая, но попытался скрыть свою реакцию. — Он сказал нам, что выиграть в эту игру можно не только за счёт силы. Он научил нас распределять усилия. Мы встали в правильном порядке, делали шаги в такт и тянули канат не с яростью, а с умом. И знаешь что? Это сработало. — Пожилой господин, говоришь? — голос Ин Хо прозвучал напряжённо. Ки Хун наконец посмотрел на него: — Да. Он был самым старым среди нас. Честно, я думал, что он просто обуза. Но он… он знал, как играть. Знал так, будто сам разрабатывал эти проклятые игры. Глаза Ин Хо чуть прищурились, но он постарался сохранить нейтральное выражение лица. — Ты его уважал? Ки Хун кивнул, задумчиво глядя в пол. — Да, хотя не сразу. Сначала я думал, что он просто случайный человек, который, как и мы все, борется за жизнь. Но чем больше я с ним говорил, тем больше понимал, что он знал о мире и о людях гораздо больше, чем говорил. Он мне был как отец, на те пять дней… Ин Хо молчал, переваривая услышанное. Он не мог не заметить, как Ки Хун говорил о старике с теплотой, но и с горечью. — Он помог вам выжить. — Ин Хо попытался сменить тему, но Ки Хун нахмурился. — Да, но он и умер там. — Голос Ки Хуна дрогнул. — И всё равно… до сих пор не могу понять, кем он был. Почему он… Пошел туда. Ки Хун не договорил, но Ин Хо понял, о чём тот умолчал. Он знал, что Ки Хун никогда бы не принял правду о том, кто на самом деле был этот «старик». Ин Хо встал, стараясь сохранить невозмутимость. — Ты не обязан понимать. Просто помни, что он был с тобой в тот момент. Ки Хун нахмурился, чувствуя, что Ин Хо что-то скрывает, но ничего не сказал. Он просто кивнул, поднимаясь на ноги. — Знаешь, ты как-то странно о нём говоришь. Словно… ты его тоже знал. Ин Хо напрягся, но только пожал плечами: — Просто кажется, что он был умным человеком. И, возможно, он знал, как управлять не только канатом, но и людьми. Ки Хун всмотрелся в лицо Ин Хо, но ничего не успел сказать, потому что в коридоре послышались шаги охраны. Ин Хо первым разорвал контакт глазами, быстрым шагом уходя в сторону. — Нам пора. Давай, пойдём. Но Ки Хун остался на месте, чувствуя, что эта игра была не только проверкой их силы. Ещё одной загадкой стало больше. «Нельзя это все так оставлять»— покрутилось в голове Ин Хо. «Но как вернуться на должность фронтмена так, чтобы Ки Хун не забил тревогу? Надо что-то придумать.» Дверь с лязгом захлопнулась за их спинами, оставляя Ки Хуна и Ин Хо в пустой комнате. Их тяжёлое дыхание отражалось от бетонных стен. Ки Хун первым рухнул на матрас, но вскоре заметил, как Ин Хо, прихрамывая, сел на кровать, удерживая руку на бедре. — Ты снова хромаешь, — тихо сказал Ки Хун, с укором глядя на друга. — Ты же обещал быть осторожнее. Ин Хо лишь покачал головой. — Осторожность не спасает, когда тебе приходится вытягивать верёвку за свою жизнь. Ки Хун встал и подошёл ближе, присев перед ним на колени. — Дай мне посмотреть, — он потянулся к ноге Ин Хо. — Не стоит, — попытался возразить тот, но Ки Хун уже расстегнул низ его брюк и приподнял ткань, чтобы осмотреть травму. На коже виднелись тёмные пятна от старых ударов, а под свежей перевязкой начала просачиваться кровь. — Ты упрямый, как осёл, — выдохнул Ки Хун, доставая из своей сумки бинты. — Тебе нужно это обработать. Ин Хо вздохнул, смирившись. Он смотрел, как Ки Хун сосредоточенно снимает старую повязку, промывает рану и заново бинтует её. Тишину нарушали только их тяжёлое дыхание и звук рвущейся ткани. — Они кричали, — внезапно произнёс Ки Хун, нарушив молчание. Ин Хо поднял взгляд, но не перебил. — Эти охранники... Те, с другой стороны. Они кричали, что не хотят умирать. Что не хотят играть. — Ки Хун опустил голову, его руки дрожали, когда он затягивал повязку. — Они были такими же, как мы. Такими же заложниками. — Я знаю, — хрипло ответил Ин Хо. — А мы всё равно тянули, — продолжил Ки Хун, его голос дрогнул. — Мы знали, что кто-то умрёт, но продолжали. Я слышал их крики, и… ничего не сделал. Ин Хо молчал, но его глаза потемнели от боли. Он отвёл взгляд, будто его собственная вина стала ощутимее. — Здесь никто не хочет умирать, Ки Хун. Ки Хун резко поднял голову. — Ты говоришь так, будто сам видел это раньше. Ин Хо на долю секунды замешкался, но потом спокойно ответил: — Разве ты сам не видел? Это уже не первая игра, где людям приходится выбирать между жизнью и смертью. Слова звучали логично. Почти. Но Ки Хуна не отпускало странное чувство. — Как будто ты знаешь больше, чем говоришь, — вдруг вырвалось у него. Ин Хо посмотрел на него долгим взглядом, затем ухмыльнулся. — Ты просто устал. Ки Хун сжал губы. Он действительно был вымотан, мысли путались. Но внутри него поселилось неясное беспокойство. Что-то было не так. И он обязательно узнает, что именно. Ин Хо чувствовал, что его собственный хаос рос. Крики тех охранников всё ещё отдавались у него в голове. Они не хотели участвовать. Они не хотели умирать. Это не было частью его изначального плана — заставлять рядовых работников становиться такими же жертвами, как игроки. "Кто отдал этот приказ?" Ему казалось, что он держал всё под контролем. Да, это были ужасные игры, жестокий фарс, но у него всегда была возможность следить за ходом, минимизировать число бессмысленных жертв. Он знал правила, мог подстраивать нюансы. Теперь же… "Теперь это рушится." Ин Хо мельком посмотрел на Ки Хуна, который сжимал руками колени, смотря в одну точку на полу. Он не мог позволить себе потерять над ним контроль. Если Ки Хун заподозрит, что он на самом деле Фронтмен… Это будет катастрофа. Но это не всё. Что-то менялось. Он слышал это в их голосах. Они перестали бояться его так, как раньше. Это был не просто страх перед его авторитетом, это был страх перед системой. И теперь они начинали видеть его как её часть. "И они правы. Чёрт возьми, они правы." Ин Хо провёл рукой по лицу. Ему нужно было выяснить, кто принимал такие решения за его спиной. Это могли быть те, кто находился выше в иерархии, или даже кто-то из "випов". Но для этого ему придётся покинуть комнату и вернуться в свою роль. Ки Хун не должен знать, куда он идёт. Придется делать это ночью. Но сейчас, нужно переключиться. Комната дышала тишиной. Не той гнетущей, что накрывала их, когда страх не давал двигаться, а другой — тёплой, наполненной тем, что они боялись признать. Ин Хо держал Ки Хуна за затылок, не двигаясь, будто боялся, что любое движение разрушит этот хрупкий момент. Ки Хун чувствовал его дыхание на своей щеке, горячее, едва сдержанное. — Ты заставляешь меня хотеть остаться, — повторил Ин Хо чуть тише, словно осознавая вес своих слов. Ки Хун сжал пальцы на его запястье. Он не знал, что сказать. Впервые за долгое время слова казались ненужными. Ин Хо медленно провёл большим пальцем по его щеке, словно запоминая каждую линию его лица. — Ки Хун… — его голос звучал так, будто он сомневался в том, что делает, но не мог остановиться. Ки Хун сглотнул, а потом чуть подался вперёд, стирая расстояние между ними. Он не знал, что именно делает — поддаётся эмоциям или принимает то, что давно зрело внутри. Ин Хо не отстранился. Напротив, его пальцы зарылись в волосы Ки Хуна, а дыхание стало тяжелее. Это было почти мучительно. Ки Хун почувствовал, как грудь Ин Хо вздымается в медленном, неровном вдохе, и этого оказалось достаточно, чтобы мир вокруг сжался до одной единственной точки — их двоих. — Скажи мне, что это не просто… эффект выживания, — тихо выдохнул Ки Хун, его губы почти касались чужих. Ин Хо закрыл глаза и на долю секунды показался Ки Хуну невероятно уязвимым. — Если бы это было только из-за выживания, я бы уже остановился, — прошептал он. Ки Хун вздрогнул. А потом Ин Хо потянул его к себе и прижался губами к его губам. Это было медленно. Осторожно. Почти трепетно. Никакой грубости, никакого бешенства. Только осознание, что они наконец-то перестали бороться с тем, что их тянуло друг к другу. Ки Хун прижал ладонь к его груди, чувствуя, как бешено стучит сердце под его пальцами. Ин Хо был жив. Они оба были живы. И сейчас, впервые за долгое время, они действительно ощущали это. Ки Хун сам не заметил, когда сжал в кулаке ткань чужой кофты, не желая разрывать этот контакт. Но воздух между ними становился всё горячее. Ин Хо чуть сильнее прижал его к себе, углубляя поцелуй, и Ки Хун вдруг понял, как долго он был один. Как долго он не позволял себе желать чего-то настолько сильно. Он запустил пальцы в волосы Ин Хо, чувствуя, как напряжение, которое так долго сдерживалось, наконец прорывается наружу. Но… Ин Хо вдруг остановился, медленно отстраняясь, его взгляд был каким-то… растерянным. — Чёрт… — выдохнул он, провёл рукой по лицу и слегка прикрыл глаза. Ки Хун нахмурился. — Что? Ин Хо глубоко вздохнул, будто пытаясь собраться с мыслями. — Я… чёрт, я давно… не… — он усмехнулся, но в его голосе была нотка самокритики. Ки Хун понял. — С того момента, как… — он не договорил, но Ин Хо кивнул. С того момента, как его жены не стало. Ки Хун тоже не мог сказать, что за последние три года у него была какая-то личная жизнь. Стресс, поиски людей, ответственных за игры, вечное ощущение вины — всё это будто стерло его способность чувствовать что-то подобное. Но сейчас… Сейчас он хотел этого. Хотел Ин Хо. — Это не проблема, — тихо сказал Ки Хун, легко касаясь губами чужой скулы. Ин Хо резко выдохнул и закрыл глаза, а его пальцы чуть сильнее сжали ткань на спине Ки Хуна. — Если мы… пойдём дальше… ты… — он запнулся, но Ки Хун перехватил его запястье и чуть улыбнулся. — А чем я тут по твоему занимаюсь? Простая фраза, но она будто сняла с Ин Хо последние сомнения. И в этот момент они позволили себе забыть обо всём остальном. Они были вместе. И впервые за долгое время это было единственное, что имело значение. Но этот лёгкий момент не мог длиться вечно. Тихий звук, отдалённый и едва уловимый, заставил Ин Хо напрячься. Он прислушался, но шум исчез так же быстро, как и появился. — Что случилось? — Ки Хун заметил его сменившееся выражение лица. — Ничего. Просто... привычка, — Ин Хо мягко кивнул, пытаясь скрыть обеспокоенность. — Ты всё время так делаешь, — тихо сказал Ки Хун. — Как? — Ожидаешь худшего. Ин Хо не ответил сразу. Он отвёл взгляд, будто это могло скрыть что-то внутри него. — Потому что я всегда на чеку, Ки Хун. Это стало моей жизнью. Если я расслаблюсь, хоть на секунду, всё развалится. Ки Хун посмотрел на него внимательно, его голос стал мягче. — Но сейчас развалишься только ты. Не строй из себя крепость, которую нельзя пробить. Иногда можно позволить себе быть просто человеком, Ин Хо. Ин Хо посмотрел на него, и в этот момент Ки Хун увидел, как в его глазах мелькнуло что-то — смесь боли, признательности и смирения. — Это проще сказать, чем сделать, — тихо ответил Ин Хо. — Знаю, — Ки Хун улыбнулся, протягивая руку, чтобы снова коснуться его лица. — Но я здесь. Чтобы помочь. Эти слова, казалось, сдвинули что-то внутри Ин Хо. Он потянулся ближе, его губы вновь коснулись его — сначала мягко, почти нерешительно, но затем уверенность взяла верх. На этот раз Ки Хун не просто отвечал. Он вложил в поцелуй всё, что не мог выразить словами: благодарность, принятие, и ту страсть, которая росла в нём, как огонь, несмотря на все страхи и сомнения. Они не заметили, как их осторожность начала растворяться. Пальцы Ин Хо легко скользнули по футболке Ки Хуна, и когда тот почувствовал горячее прикосновение к своей коже, он не отстранился. Напротив, он потянул Ин Хо ближе, словно хотел доказать, что этот момент — правильный. Когда Ки Хун потянул его ближе, его пальцы задержались на шее шатена, слегка сжали её, будто боясь, что тот снова отступит. Но Ин Хо не двигался назад, он только сильнее прижался к Ки Хуну, чувствуя тепло их соприкосновения. Всё, что было между ними до этого момента, — гнев, недоверие, боль — растворилось в тишине комнаты. Оставалась только истина, обнажённая и простая: они больше не могли игнорировать эту связь. Время как будто остановилось, но в то же время текло странно быстро. Ки Хун чувствовал, как его сердце стучит, ускоряясь с каждым новым прикосновением Ин Хо. Его тело будто оживало, реагируя на каждое движение, каждый взгляд, каждую секунду близости. Руки Ин Хо были такими нежными, его пальцы блуждали по спине Сона, пробегаясь по позвоночнику, потом руки медленно опустились ниже, сжимая ягодицы. Ки Хун схватился за чужое плечо, издавая хрипящий стон. — Боже, — он чувствовал как кровь закипала в жилах, это было такое давно забытое чувство удовольствия. Стон Ки Хуна так возбуждал, это явно было лучше любого порно — слышать, как доставляешь удовольствие партнеру. Ин Хо стянул с мужчины футболку, оголяя чужой торс. — Ты такой красивый… — заметил он и притянув Сона на себя, провел языком по ореолу соска. Ки Хун машинально схватился за чужие волосы, прижимая чужую голову к своему телу. Ему хотелось еще: больше, сильнее. Он обвил ногами тело Ин Хо, прижимаясь пахом к паху шатена. Сон начал двигать бедрами вперед-назад, создавая трение их гениталий друг о друга. — Агх… — не сдержался 001, громко, но томно простонав,— Продолжай, — он положил руки на бедра мужчины, помогая ему в движении. Движения были медленными, растягивая удовольствие. Ин Хо осторожно перевернул Ки Хуна на спину, левой рукой крепче обхватил Сона поперек груди, прижимая к себе, а правой скользнул вниз, под резинку штанов и сразу под белье, обхватывая член. Пальцы были тёплыми, почти горячими. Ки Хун замер, и выдохнул сквозь стиснутые зубы. — Сука… Ин Хо довольно прошипел в ухо и медленно двинул рукой. Ки Хун замер, вцепившись в его руку. Ноги автоматически немного раздвинулись. Хван снова двинул рукой, потёр большим пальцем головку. — Только давай не слишком громко… — Пускай знают, живешь интимной жизнью, в отличие от этих придурков, — прошипел Сон. Ин Хо свободной рукой стянул штаны Ки Хуна ниже, дрочил вначале аккуратно, а потом, размазав выступившую смазку, жёстче, быстрее. Брюнет закусил нижнюю губу. Фронтмен другой рукой гладил живот, рёбра. Ки Хун не выдержал, когда тот укусил его за ухо. Наслаждения стало слишком много, он простонал. Неожиданно громко, откинув голову назад, на плечо Хвана. — Боже, — рука на члене двигалась все в том же темпе, вдох теперь было сделать очень сложно. — Быстрее, — Ки Хун схватился рукой за ногу Хвана, тяжело дыша. Он начал делать более быстрые движения, сильнее сжимая член. Из глаз будто вылетели искры, разрядка не заставила себя долго ждать, Ки Хун закусил ладонь, чтобы опять не издать громких звуков. От этих звуков у Ин Хо просто сносило башню, ему казалось что сейчас сам кончит, просто слушая Ки Хуна. Хван тяжело вздохнул, пытаясь сдержать свой поток мыслей. Так просто он сдаваться не собирался. — Твою мать, я тела не чувствую, — выдал Ки Хун, — Мне кажется, оно обалдело от такой неожиданности, давно записав нас в монахов. Ин Хо тихо посмеялся, прижимая Ки Хуна ближе. Сон поправил штаны, что были все перепачканы, но что поделать, с этим разберутся позже. — Теперь твоя очередь, — Сон стянул спортивные штаны Хвана, затем нижнее белье, оголяя тело мужчины. Он подался слегка вперед, но Хван прервал его, заговорив: — Погоди, — он звучал немного смущенно, — В этих играх нас не разу не пускали в душ, ты уверен? — Честно? Меня это совсем не волнует сейчас, — Ки Хун опустил руку на пах Ин Хо, проводя рукой чуть вниз по внутренней части бедра. — Ки Хун… — сорвалось с губ. Сон опустился губами на головку, потом взяв его полностью в рот, медленно начал движения головой вверх-вниз. Он никогда до этого не делал минет, но зато делали ему, поэтому он мог представить, как все сделать красиво, а главное приятно. Хван запустил пальцы в короткие темные волосы, отдаваясь ощущениям. Честно, он уже был так давно без секса, что кажется, был готов кончить буквально от всего. Ки Хун двигался очень быстро, руки же нежно переминали мошонку. — Ки Хун, я сейчас… — он простонал, сжимая крепче чужие волосы. Сон же, ни на секунду не задумываясь, продолжал, пока во рту не ощутился немного соленый привкус спермы. Он вынул член изо рта и молча сплюнул в тарелку, оставшуюся от сегодняшнего «ужина» если так можно было его назвать. — Извини, я не хотел. — А я хотел, — он вытер рот и прополоскал его остатками воды в бутылке. Тишина между ними не была пустой — в ней звенело слишком многое. Ки Хун ощущал, как тепло тела Ин Хо всё ещё задержалось на его коже, и это было странно… и правильно. Он не думал, что когда-то сможет снова почувствовать нечто подобное. — Если бы не эти игры… — тихо начал он, глядя в потолок. — Как думаешь, что бы было? Ин Хо, всё ещё отрешённо изучавший контуры Ки Хуна в приглушённом свете, чуть ухмыльнулся: — Ты хочешь сказать… если бы мы встретились по-другому? Не здесь? — Да. — Ки Хун повернулся к нему, закидывая руку за голову. — Думаешь, у нас был бы шанс? — Не знаю… — Ин Хо чуть поморщился, задумавшись. — Вряд ли мы бы вообще пересеклись, Ки Хун. Ты жил одной жизнью, я — другой. Ты бы просто прошёл мимо. — Может, — Ки Хун вздохнул. — А может, я бы не прошёл. Не знаю… Последнее время я часто думаю… о том, что насчёт нас двоих. О том, что я… чертовски устал прятаться от самого себя. Ин Хо не ответил сразу. Ки Хун ожидал увидеть на его лице насмешку, но наткнулся на серьёзный, внимательный взгляд. — Прятаться? — переспросил он. Ки Хун горько усмехнулся. — Я всегда притворялся, что мне нравилось то, что от меня ожидали. Женился, завёл семью… Я не говорю, что не любил свою жену или дочь, но... Я знаю, что не был с ними до конца честен. Не потому что хотел обмануть, а потому что боялся признаться себе. — Он сжал пальцы в кулак, прежде чем выдохнуть. — Я не хочу больше так жить. Ин Хо какое-то время молчал, а потом сказал: — В Южной Корее… даже сейчас это не так просто. — Я знаю. — Ки Хун склонил голову на бок, задумчиво глядя на него. — Но знаешь, где это проще? В США. Ин Хо чуть приподнял брови. — Америка? Ты серьёзно об этом думаешь? — Моя дочь живёт там. С матерью и отчимом. Они счастливы, у неё есть будущее… и я хочу быть рядом. Я упустил слишком много времени, — его голос стал тише. — А ещё… там мы могли бы жить открыто. Как все. Ин Хо не сразу ответил. Он смотрел в лицо Ки Хуна, вглядываясь в него так, словно пытался понять, насколько серьёзно тот говорит. В глазах Ки Хуна не было сомнений. Это не было просто порывом. Это было желанием вырваться — для них обоих. — Ты правда хочешь этого? — тихо спросил Ин Хо. — А ты? — Ки Хун посмотрел прямо ему в глаза. — Ты хочешь? Ин Хо медленно выдохнул. В Америке они могли бы быть вместе, но… разве можно просто взять и начать заново? Сколько раз он уже пытался сбежать от себя? Каждый раз его догоняло прошлое — его собственные ошибки, грехи, кровь, что липла к его рукам. — Ки Хун, я… — он замолчал, сжав пальцы на одеяле. — Я боюсь, что однажды ты посмотришь на меня и увидишь только того, кем я был. Ты не представляешь, сколько раз я хотел повернуть всё назад. Но я не могу… И ты не можешь. Какое будущее у нас, если каждый мой шаг преследует тень прошлого? — Тогда давай сделаем так, чтобы эти тени не догнали нас. — Ки Хун говорил твёрдо, но в его голосе сквозило что-то мягкое. — Мы оба сделали что-то, за что себя ненавидим. Но если не мы сами, то кто ещё даст нам шанс начать заново? Ин Хо чуть склонился вперёд, позволяя их лбам соприкоснуться. — Да. — Он не стал добавлять ничего лишнего. Просто это одно слово, но в нём было всё. Ки Хун закрыл глаза, позволяя себе на мгновение поверить, что этот разговор — не просто фантазия. Что у них действительно может быть будущее.

***

      Ночью, пока Ки Хун спал, Ин Хо осторожно встал, пытаясь не разбудить тревожный сон. Он подошел к двери, простучал по ней пять раз отстукивая определенный ритм. Дверь отворилась, перед ним стоял охранник с маской круга. Ин Хо замедлил шаг, чтобы боль не так сильно отдавала в ногу. Его голова гудела, мысли перемешались. Всё пошло не так. Он должен был узнать, кто перетягивает власть в своих интересах, и быстро. Охранник с квадратной маской, стоящий у дальнего поста, вскинул голову, заметив его приближение. Ин Хо резко остановился, сделав вид, что что-то поправляет, хотя внутри него разгоралось подозрение. "Я уже не знаю, кому можно доверять." Взгляд квадрата был холодным, оценивающим. Не таким, как раньше. "Они считают меня ослабленным. Это уже ясно." Ин Хо кивнул охраннику, продолжив путь. Он не мог выдать ни капли сомнения, даже если внутри всё горело тревогой. Дойдя до своего кабинета, он закрыл дверь и повернул ключ в замке. Подошёл к своему столу и положил трость, чувствуя, как пальцы непроизвольно дрожат. Он сел за компьютер, вошёл в систему и начал изучать отчёты о текущих играх. "Перетягивание каната. Кто издал приказ заменить команду? Кто разрешил использовать охранников?" Он пробежал глазами список решений, принятых за последние сутки. Ничего. Ни одного упоминания о том, кто выдал этот приказ. Его дыхание участилось. Это была грубая игра. Кого-то явно устраивало, что Ин Хо теряет контроль. Он открыл отчёты по охранникам, пробежал взглядом списки смен. Несоответствия в графике. Отсутствие привычных имён. "Кто-то меняет мою команду. Меня зачищают." Стук в дверь вырвал его из мыслей. — Господин ведущий? — послышался голос. Ин Хо выпрямился. — Что? — Мы готовы к следующей игре. Ин Хо замер. Он ещё не видел никаких планов следующей игры. Они не согласовывались с ним. "Они начинают без меня." Его пальцы сжали край стола. — Понял. Я скоро выйду. Он услышал, как шаги охранника удаляются, и позволил себе короткий вдох. "У меня мало времени." Он должен был найти способ удержать контроль. Но сначала — убедить Ки Хуна, что всё в порядке. Ин Хо вышел из кабинета, маска снова скрывала его лицо, но на этот раз она ощущалась тяжёлой, как будто давила на череп. Он шёл по коридору быстрыми, но сдержанными шагами, отбивая ритм тростью. "Я должен действовать. Иначе меня просто сметут." На пути он встретил нескольких охранников. Они расступались, но теперь это больше напоминало механическое движение, чем уважение. Он видел, как они переглядываются за его спиной. "Как далеко это зашло? Как много их против меня?" Он остановился перед контрольной комнатой, где охранники с квадратными масками наблюдали за экранами. — Покажите мне список игроков, — приказал он, стараясь сохранить холодный и уверенный тон. — Конечно, господин ведущий, — ответил один из них, открывая данные. Ин Хо стоял позади, глядя на экраны. Камеры показывали, как игроки перемещались между зонами отдыха. Он заметил, что некоторые группы охранников патрулировали с удвоенным составом. "Они усилили охрану. Значит, подозревают, что я что-то задумал." — Кто ответственен за смену охранников на сегодняшней игре? — спросил он, не отводя взгляда от экранов. Наступила короткая пауза. Один из квадратов замер, потом ответил: — Это было указание свыше. "Свыше? Никто из випов не имеет таких полномочий без моего ведома." Ин Хо кивнул, делая вид, что это его устраивает. — Отправьте мне полный отчёт. И немедленно организуйте встречу со всеми руководящими офицерами охраны. Квадрат переглянулся с напарником, но кивнул: — Слушаюсь. Через час в просторной комнате собрались руководители смен. Ин Хо сидел в центре за длинным столом, а напротив него стояли шесть человек. Четверо мужчин, одна женщина, и ещё один — новичок, которого он раньше не видел. Ин Хо осматривал их молча, давая напряжению повиснуть в воздухе. — Кто из вас внёс изменения в состав охранников на последней игре? — спросил он, скрестив руки. Тишина. Никто не ответил. — Никто? — его голос стал ледяным. — Тогда я предполагаю, что это решение принял кто-то выше. Кто-то, кто полагает, что у меня больше нет контроля над этим процессом. Женщина с квадратной маской сделала шаг вперёд. — Господин ведущий, мы… Мы просто выполняем приказы. — Чьи? — быстро спросил он. Она замялась. — Они приходили напрямую в письменной форме, но без подписи. Мы подумали… — Вы подумали, что это было от меня? — перебил её Ин Хо. — Или вы просто решили, что лучше поверить приказам без подтверждения, чем спросить у вашего непосредственного начальника? Мужчина справа, тот самый новичок, подал голос: — Может, дело в том, что… вас давно не видно среди охранников, господин ведущий. Многие… сомневаются. "Сомневаются?" Ин Хо замер. Это было неожиданно. — Сомневаются в чём? — медленно спросил он, наклоняясь вперёд. Мужчина замялся, но женщина встала перед ним, как будто прикрывая: — Простите, господин, но слухи распространяются быстро. Люди говорят… что вы слишком мягкий для своей роли. Что вы отвлекаетесь. Ин Хо почувствовал, как по спине пробежал холод. "Они уже не боятся открыто говорить это. И что хуже всего — они правы." — Слишком мягкий? — произнёс он, поднимаясь с кресла. Его голос звучал тихо, но в нём был металл. — Тогда давайте я напомню вам, что случается с теми, кто переходит грань. Он указал на новичка. — Ты. Как тебя зовут? — Номер 23, господин. — Подойди сюда. Мужчина сделал шаг вперёд, его движения были напряжёнными. — Сними маску. Номер 23 замялся. — Но, господин… — Сними. Маску, — повторил Ин Хо, каждый слог был пропитан угрозой. Медленно, с дрожащими руками, охранник снял маску, обнажив бледное лицо с испариной на лбу. Ин Хо подошёл ближе, его трость стукнула по полу. — Скажи мне, номер 23, ты тоже веришь, что я слишком мягкий? — Н-нет, господин, я… — Ложь, — резко перебил его Ин Хо. — Но ничего. Теперь я покажу всем, что мягкости здесь больше не будет. Ин Хо быстро достал пистолет и пустил кусок свинца в чужую голову. Тишина. Никто не посмел даже пошевелиться. — Теперь, — произнёс Ин Хо, повернувшись к оставшимся, — кто ещё хочет обсудить мою мягкость? Никто не ответил. Ин Хо сделал шаг назад, снова опираясь на трость. — Вы свободны. Но запомните, я вижу всё. Офицеры охраны быстро покинули комнату. Когда дверь за ними закрылась, Ин Хо почувствовал, как с него словно сползает броня. Он опустился на стул, чувствуя, как его сердце бешено колотится. "Я их напугал. Но надолго ли хватит этого страха?" Где-то в его голове начала крутиться мелодия, еле уловимая, напоминающая ему о прошлом. L'Estaca. Песня, которую он слушал в детстве. "Ты можешь разрубить цепи. Если один начнёт тянуть, другие подхватят. Но что, если тянуть некому?"

***

      Комната казалась Ки Хуну неестественно тихой. Ин Хо сидел напротив, глядя на него так, словно собирался сказать нечто, что изменит всё. Лицо его было бледным, в глазах отражалась борьба. — Ки Хун… — голос был низким, чуть срывающимся, но он взял себя в руки. — Мне нужно сказать тебе что-то важное. Ки Хун нахмурился, в груди неприятно кольнуло предчувствие. — Что случилось? — он попытался говорить спокойно, но голос всё же дрогнул. Ин Хо отвёл взгляд, словно собираясь с духом. Затем глубоко вдохнул, но слова всё равно не шли. — Чёрт, — он нервно сжал пальцы в кулак. — Я не выдержу один, Ки Хун. 456-й вздрогнул. Это было не похоже на Ин Хо. Не на того Ин Хо, который всегда держал себя в руках, который умел скрывать слабости. — Ты о чём?.. Ин Хо выдохнул, опуская голову. Думаю, что ты уже сам начинал догадываться, что ты тут не просто игрок 001. Ки Хун замер. Секунда — и мир вокруг рухнул. Перед ним сидел не кто-то чужой. Не кто-то далёкий. Перед ним сидел Фронтмен. — Это шутка? — Ки Хун дёрнулся назад, как от удара. — Это… ЧТО?! Ин Хо молчал. В глазах застыла тревога, но он не отводил взгляда. — Ты… всё это время… — голос Ки Хуна дрожал. — Ты… фронтмен… Тишина давила, сжимала горло железными тисками. — Скажи хоть что-нибудь, мать твою! — Ки Хун вскочил на ноги, кровь ударила в виски, дыхание сбилось. Ин Хо тоже поднялся, но медленно, осторожно. — Да, — тихо ответил он. Ки Хун рассмеялся. Горько, на грани истерики. — Да?! Ты просто скажешь «да»?! — Ки Хун… — НЕ СМЕЙ, — Ки Хун вскинул руку, будто собираясь ударить, но сам же остановился. Его пальцы дрожали. — Не смей произносить моё имя этим тоном. Ин Хо посмотрел на него и сделал шаг ближе. Ки Хун тут же отшатнулся. — Не подходи. — Послушай меня. — Послушать?! — Ки Хун снова рассмеялся, но в этом смехе не было радости. Только истерика и боль. — Ты хочешь, чтобы я тебя выслушал? После этого?! Ин Хо стиснул челюсти, потом вдруг шагнул вперёд и схватил его за запястье. — Отпусти меня! — Ки Хун попытался вырваться, но Ин Хо держал крепко. — Ки Хун, послушай меня! — он практически рявкнул, удерживая его. — Я пытался сказать тебе раньше! Я хотел, но… — Но что?! — Ки Хун дёрнулся сильнее. — Ты думал, что я этого не узнаю? Что я просто не замечу?! — Я думал… что потеряю тебя, — Ин Хо сжал пальцы ещё крепче, но его взгляд дрогнул. — Но теперь я теряю тебя в любом случае, да? Ки Хун смотрел на него, его дыхание сбилось, руки дрожали. — Я не выдержу один, Ки Хун, — голос Ин Хо сорвался. — Я не выдержу. Ки Хун стиснул зубы, ярость и растерянность боролись внутри. Он хотел ударить его. Хотел обнять. Хотел сбежать. — Ты… Ты мне нужен, Ки Хун, — прошептал Ин Хо, сжимая его запястье. Ки Хун с силой выдернул руку, отступил на шаг. — Я… я не знаю, Ин Хо, — он слабо покачал головой, дыхание сбилось. — Я просто не знаю. Он развернулся и отошёл к стене, закрыв лицо руками. Ин Хо смотрел на него, сжав кулаки. Он знал, что разрушил всё. Но по-другому быть не могло. Ки Хун всё ещё стоял у стены, тяжело дыша, глядя куда-то в пол. Всё внутри него кипело, мысли метались, он не знал, что чувствовать, на что злиться больше — на Ин Хо или на самого себя. А потом он услышал… звук. Тихий. Надломленный. Ки Хун медленно поднял голову. Ин Хо стоял перед ним, опустив плечи, едва заметно вздрагивая. Его руки сжаты в кулаки, ногти вонзились в ладони. Он трясся. — Ты… — Ки Хун было начал говорить, но осёкся. Ин Хо закрыл лицо рукой, словно пытаясь заглушить всхлипы, но они всё равно придательски вырывались. Глухие, приглушённые, но такие настоящие. Потом он вскинул голову, сжал челюсти, выдохнул резко, будто пытаясь взять себя в руки. Но не смог. И сломался. Слёзы хлынули потоком, срываясь с его подбородка, оставляя мокрые следы на лице. Он не просто плакал — он рыдал. Тихо. Судорожно. Грудь сжималась так сильно, что казалось, будто воздух вообще перестал поступать в лёгкие. Ему было больно. Не физически — морально. Все годы, проведённые в безмолвном страдании, во лжи, в страхе за свою жизнь и за жизнь брата, за невозможность хоть что-то изменить — всё это сейчас обрушилось на него лавиной. Он сделал слишком много ошибок. Он натворил слишком много дерьма. Он знал, что его могут убить в любой момент. Но хуже всего было то, что Ки Хун смотрел на него… с болью. И это было не ненависть. Не отвращение. Что-то другое. Ки Хун шагнул ближе. — Ин Хо… Тот дёрнул головой, закрыл лицо руками, будто стыдился своей слабости. — Чёрт… — он судорожно вздохнул. — Прости… я… не хотел… Ки Хун медленно протянул руку, нерешительно сжал его запястье. — Эй… Ин Хо вздрогнул от прикосновения, но не отстранился. Ки Хун сглотнул, не зная, что сказать. Он никогда не видел его таким. Всегда сильный. Всегда контролирующий ситуацию. Но сейчас перед ним стоял не Фронтмен. Перед ним был человек. Разбитый, сломанный, испуганный. — Иди ко мне, — тихо сказал Ки Хун, прежде чем успел осознать, что делает. Ин Хо дрогнул, его губы задрожали, он замер на секунду… а потом, словно сдавшись, уткнулся лицом в плечо Ки Хуна. И Ки Хун обнял его. Просто обнял. Не думая о том, кто перед ним. Не вспоминая, как ненавидел Фронтмена. Просто потому, что сейчас перед ним был человек, который нуждался в этом.Который, возможно, нуждался в этом всю жизнь Ки Хун смотрел на него, не зная, что сказать. Всё в его сознании твердило, что он должен злиться, ненавидеть, что этот человек — его враг. Но сейчас… перед ним был не Фронтмен. Перед ним был Ин Хо. И он ломался.       Рывком, внезапно, будто кто-то сдёрнул все стены и оставил только израненную, открытую душу. Ин Хо задыхался, судорожно хватая воздух ртом, но казалось, что он только тонет ещё глубже. Он плакал так, что слёзы каплями стекали с его подбородка, но этого было мало. В груди что-то рвалось, сжималось, клокотало, и боль не отпускала. А потом всё сорвалось в крик. Глухой. Истошный. Словно из самого нутра, словно накопленный годами ужас, отчаяние, страх, вина — всё вылилось в один сдавленный, раздирающий воздух крик. Его тело трясло, ноги подкосились, и он, не сумев устоять, опустился на колени. Ки Хун едва успел подхватить его за плечи. — Ин Хо… Ин Хо сжал пальцы на ткани его куртки так сильно, что побелели костяшки. — Я… я не выдержу… — его голос дрожал, ломался. — Я пришёл сюда в эти игры играть с тобой, чтобы просить у тебя помощи. Ки Хун не мог пошевелиться. — Разрушит-ть всё, Ки Хун-н… — Ин Хо сглотнул, судорожно втягивая воздух. — Разорвать эту чёртову цепь. Он чуть приподнял голову, всматриваясь в глаза Ки Хуна, словно надеясь найти там спасение. — Если я с силой потяну его сюда… — он судорожно выдохнул. — А ты с силой потянешь его туда… Наверняка он рухнет. Рухнет. Рухнет… — голос его дрогнул, почти сорвавшись в шёпот. — И мы сможем освободиться. Тишина накрыла их, будто снегопад. Ки Хун судорожно сглотнул, чувствуя, как внутри него что-то смещается. Он не мог ненавидеть его сейчас. Не мог. Потому что перед ним стоял человек, который уже не умел просить о помощи, но всё же просил. Ин Хо не мог остановиться. Эти слова, эти воспоминания, это всё, что он держал в себе годами, вдруг рвануло наружу, как сломанная дамба. — Они думают, что я машина. Что мне плевать. — Он выдавливал слова сквозь осколки собственного голоса. — Но я помню каждого. Всех, кто умолял пощадить, кто смотрел мне в глаза, когда я стоял там… на трибуне, молчал, наблюдал. Ки Хун не мог оторвать от него взгляда. — Я видел, как люди… — Ин Хо сглотнул. — Как они убивали друг друга. Как рушились, становились зверями, когда на кону была их жизнь. А я? Я просто… смотрел. Он прикрыл глаза, словно пытаясь загнать все эти образы обратно в сознание, но это было невозможно. — Когда ты просто наблюдаешь за этим день за днём… ты перестаёшь чувствовать. Или, наоборот, чувствуешь так сильно, что сгораешь изнутри. — Он хрипло рассмеялся, но в этом смехе не было радости. — Мне приходилось делать выбор, Ки Хун. Кого оставить, кого убрать. Но знаешь, что самое ужасное? Он поднял на него взгляд, пустой, выгоревший. — Я научился с этим жить. Ки Хун тяжело сглотнул. — Ин Хо… — Я стал таким же, как они, — он отвёл взгляд, снова закрывая лицо рукой. — Не лучше. И точно не хуже. Тишина между ними была оглушающей. Ки Хун чувствовал, как внутри него что-то трескается, как рушатся стены, которыми он окружил своё восприятие Ин Хо. Чёрное и белое… Всё было сложнее. Он не знал, можно ли простить всё это. Не знал, был ли Ин Хо жертвой или преступником. Но в этот момент… это не имело значения. Потому что перед ним сидел человек, который только что вывернул свою душу наружу. Который был готов показать ему всё уродство этой системы, даже если после этого Ки Хун отвернётся. И он понял: это не исповедь ради прощения. Это было просто правда. Без оправданий. Без ожиданий. Просто правда, которую Ин Хо больше не мог в себе носить. Они лежали в темноте, почти не двигаясь. Ки Хун чувствовал тепло тела Ин Хо, слушал его дыхание, которое наконец стало ровнее, спокойнее. Ему казалось, что он всё ещё ощущает на своей коже солёные следы чужих слёз. Ин Хо больше ничего не говорил. Он словно исчерпал все слова, оставив после себя лишь тяжёлую, опустошающую тишину. Ки Хун провёл ладонью по его плечу, ощущая, насколько напряжено его тело. — Завтра ты снова будешь там, — негромко сказал он, не открывая глаз. Ин Хо вздрогнул, но не ответил. — Будешь стоять в этой чёртовой маске. Будешь приказывать. Будешь… делать вид, что всё под контролем. Ин Хо медленно вдохнул. Ки Хун крепче обнял его, прижимая к себе. — Я помогу тебе, — выдохнул он, будто признаваясь в чём-то куда более важном. Он почувствовал, как Ин Хо на мгновение задержал дыхание. — Ки Хун… — Просто прими это, — шёпотом перебил он. — Просто… позволь мне быть рядом. Ин Хо закрыл глаза. Он не сказал «спасибо». Не сказал «ты не обязан». Просто тихо выдохнул и сдался. Впервые за долгое, слишком долгое время, он засыпал с ощущением, что завтра — это не просто новый день в аду.