Сладкое утро в Токио

Танджиро долго размышлял над идеей создать нечто уникальное для своей пекарни. Он хотел, чтобы это блюдо отражало не только его личность, но и напоминало о Гию — человеке, который глубоко глубоко поселился у него в сердце и всеми силами пытался вытеснить усталость, тревогу и грусть. С раннего утра, когда солнце ещё не пробилось сквозь облака, пекарня Танджиро наполнилась привычным теплом. Воздух был пропитан ароматом свежего теста, ванили и ягодного варенья. Громкий вой декабрьского ветра за окном сливался с едва слышным жужжанием духовки. Танджиро стоял у рабочего стола, держа в руках миску с малиновым кремом. Его движения были размеренными, но взгляд — сосредоточенным. Он вспоминал моменты, проведённые с Гию: ту едва заметную улыбку, когда Гию впервые попробовал его хлеб, тот взгляд, полный скрытого тепла, когда они вместе пили чай. Каждый из этих моментов словно шептал ему, что десерт должен быть не просто вкусным, а говорящим о чувствах, которые он не хотел выразить только словами. Вдохновение пришло, когда он смотрел, как Гию помогал Незуко сортировать материалы для её дипломной работы. Сдержанный, спокойный, словно само воплощение стабильности, но с глубиной, скрытой за внешней простотой, — таким был Гию. Танджиро захотел отразить это в новом десерте. Он решил объединить малиновую сладость и лёгкую кислинку, символизирующую его жизнерадостность и энергию, с насыщенным вкусом черники, который ассоциировался с Гию: сдержанным, но оставляющим глубокое впечатление. Его пальцы, покрытые мукой, ловко смешивали ингредиенты. Каждый раз, когда он добавлял что-то новое, он закрывал глаза и представлял Гию. Каково это будет — видеть, как тот осторожно откусывает кусочек, сначала сдержанно, а затем, возможно, чуть улыбнувшись, признаёт, что это вкусно? Сердце Танджиро трепетало от этой мысли. Малиновая начинка символизировала его самого. Он долго подбирал идеальную пропорцию, чтобы добиться нужного баланса между сладостью и кислинкой. Этот вкус, по мнению Незуко, передавал всё, что он хотел сказать: энергию, искренность, желание дарить радость. Черничный мусс, напротив, был тихим и утончённым, как вечерний бриз. Его густой, насыщенный вкус с лёгким оттенком ванили был олицетворением той глубокой и молчаливой привязанности, которую Танджиро ощущал в присутствии Гию. Когда оба вкуса были соединены, Танджиро замер. Его сердце будто замедлило свой ритм, а в груди разлилось тепло. Он посмотрел на десерт, а затем в окно, за которым небо постепенно заполнялось тёмными облаками. Сверху десерт украшался тонким малиново-черничным узором, который выглядел как завитки двух потоков, сливающихся в единое целое. Эти линии, казалось, рассказывали историю о двух людях, столь разных, но идеально дополняющих друг друга. Когда Незуко вошла в пекарню, зал тут же наполнилась её лёгким голосом. Она с интересом наблюдала, как Танджиро ставил последний штрих на десерте. — Что это? — спросила она, наклоняя голову. — Десерт, который я сделал для одного особенного человека, — тихо ответил Танджиро, не поднимая глаз. Незуко улыбнулась, но её взгляд стал чуть внимательнее. Она аккуратно взяла тарелку и медленно откусила кусочек. Её глаза расширились, а потом на лице появилась мягкая улыбка. — Это… невероятно, Танджиро. Ты правда смог передать.... Вас. Его сердце забилось быстрее. Эти слова означали для него больше, чем он мог выразить. — Рад, что тебе понравилось, — ответил он, чувствуя лёгкое тепло, поднимающееся к его щекам. — Завтра дам попробовать Гию. Если ему понравится… я, наверное, наконец скажу ему, что чувствую. В этот момент солнце пробилось сквозь тучи, заполнив пекарню мягким золотым светом. *** Вечером, когда школьные дела остались позади, Томиока решил отправиться в пекарню Танджиро за полчаса до закрытия. Гию не мог объяснить, почему, но это место и человек, который его встречал, становились всё более значимыми для него. Пекарня, погружённая в мягкий свет ламп, казалась почти сказочной. Запах свежего хлеба и выпечки заполнял воздух, смешиваясь с тонким ароматом чая. В витрине ещё оставались несколько аппетитных булочек и мафинов, но посетителей почти не было: лишь пара клиентов тихо переговаривалась за столиком. Тишину нарушил знакомый голос: — Гию, ты вовремя! — радостно воскликнул Танджиро, увидев его. Его глаза блестели в свете ламп, а улыбка была такой тёплой, что Гию ощутил, как напряжение дня тает. — У меня ещё остались свежие мафины! — Я пришёл не за мафинами, — сказал Гию, стараясь придать голосу обычную серьёзность, но уголки его губ дрогнули в слабой улыбке. Танджиро рассмеялся, его смех был мягким, как шелест листвы. — Тогда рассказывай, как прошёл твой день. Томиока вздохнул, присаживаясь за столик напротив него. Свет от лампы отбрасывал на стол мягкие тени, делая их разговор почти интимным. — Слухи о нас в школе не утихают. Ученики начали подтрунивать над Такео. Лицо Танджиро на миг омрачила тень беспокойства, но вскоре он снова улыбнулся, теперь уже спокойнее. — Такео справится. Он сильный мальчик. А ты? Это сильно беспокоит тебя? Гию задумчиво посмотрел на чашку чая, которую Танджиро поставил перед ним. Тонкий пар поднимался к потолку, наполняя воздух свежим травяным ароматом. — Не могу сказать, что это приятно. Но... я не могу отрицать, что всё это из-за того, что ты рядом. Щёки Танджиро слегка порозовели, но его улыбка стала ещё теплее, глубже. — Тогда я рад, что ты не жалеешь. Их разговор, наполненный то лёгкостью, то откровенностью, длился до тех пор, пока стрелки часов не показали, что пекарню пора закрывать. Когда Танджиро запер дверь, он, с чуть смущённым видом, предложил: — Может, ты снова останешься у меня? Уже поздно, да и тебе не нужно рано вставать. Томиока снова не нашёл причин отказываться, лишь коротко кивнул. *** Дома у Камадо царила привычная семейная суета, которую Гию теперь узнавал, как старую, но приятную мелодию. Незуко, сидя за столом, была полностью погружена в дипломную работу, изредка что-то тихо записывая. Рокуто и Шигеру спорили из-за видеоигры, их голоса то поднимались, то стихали. Ханако смеялась над ними, уткнувшись в мангу. — Учитель Гию! — радостно закричал Рокуто, заметив его. — Вы снова пришли? — Ага, — усмехнулся Такео, выходя из спальни с учебником в руках. — Наверное, скоро у нас в доме появится ещё один Камадо или два Томиоки. Гию почувствовал, как его лицо немного краснеет, но промолчал. Танджиро, улыбнувшись, мягко потрепал брата по плечу. — Давайте не будем давить на Гию, — сказал он. — Мы же знаем, что он ещё только привыкает ко всей этой семейной суете. Позже вечером, когда дом наконец наполнился тишиной, а младшие братья и сестры разошлись по своим комнатам, Томиока и Танджиро остались на кухне вдвоём. Танджиро, заваривая чай, задумчиво посмотрел на Гию. — Я думал о твоих словах, — начал он. — Если тебе сложно из-за слухов... — Танджиро, — перебил его Гию, — я не собираюсь уходить. Простота и твёрдость этих слов наполнили сердце Танджиро тёплой уверенностью. Он поставил чашку на стол и накрыл ладонь Гию своей рукой. — Тогда всё остальное неважно. Мы справимся. Вместе. Мягкий свет кухни отражался в их глазах, делая момент почти осязаемо тёплым. — Кстати, я заметил, что Такео в школе выглядит обеспокоенным, — неожиданно сменил тему Томиока. — Так ведь он готовится к поступлению, — начал Танджиро, разламывая булочку. Его голос звучал спокойно, но взгляд выдавал скрытое волнение. — Он очень хочет учиться в университете Гакушуин. Гию, подперев подбородок рукой, смотрел на него с искренним вниманием. — У него есть все шансы, особенно с его упорством. Танджиро улыбнулся, но его беспокойство было всё ещё заметно. — Если он не сможет поступить на грант, нам придётся платить за обучение. Это дорого, а с пекарней и учёбой Незуко у нас уже много расходов. Гию не раздумывал, прежде чем ответить: — Если дело дойдёт до оплаты, не волнуйся. Мы потянем. Эти слова заставили Танджиро замереть. Он удивлённо посмотрел на Гию. — Мы? Гию, это слишком. Ты не обязан этого делать... Гию взглянул ему прямо в глаза, его голос звучал мягко, но уверенно: — Танджиро, Такео — твой брат. А я хочу быть частью вашей семьи, частью твоей жизни. Его образование — это моя забота тоже. Если понадобится я помогу оплатить или оплачу его курсы и подготовку Глаза Танджиро потеплели, он наклонился ближе, обхватил ладонь Гию двумя руками и прошептал: — Спасибо тебе. Я не знаю, чем заслужил тебя, но… спасибо. Гию слегка сжал его руку в ответ. — Ты заслуживаешь большего, чем можешь представить, Танджиро. Молчание между ними было полным, но не неловким. В нём были только уверенность и тепло — то, что они были рядом, и то, что впереди они готовы были встретить всё вместе. *** Как только Танджиро и Гию начали разговор, из другой комнаты донеслось подозрительное шуршание. Незуко, сидя с книгой в руках на мягком кресле, подняла взгляд на дверь, прислушиваясь. Она мгновенно уловила, что её младшие братья и сестра явно что-то задумали. Хитро прищурившись, она аккуратно поднялась, решив тактично уйти, чтобы не мешать брату. Однако за дверью кухни уже давно разыгрывалась своя сцена. Трое младших Камадо — Такео, Шигеру и Ханако — устроились возле двери, как настоящие шпионы. Такео, скрестив руки на груди, старался выглядеть равнодушным, но любопытство всё же выдавало его. Его брови слегка хмурились, когда он прислушивался. Шигеру, напротив, вовсе не утруждал себя сдержанностью. Он практически лежал на полу, приложив ухо к щели в двери, словно это был его единственный шанс узнать что-то важное. Его глаза блестели азартом, и он время от времени шептал что-то себе под нос. Ханако, зажав рот ладошкой, едва сдерживала смешок. Её весёлые глаза бегали то на одного брата, то на другого, и она изо всех сил старалась не рассмеяться, чтобы не выдать их. — Слышали? Гию сказал, что оплатит Такео учёбу, если он не поступит на бюджет, — прошептал Шигеру, приподнимаясь, чтобы взглянуть на Такео. Его голос был полон удивления. — Ага. А Танджиро снова такой: «О, Гию, ты слишком добрый», — передразнил Такео с лёгкой усмешкой, но на его лице появилась едва заметная тёплая улыбка. — Тише вы, сейчас заметят, — зашипела Ханако, озираясь, хотя и сама выглядела растроганной. — Это же так мило! Когда из кухни донеслось слово «семья», троица замерла, как по команде. — Слышали? Он назвал нас своей семьёй! — радостно выдохнула Ханако, её щеки мгновенно порозовели от счастья. Такео чуть нахмурился, но в его глазах мелькнуло нечто тёплое, почти уважительное. Это было странное чувство — осознание того, что их строгий учитель, которого он всегда видел таким сдержанным, теперь считает их своей семьёй. — Ну, он и правда старается, — тихо пробормотал он, словно больше для себя. Шигеру подавил смешок, его улыбка стала ещё шире. — Конечно, счастлив! Ты видел, как он сияет, когда Гию рядом? Я уже молчу про десерты! В этот момент где-то в коридоре громко скрипнула ступенька. Трое обернулись как один. Незуко стояла перед ними, сложив руки на груди и пристально глядя на них с прищуром. — Вы что, шпионы? — её голос прозвучал спокойно, но в глазах читалась скрытая насмешка. Трое подскочили, как будто их поймали на месте преступления. Но Шигеру, ничуть не смутившись, невозмутимо произнёс: — Просто проверяли, всё ли в порядке. — Ага, проверяли! — фыркнула Незуко, чуть покачав головой. Её взгляд, строгий на первый взгляд, смягчился. — Идите, дайте им спокойно поговорить. Троица нехотя начала расходиться, бросая друг на друга взгляды. Но Шигеру всё же шепнул: — Всё-таки здорово, что Гию так заботится о нас. Такео остановился, посмотрел на младшего брата и слегка похлопал его по плечу. — Да, он отличный человек. Только не говори ему, что я это сказал. Эта квартира всегда была наполнена уютом и теплом. Даже в самых мелких моментах чувствовалось, что это место — центр семьи, где каждый готов поддержать другого. Но не жильцы, ни хозяин, и даже сам Томиока не успел уловить момент, когда его присутствие всё больше становилось частью этой гармонии. *** Утро в пекарне Камадо началось с мягкого света солнца, пробивающегося сквозь занавески. Свет ложился на деревянные полы, придавая помещению ещё больше домашней отмосферой. В воздухе витал тёплый аромат свежей выпечки, смешанный с лёгким запахом кофе. Танджиро, уже давно на ногах, ловко управлялся с последними штрихами к утренней выпечке. Его руки двигались быстро и уверенно, словно он готовил не просто десерт, а что-то, что могло рассказать историю. Сегодня его день начинался не с обычной рутины. Он тщательно спланировал сюрприз для Гию, стараясь сделать его идеальным. Шаги на лестнице отвлекли его от мыслей. Томиока спускался вниз, зевая и потягиваясь. Его чёрные волосы слегка растрепались после сна, а взгляд, ещё немного сонный, был удивительно мягким. — Доброе утро, — произнёс он низким, слегка хриплым голосом. — Доброе! — отозвался Танджиро, оборачиваясь к нему с улыбкой, сияющей теплом. В его глазах промелькнул лёгкий отблеск волнения. — Садись за стол, у меня для тебя кое-что есть. Гию, заметив эту искреннюю радость, слегка приподнял бровь, но, ничего не говоря, направился к столу и сел. Тем временем Танджиро достал из холодильника блюдо, аккуратно накрытое стеклянной крышкой. Под ней лежали десерты под названием «Связь сердец». Каждый слой был идеальным: ярко-черничный слой под тонким малиновым, украшенный тонкими завитками из сахарной глазури. Десерт выглядел настолько утончённым, что его можно было бы назвать произведением искусства. — Это они? — тихо спросил Гию, пристально рассматривая десерт. — Да, — гордо ответил Танджиро, осторожно ставя блюдо перед ним. — Я решил оставить их на ночь в холодильнике, чтобы они пропитались и стали ещё вкуснее. Гию взял ложку, и Танджиро, затаив дыхание, наблюдал за его реакцией. Ложка медленно приблизилась ко рту, и, когда Томиока попробовал десерт, его глаза слегка расширились. Затем на его лице появилась лёгкая, почти неуловимая улыбка, которая всё же была заметна тому, кто хорошо его знал. — Вкус… невероятный, — произнёс он, откладывая ложку. В его голосе прозвучала искренность. — Черника и малина действительно создают что-то особенное. Танджиро выдохнул, улыбнувшись ещё шире, и сел напротив. В его глазах отражалось облегчение и гордость. — Правда? Я хотел, чтобы это было не просто вкусно, а чтобы десерт отражал нас с тобой. Гию посмотрел на него, его взгляд стал мягким и чуть задумчивым. — Ты всегда вкладываешь душу в свои блюда, Танджиро. Но это… это что-то особенное. Это действительно похоже на нас. Щёки Танджиро мгновенно покраснели. Он отвёл взгляд, но не смог сдержать улыбки. Наклонившись чуть ближе, он вдруг обнял Гию, крепко прижимая его к себе. — Спасибо. Я так рад, что тебе понравилось. Гию, хотя и был слегка удивлён таким порывом, мягко положил руку ему на плечо. — Мне не просто понравилось. Это было замечательно. *** Прошло около двадцати минут. Утренние дела в пекарне подходили к концу. Танджиро уже успел подготовить всё необходимое для дневного наплыва посетителей. Он вернулся за стойку, где Томиока, нахмурившись, сидел над кипой документов. В кафе царила тишина было только несколько студентов. Лишь тихое постукивание ручки о бумагу нарушало покой. Первые посетители ещё не успели подтянуться, и эта утренняя пауза позволяла обоим немного расслабиться. — Знаешь, — начал Танджиро, присаживаясь напротив Гию, — я почти закончил обучать новых пекарей. Они такие талантливые ребята, схватывают всё на лету. Думаю, через неделю я смогу полностью доверить им утренние смены. Томиока поднял взгляд от бумаг. В его тёмных глазах читалось одобрение. — Это замечательно. Это значит, у тебя появится больше свободного времени? — Да, наконец-то смогу чаще видеть тебя, — с лёгкой улыбкой ответил Танджиро. — Может быть, даже попробую что-то новое для меню. Возможно, сезонные блюда. — Он замолчал на мгновение, прежде чем добавить: — И, может, мы сможем куда-нибудь сходить. Гию на мгновение замер, будто обдумывая его слова. Затем, сложив ручку и закрыв папку с документами, тихо сказал: — Это взаимно. Дверь пекарни вдруг распахнулась, и внутрь ворвалась четверо младших Камадо. Их лица светились от утреннего азарта. — О, Гию-сан! — радостно воскликнул Такео, заметив учителя за столом. — Вы что, теперь бухгалтером подрабатываете? Рокуто захихикал, прикрывая рот рукой. — Я думал, учителя только уроки ведут, а тут такое. Томиока бросил на них взгляд, в котором читалась лёгкая усталость, но и тёплая доброта. — Отрабатываю сладости вашего брата, — невозмутимо ответил он, изображая страдание. Смех детей эхом отозвался по пекарне, словно серебряные колокольчики на майском ветру. Гию молча наблюдал за тем, как дети Камадо расходятся. В их шуме и болтовне было что-то невероятно живое, тёплое, как сама пекарня. Ему было приятно быть частью этого маленького мира. Он, конечно, не признавал этого вслух, но каждый раз, когда они так радостно смотрели на него, внутри становилось как-то легче. Он вновь вернулся к своим бумагам, но вскоре взгляд Танджиро отвлёк его. Молодой пекарь вышел из подсобки с двумя бенто-боксами в руках. — Они забыли обеды, — сказал Танджиро, направляясь к Гию. — Можешь передать их Ханако и Шигеру? Они будут у тебя на уроке перед обедом. Гию спокойно кивнул, принимая аккуратно завернутые коробки. — Конечно. Танджиро улыбнулся, слегка опираясь руками на стол. — Спасибо. Ты… — Он хотел что-то добавить, но вместо этого просто добавил: — Ну, удачи на уроке. Гию встал, осторожно убирая бумаги в папку. — Спасибо. И не переутомляйся. Все же Томиока решил пойти на работу пораньше, сложив бумаги, взял боксы и быстро поцеловав Танджиро и вышел из теплого и светлого островка в не щадящий декабрьский холод. *** Класс шумел, когда Томиока вошёл в спортзал. Время обеда: Ученики собирались перед уроком физкультуры. Среди них Ханако и Шигеру сидели у окна, разговаривая о чём-то, пока другие ребята перебрасывались мячом. — Шигеру, Ханако, — произнёс Гию, приближаясь к ним. Его голос был ровным, но слегка громче обычного, чтобы привлечь их внимание. Оба подняли глаза, удивлённо уставившись на учителя. — Вы забыли свои обеды, — сказал он, протягивая каждому бенто-бокс. — Ох, спасибо, Гию-сан! — радостно воскликнула Ханако, хватая коробку с благодарной улыбкой. — Я совсем про него забыла! Шигеру тоже кивнул, принимая обед. Однако его внимание привлекло что-то другое. Ханако уже достала резинку для волос из кармана и с энтузиазмом смотрела на Гию. — Гию-сан, а можно… — начала она, с лёгким смущением, но с большим энтузиазмом в глазах. — Что можно? — Гию насторожился, его брови слегка поднялись. — Можно я заплету вам косичку? — быстро выпалила она. Гию несколько секунд молчал, явно раздумывая, стоит ли соглашаться. Он перевёл взгляд на её воодушевлённое лицо, в глазах которого читалась искренняя просьба. — Ладно, — наконец произнёс он с лёгкой неохотой. — Только быстро. Ханако радостно закивала и взялась за дело. Она аккуратно взяла его длинные волосы и начала плести. — Ты знаешь, тебе это даже идёт, — с лёгкой усмешкой сказал Шигеру, наблюдая за сестрой и учителем. — Очень смешно, — сухо ответил Гию, но в его голосе не было злости, скорее смирение. Дверь спортзала открылась, и внутрь вошла учительница литературы. Канае, увидев эту картину, на мгновение замерла, её взгляд метнулся от серьёзного выражения лица Гию до Ханако, усердно работающей над его волосами. — Что здесь происходит? — спросила она, пытаясь скрыть улыбку. — Ничего особенного, — невозмутимо ответил Гию, как будто сидеть с ученицей, заплетающей ему косичку, было для него нормой. — Просто возвращал забытые бенто. — И позволил ученице - Камадо сделать из вас экспериментальную модель? — заметила Канае с лёгкой иронией. — Это временно, — сухо ответил он, глядя перед собой. Ханако закончила и гордо осмотрела результат. Её лицо светилось от гордости. — Гию-сан, вы потрясающе выглядите! Канае хмыкнула, скрестив руки на груди. — Признаться, Ханако, у тебя талант. Может, стоит подумать о карьере парикмахера? — Спасибо, учитель - Кочо! — Ханако покраснела, но выглядела довольной. Гию поднялся, легко проведя рукой по волосам. — Супер. Ханако усмехнулась, прежде чем вернуться на скамейку, а Канае, всё ещё развеселённая сценой, тихо положила журнал на подоконник и собиралась покинуть спортзал. Она хмыкнула, стараясь не рассмеяться. — Томиока, у вас, похоже, есть природный талант радовать учеников. Гию молча встал, бережно убрал косу за спину и посмотрел на Ханако. — Спасибо. Но в следующий раз предупреждай. — Хорошо! — весело откликнулась она, убегая вместе с Шигеру, оставив Гию наедине с коллегой. — И всё-таки, Томиока, с косой вы выглядите неожиданно, — добавил она с лёгкой улыбкой. Гию лишь тихо вздохнул, надеясь, что об этом никто не успеет рассказать всему преподавательскому составу. Гию бросил взгляд на Ханако и Шигеру, которые теперь шептались и посмеивались. Он тяжело вздохнул, но внутри всё же почувствовал лёгкое тепло. Несмотря на кажущуюся серьёзность, он был рад, что эти дети не боятся и не избегают его в школе. *** Гию закрыл дверь квартиры, наслаждаясь тишиной. Вечер был прохладным, и лёгкий ветерок проникал в комнату, шевеля занавески. Он прошёл на кухню, поставил чайник и на мгновение замер, глядя на огонёк конфорки. Приятная усталость накрыла его, словно мягкое одеяло. Когда телефон завибрировал, Гию машинально потянулся к нему. На экране высветилось короткое сообщение: Камадо: «Ты придёшь сегодня?» Он невольно улыбнулся. Пальцы сами набрали ответ: Томиока: «Танджиро, спасибо за приглашение, но у меня ещё одна работа. Сейчас сезон клубники, и мне поручили составить отчёт по выращиванию сезонных фруктов. Работы много, но за неё хорошо заплатят». Телефон снова завибрировал почти сразу: Камадо: «Постарайся не переутомляться, хорошо? Я могу оставить тебе ужин в контейнере и принести сегодня!». Эти слова вызвали у Гию что-то тёплое в груди. Он представил, как Танджиро, уставший после целого дня работы, всё равно думает о нём. Забота, такая простая и искренняя, была для него чем-то особенным, почти незнакомым. Он быстро набрал ответ: Томиока: «Спасибо, но не беспокойся. Я справлюсь. Завтра увидимся». Камадо: «Договорились. Удачи с клубникой!» Гию положил телефон на стол, на мгновение задумавшись. Он смотрел на экран, где ещё светилось последнее сообщение, и его лицо смягчилось. Хотя он отказался от ужина, сам факт, что кто-то так заботится о нём, согревал его даже в самые трудные моменты. Взяв папку с документами, Гию сел за стол. Он разложил бумаги в привычном порядке, чтобы лучше сосредоточиться. Лёгкий свет настольной лампы озарял его лицо, подчеркивая сосредоточенные черты. Весь его рабочий процесс был точным и размеренным, словно ритуал. Его взгляд упал на ноутбук, где уже была открыта система учёта. Данные о фермерских хозяйствах мелькали на экране, но больше всего его интересовала Киотская ферма «Красное Солнце», известная своими поставками сладкой и ароматной клубники. Подняв телефон, он набрал номер, который автоматически открылся в списке контактов. Гудки звучали коротко, а затем на том конце линии раздался бодрый голос. — Алло, это Мориока с фермы «Красное Солнце». Гию слегка наклонился вперёд, держа телефон ближе к уху. — Добрый вечер. Это Томиока Гию, я занимаюсь отчетностью для поставок сезонных овощей и фруктов. Хотел уточнить детали по клубнике. Вы всё ещё планируете отправить 120 килограммов в пятницу в "7-Eleven" в Гиндза? — Да, конечно, — ответил фермер. В его голосе слышалась уверенность. — Я как раз хотел вам написать. Партия будет упакована завтра вечером, доставка — утром пятницы. — Отлично, — спокойно сказал Гию, записывая слова в блокнот. Его почерк был аккуратным, почти каллиграфическим. — Убедитесь, что упаковка соответствует требованиям. Никаких повреждений на контейнерах. — Не переживайте, Томиока-сан. Мы всё сделаем по высшему разряду. Разговор завершился быстро, без лишних слов. Гию отложил телефон и взглянул на свои записи. Всё шло по плану, но почему-то в голове вновь всплыло лицо Танджиро. Он подумал о том, как часто пекарь говорит слова поддержки, словно интуитивно чувствуя, что они нужны. Гию не привык к таким проявлениям внимания, но они становились всё более привычными, проникая в его жизнь, как мягкий свет, освещающий самые тёмные уголки. Чайник закипел, издавая тихий свист. Гию поднялся, налил себе чашку чая и сел обратно за стол. Пар поднимался из чашки, наполняя комнату тонким ароматом зелёного чая. Этот вечер был обычным, но внутри него что-то менялось. Казалось, тёплые слова Танджиро продолжали звучать в его голове, напоминая, что даже в тишине и одиночестве он не совсем один. Он открыл ноутбук, погружаясь в работу. Но в перерывах между цифрами и графиками его мысли возвращались к сообщению, которое он получил чуть ранее. И к тому, как сильно одно простое слово — «забота» — может менять всё вокруг. *** Пятничный вечер в кафе Камадо подходил к концу. Мягкий свет ламп приглушённо освещал деревянные столики, а запах свежей выпечки ещё витал в воздухе. Танджиро, вытирая руки полотенцем, устало, но довольно улыбался, присаживаясь рядом с Гию за барной стойкой. На стойке уже стояли чашки с горячим зелёным чаем, а рядом — тарелка с десертом «Связь сердец». Гию, сосредоточенный, заканчивал телефонный разговор, в котором обсуждал успешную поставку клубники. Его спокойный голос контрастировал с общим уютом кафе, но в нём слышалась лёгкая удовлетворённость. — Сегодня было немного проще, чем обычно, — заметил Танджиро, потягивая чай и наслаждаясь его теплым вкусом. — Как прошёл твой день? Гию положил телефон и немного расслабился. Его лицо смягчилось, а напряжение, казавшееся частью его сущности, немного отступило. — Неплохо. Закрыл отчёт по клубнике, утвердил пару контрактов, закончил уроки. А теперь могу спокойно провести время здесь, — сказал он, его голос звучал ровно, но в глазах мелькнуло что-то тёплое. Танджиро уже хотел ответить, но внезапный стук в дверь заставил его вздрогнуть. Он машинально бросил взгляд на часы — кафе уже закрывалось. — Мы закрываемся! — крикнул он, повернувшись к двери. Однако, заметив знакомые силуэты за стеклом, замер. — Сабито? Макомо? — удивлённо произнёс Гию, вставая из-за стойки. Танджиро тоже узнал гостей. Это были друзья Томиоки, с которыми они познакомились в парке во время Хеллоуина. Сабито, высокий, с рыжими волосами, шагнул вперёд уверенной походкой, а за ним энергично вошла Макомо — её взгляд был озорным, а улыбка мгновенно располагала к себе. — Здарова, Гию, — с широкой улыбкой начал Сабито, обводя взглядом кафе. — Надо же! уставший, но довольный. А это что за милое местечко? — Добрый вечер! — с живостью добавила Макомо, её голос звучал мелодично и непринуждённо. — Надеюсь, мы не слишком поздно? Танджиро на мгновение растерялся, но быстро взял себя в руки, его добродушие заискрилось в улыбке. — Ну… немного, — ответил он, слегка смеясь. — Но для друзей и хороших людей всегда найдётся место. Он пригласил их к стойке, мгновенно переключаясь на привычную заботливость. Пока гости садились, он ловко поставил перед ними две чашки с чаем и добавил на тарелку несколько десертов. Вскоре у стойки начался оживлённый разговор. Сабито рассказывал истории из их школьного прошлого, размахивая руками для убедительности. Его голос был громким и заразительно весёлым. — А помнишь, как ты решил переплыть озеро и застрял посреди него, потому что у тебя свело ногу? — с лёгкой усмешкой сказал Гию в непринуждённом тоне. — Спасибо, что припомнил это, — сухо ответил Сабито, но его улыбка была широкой и совершенно беззлобной. Макомо, смеясь, добавила: — Тогда ещё на берегу стояла толпа, и они думали, что Сабито показывает какие-то упражнения в воде. Эти слова вызвали ещё больший смех. Танджиро слушал их с искренним интересом. Он ловил каждую эмоцию в голосах гостей, видя, как в их словах отражается прошлое. Их дружба казалась ему настоящей, глубокой и проверенной временем. — У тебя здесь уютно, — вдруг сказала Макомо, оглядывая помещение. Её взгляд задержался на полках с выпечкой и на барной стойке, за которой Танджиро наливал чай. — Кажется, Гию здесь действительно хорошо. — Я стараюсь, — с лёгким смущением ответил Танджиро, не зная, куда девать взгляд. — И это видно, — кивнул Сабито. — Гию и выглядит не напряжённым, даже мешки под глазами меньше стали! Эти слова застали Танджиро врасплох. Он бросил взгляд на Томиоку, который сидел рядом. Тот спокойно пил чай, вроде выглядит как обычно. Тишина повисла на мгновение, но её тут же разогнал Сабито, начав новую историю, а Танджиро снова включился в разговор, чувствуя, как тепло этого вечера заполняет его сердце. Пятничный вечер окончательно перешёл в ночь. За окнами густел сумрак, в который вкрадывались редкие огоньки уличных фонарей. Внутри же царила совершенно иная атмосфера: тепло, уют и мягкий свет ламп, отражающийся на полированных деревянных поверхностях. Разговоры за стойкой не прекращались даже после того, как Танджиро закрыл двери на замок. Сабито и Макомо, расслабившись, наслаждались выпечкой и горячим чаем, то и дело перебрасываясь шутками и оживлёнными замечаниями. Танджиро, аккуратно убирая за прилавком, с улыбкой прислушивался к их голосам. Иногда он тихо напевал под песню, играющую из небольшой колонки, придавая вечеру ещё больше домашнего уюта. Гию сидел чуть поодаль, за отдельным столиком, наблюдая за движениями пекаря. Его взгляд был сосредоточенным и каким-то мягким, словно он пытался запомнить каждый момент этого вечера. Он едва заметно улыбался, наблюдая, как солнечный характер Танджиро освещает весь зал. Макомо, уловив что-то в его взгляде, хмыкнула, наклонившись ближе к Сабито. — Ты тоже это видишь? — прошептала она, пряча улыбку за чашкой. Сабито, не понимая, что она имеет в виду, бросил взгляд сначала на Танджиро, затем на Гию, и нахмурился. — Вижу, но пока не могу понять, что именно, — ответил он тихо. — Мне уже не кажется, они явно встречаются, — сказала Макомо, едва сдерживая смех. Сабито удивлённо поднял брови. — Гию и Танджиро? Ты уверена? Макомо кивнула, наклоняясь ещё ближе, словно её слова были величайшим секретом. — Посмотри, как он на него смотрит. Это не взгляд друга, Сабито. Да и потом, ходить сюда почти каждый вечер? Сабито украдкой изучил Гию. Его друг действительно выглядел иначе: обычно едва заметный и молчаливый, сейчас он был совершенно другим. В его взгляде мелькали нежность и теплоту, особенно когда он следил за Танджиро. — Хм, что-то в этом есть, — пробормотал Сабито, задумчиво потирая подбородок. В этот момент Танджиро подошёл к их столику с тарелкой маффинов. — Это для вас, ребята. Я подумал, что вы захотите чего-нибудь сладкого. — О, спасибо! — радостно воскликнула Макомо, хватая один из маффинов. Однако её внимание тут же привлекло название в меню, где десерт значился как «Томи-сен». Она бросила быстрый взгляд на Томиоку, и, заметив его напряжённое выражение, едва сдержала смех. Танджиро, не замечая скрытой иронии в её взгляде, тепло улыбнулся и пошёл обратно к прилавку. Но прежде чем вернуться к своим делам, он бросил короткий взгляд на Гию, и этот взгляд задержался чуть дольше, чем обычно. Когда пекарь отвернулся, Сабито громко наклонился к Макомо. — Ты права. — Конечно, права, — довольная собой, Макомо довольно улыбнулась. Сабито, не откладывая дела в долгий ящик, тут же позвал Томиоку: — Эй, Гию! Подойди на минутку. Гию, слегка нахмурившись, поднялся с места и направился к друзьям. — Что такое? Сабито, не теряя своей лукавой улыбки, спросил: — Ты нам ничего не хочешь рассказать? Гию напрягся. Его взгляд стал насторожённым. — Нет. Макомо, хихикая, наклонилась ближе: — Мы знаем, что ты встречаешься с Танджиро. Гию сначала побледнел, затем покраснел. Он отвернулся, словно пытаясь скрыть эмоции, но было ясно, что его застали врасплох. — Это… не ваше дело, — буркнул он, старательно сохраняя спокойствие. — Значит, правда! — воскликнул Сабито, хлопнув себя в ладоши. — Значит слухи твои в школе, на половину правда! Гию тяжело вздохнул, понимая, что сопротивление бессмысленно. — И что с того? Макомо мягко улыбнулась. — Ничего. Просто мы рады за тебя. Танджиро — замечательный парень. — Да уж, наконец-то ты нашёл кого-то, кто терпит твоё молчание, — добавил Сабито, смеясь. Гию фыркнул, но его губы дрогнули в едва заметной улыбке. — Ладно. Да, мы встречаемся. Только не суйтесь в это дело, ясно? — Обещаем! — заверила Макомо. Но Сабито не удержался: — Так когда свадьба? Не успев договорить, он получил в живот ботинок, метко брошенный Гию.