Seasons call and fall

Тысячи всевозможных исходов, среди которых лишь сотня будет вести к нужному результату. Этот мир действительно обречён терпеть человеческие ошибки вновь и вновь. Решения, принятые в тумане наших чувств, действия, наполненные чистыми негативными эмоциями – это всё и его вина, его ноша. Он принял так много неправильных решений, был так подвластен своей природе, когда всё это время он должен был взять её совладать с ней. Он и мисс Янг уже не в первый раз пробираются сквозь сознание того, что раньше было Вандером. Им хотелось верить, что среди лабиринта чистой ярости и жестокости всё ещё есть Вандер. Виктор чувствовал его, он почти что мог нащупать то, что ещё можно было назвать «человеком». – Его сознание желает жизни. В космической бесконечности того, что можно было назвать всеобщим разумом, слова Виктора прозвучали громче, чем должны были. Любое слово и мысль были обречены на то, чтоб быть услышанными в этом пространстве. – Он хочет жить? – Скай, как всегда, была рядом, хоть слова её и отдавались эхом. – Он хочет жизни для тех, кто ещё может жить, должен жить. Перед ними снова открылся фрагмент прошлого: Вандер с Паудер и Вай. Всё происходит в обшарпанной гостиной или её подобии, что, впрочем, нисколько не удивительно. Сёстры спят на диване, Вай обнимает Паудер, как будто бы пряча её от яркого жёлтого света с кухни. Вандер мягко и неспеша подбирается к ним, накрывая их уже свалявшимся тёмно-синим пледом с заплатками по краям. Фигуры сестёр в его воспоминании выглядят меньше, чем они должны быть к тому моменту, как кажется Виктору. Рядом с ним оказывается Фелиция. Она уставшая, её глаза кажутся ещё выразительнее чем обычно из-за синевы под ними, её щёки впали, но она всё равно улыбается. – Самые большие трудяги Зауна, – она тихо хихикает, подталкивая Вандера локтём. Он смеётся в ответ. – Действительно, развлекать самих себя бывает утомительно. Он переводит свой взгляд на Фелицию, меняется в тоне. – Тебе бы тоже следовало- – Я знаю, но сказать проще, чем сделать. И ты не образец. Их взгляды встречаются. Столько невысказанных слов, но Виктор всё понимает, он может прочувствовать это, то, что они не могут сказать друг другу или не хотят. Вандер кладёт ладонь на её плечо, поглаживая, и всё это так знакомо; Виктор ощущает это сам, чужую руку на своём плече, лёгкое поглаживание, внимательные глаза, смотрящие на тебя так, будто бы ты и есть центр всего мироздания. Чувства, которых не лишён любой человек. Фелиция продолжает смотреть на него, во взгляде ощущается некая тяжесть, хотя искренняя улыбка не сходит с её лица. Тяжесть повисает и в молчании между ними. – Ты им нравишься. Вай называет тебя «большим волосатым громилой», – говорит она через какое-то время. Виктор чувствует улыбку Вандера. – Ты знаешь, что всегда можешь зайти, если надо. – Да, – почти шёпотом отвечает он, наконец-то убирая руку. Воспоминание идёт дальше, но Виктор уже не смотрит, погружённый в собственные чувства. Скай оказывается ещё ближе: она не пытается заговорить с ним и всё же неким образом она напоминает ему о себе. Фрустрация захватывает его изнутри, кажется ещё чуть-чуть и зверь внутри, скрывающий внутри себя Вандера, снова напомнит о себе, и снова ему придётся проходить через лабиринты сознания, в поисках фрагментов человечности. – Виктор… – Мне нужен… – рука поднимается почти на автомате в жесте, держащем на расстоянии, прямо как тогда, когда рядом ещё был тот, кто мог беспокоиться за него, подходя ближе, чем остальные, – Мне нужен перерыв. Скай смотрит на него в упор, но по её глазам ничего нельзя прочесть, хоть и выражение её лица выглядит напряжённым. Она не осуждает, не поощряет, но молчит, оставляя Виктора наедине с его решением. Связь тут же теряется, их разумы разъединены, и зверь издаёт уже привычный рёв, дёргаясь из места на место несколько мгновений. – Мне нужно оставить тебя. Ненадолго. Он не знает, слышат ли его точно или нет – это и не важно, ведь то, что было Вандером, точно успокоится спустя пару мгновений. Через стеклянный потолок оранжереи струится лунный свет, причудливым образом падая на дивные растения вокруг. Все они получили исцеление, но уже успешное, энергия аркейна была обуздана, она смогла быть использована во благо. Разум всегда хочет верить в свою чистоту, в свою непогрешимость и точность. Ему всегда хотелось преодолеть собственные слабости, но теперь он видит, насколько сильно они в нём укоренились – именно ментальная слабость является тяжестью, что тянет корабль ко дну. Эволюция не может ждать, ещё столько всего впереди, и всё же он снова смотрит на шестерню в своей руке, рефлекторно поглаживая её изгибы. Отмеренные шаги, прямая осанка, точно выверенные движения – он наконец-то добился того, о чём мечтал, его форма отражает содержание. И всё же в мыслях прокручивается то же лицо, те же руки, те же слова, те же взгляды. Он знает, что не сможет оставить это позади, не когда уже перенёс столько вещей из прошлого. «Я обещаю», – ложь, он не смог себя пересилить. Виктор должен быть зол, но это не так. Он не может злиться, больше не может. Он хотел бы ничего не чувствовать к Джейсу, хотя бы злиться, но единственное о чём он может сейчас думать это лишь то, как он скучает. – Я мог бы показать тебе это, плоды наших трудов, нашу работу. «Я хочу увидеть тебя, хочу снова услышать тебя, хотя бы слово. Ты везде, ты напоминаешь мне о себе всем чем только можно.» В мыслях проносятся фрагменты прошлой жизни, заполоняя собой все уголки сознания: Джейс в первый день их знакомства, с его отчаянным взглядом; Джейс и он в лаборатории академии, решительные, с мечтой о лучшем будущем; Джейс, крепко обнимающий его после первого успешного испытания по стабилизации хекстека; Джейс, с большими и почти что слезливыми глазами, смотрящий за тем, как Виктор покидает его. В горле появляется ком, он почти что паникует, боясь собственных же мыслей. Он не должен быть так привязан к тому, что мешает ему, заземляет его. «Всё всегда о тебе, не так ли?» Осознание не приходит к нему внезапно, он давно уже думал об этом, с того самого момента, как смог помогать людям, с того самого момента, как решил остаться здесь, в Зауне. Джейс не мог покинуть Пилтовер, не должен был, значит он ещё может найти его. Не сам – его помощь требуется людям как никогда, но он может. Он верит, Джейс сможет понять его в этот раз, сможет принять правильное решение, а он поможет ему это сделать.