Услуга

      Джеймс ненавидел Северуса Снейпа. Чëртов сальноволосый ублюдок постоянно ошивался рядом с Эванс, а Джеймса почему-то это трогало. И трогало сильно. До разбитых костяшек, до сломанных лиц и посуды, до жгучей ненависти, плескающейся под кожей, которая ищет выход наверх, доводя Джеймса до закипания.       Возможно, это началось, когда Джеймс на четвëртом курсе случайно увидел Снейпа и какого-то слизеринца в заброшенном классе. Снейпа не избивали, как и он не избивал незнакомого Джеймсу студента. У них была дуэль. Оба были совершенно дикими в действие, но Джеймсу приглянулся именно Снейп.       Уходил Поттер из коридора с горящими щëками и каменным стояком, а в его мыслях был только Снейп. Проигравший, израненный, но явно не павший духом. Его тëмные горящие глаза долго вспоминались Джеймсом.       И после этого случая гриффиндорец волей, не волей, но посматривал в сторону факультета змей. Его мысли были поглощены одним мрачным однокурсником.       Джеймс мечтал обнять его, прижать к себе, поцеловать и никогда не отпускать. Он бы холил и лелеял его, пытаясь подарить слизеринцу то, что девчонки в школе называют «любовью». Он не совсем понимал, чем же вызвано это желание. Однако, он хотел. И хотел сильно.       Но вскоре Джеймс начал часто замечать Снейпа в компании Лили Эванс — ничем не примечательная магглорождëнная с факультета Джеймса. Но Снейпа эта простушка привлекла, раз он постоянно таскается за ней, не успевая подбирать слюни и восхищëнные взгляды.       Джеймс перестал желать подарить Снейпу любовь. Он начал хотеть причинить ему боль. Такую же боль, какую Джеймс испытывает, видя его и магглорождëнную рядом.       Поттер возненавидел Эванс так же, как и Снейпа. Их обоих хотелось избить. Но в то же время ему хотелось прижать слизеринца к себе и просто поплакаться ему в плечо. Рассказать о всех своих противоречивых чувствах, заслужить поддержку и понимание, а потом нежную, но хрупкую любовь. Но у Снейпа есть Эванс. А это всë меняло.       Джеймс понимал, что они любят друг друга, но всë же его чувства к Снейпу не уходили. Ему просто было ужасно, ужасно больно, когда он видел эту парочку вместе. Он, кажется, умирал где-то глубоко внутри. Умирал снова и снова. Правда, Джеймс бессмертным никогда не был.       А когда прошло два года с того момента, как Джеймс застал Снейпа за дуэлью, он понял, что это конечная. Его разрывало от чувств, а он по сей день видел их вместе. Он разрывался на части из-за этого, чувствуя себя просто ужасно.       Сны стали новой смертью Джеймса. Манящие картинки его и Снейпа на постоянной основе начали крутиться в его снах, заставляя просыпаться с горящими щеками, мокрыми трусами и с тяжестью на сердце. Джеймс мечтает о Снейпе. Он жаждет его. А на шестом курсе это стало совсем невыносимо.

***

      Джеймс не может налюбоваться видом тела под собой. Снейп. Снейп вечно такой нахохленный, гордый, не готовый прогнуться хоть под кем-то, лежал под ним и скулил, как сука в течку. Выглядит не только жалким, но и чертовски красивым.       Джеймс хочет стонать в унисон со своим милым Снейпом. И он может. И он стонет. И он получает в ответ любовь.       Снейп выгибается в спине от лëгких укусов в шею, ластится к слегка жёстким прикосновениям Джеймса к затвердевшему члену и шепчет. Шепчет, как игрушка, умеющая говорить только одну фразу. «Люблю тебя.» Такую нежную определëнно не в его стиле фразу. От того более драгоценную и запоминающуюся.       А Джеймс верит. Верит и толкается сильнее, мыча что-то невразумительное, потому что теряется в своëм удовольствие. Тело под ним девственное, в его дырочку с трудом проникает ужасно твëрдый член гриффиндорца.       Твëрдый от того, что то, о чëм он думал два года, сбылось. О чëм мечтал, о чëм ему снилось, о чëм молил. Он заполучил упрямого слизеринца себе. Сделал его полностью своим и сейчас упивался такой сладкой, такой чистой любовью. Любовью, которую не заслужил.       И тонет. Тонет, погребëнный своими чувствами. Невыносимыми. Которые душили его несколько лет, убивая, причиняя ужасающую боль.

***

      Джеймс проснулся с глухим стоном и полностью мокрым нижним бельëм.       Его щëки пылают, а мозг пытается обработать очередной сон. Такой сладкий и желанный, но, кажется, никогда не воплотимый в реальность. Джеймсу не хотелось просыпаться. Сон был гораздо лучше плачевной реальности, в которой Снейп шепчет слова любви не ему, а чертовке Эванс.       Джеймс так и не уснул в оставшееся время до завтрака.

***

      Джеймс начал думать над тем, как заполучить такое необходимое ему внимание от Снейпа.       Вариантов у него немного: он нашëл только один. Джеймс заставит слизеринца возненавидеть его, раз любви заполучить он не сможет. Он решил издеваться над Снейпом.       Джеймс мог подвесить Снейпа на дереве, бросить в него связывающим, облить тыквенным соком в Большом Зале, поставить подножку. Он делал много чего. И он добился желаемого: слизеринец, казалось, возненавидел его. Снейп всегда мстил ему, а Джеймс был рад, ведь он, слизеринец, обратил внимание на него. Наконец-то. Спустя два года мучений Джеймс может пересечься взглядом касаться объекта вожделений. И, хотя, обнять его нельзя, Поттер может насладиться и мимолëтным прикосновением к коже Снейпа, когда тот лежит связанным.

***

      Джеймсу безумно повезло. Старик-Слизнорт не взял Снейпа к себе в Слизни. Мол, бедный он, рода у него за спиной хорошего нет и вообще таланта тоже. С последним не согласится даже Сириус, но никто, конечно, никто, даже змеëныши, вступаться за летучую мышку не будут. А его слизеринец хочет попасть в этот клуб. Наладить связи и вся эта дрянь чистокровная, Джеймсу на это по боку. Но Поттер всë равно стал членом клуба, а Снейп нет. И это шанс.       Шанс, который Джеймс не упустит. Он привяжет мышку к себе, поломает крылья и посадит в клетку, накрыв её толстым покрывалом. Чтобы никто не увидел и не тронул его мышку. Чтобы наконец-то мышка обратила внимание на него, испытывая не ненависть, а желание. Чтобы он смог по-настоящему к нему прикоснуться.       Даже если это не будет настоящей любовью…

***

      Конец дня. Студенты неспешно разбегаются по гостинным, учителя спешат по делам, а Джеймс следит. Следит и сдерживает закипающий гнев. Чертовка Эванс подошла к Снейпу. Сладкая парочка стоит недалеко от кабинета Зелий. Воркуют, касаются друг друга. Снейп даже улыбается. И кому? Этой чёртовой шлюхе, которая со всеми такая любезная, такая… Раздражающе милая.       Джеймс не заметил, как с его рук начала течь кровь. Он разжал кулаки и увидел следы-полумесяцы от ногтей. Он небрежно вытер кровь об штаны и снова посмотрел на парочку.       Эванс, кажется, сочувствовала Снейпу, что-то взволнованно щебеча. Снейп кивал, гладил еë плечи, пытаясь успокоить «подругу». Сучка. Джеймс раздражался всë больше. Он скоро достигнет точки кипения и взорвëтся. А лава вполне может сжечь не только Эванс, но и Снейпа, чего Поттеру не хотелось. Поэтому он проглатывал всë своë недовольство и просто смотрел за ними, тихо ненавидя обоих. Но Снейпа всë же больше, чем сучку Эванс.       Спустя буквально пару минут Эванс позвала какая-то гриффиндорка. Какая именно Джеймс не знает. И знать не хочет. Ему достаточно знать одну шлюху на своëм факультете, чтобы разочароваться в нëм.       Девчонки ушли, а Снейп смотрел им вслед, выглядя донельзя жалко. Джеймсу это состояние мышки определëнно не понравилось. — Снейп, — Джеймс подошëл к слизеринцу сзади и дружелюбно, как он сам считает, улыбнулся. — Поттер, — прошипел он в ответ, выйдя из того жалкого состояния. Джеймс почти издал облегчëнный вздох. В глазах Снейпа загорелся знакомый огонёк, который появлялся только во время стычек с Поттером. Это последнему даже льстит. Даже очень льстит. — Слушай… — Джеймс обнял его за плечи и огляделся. Время уже близилось к отбою, так что студенты и учителя почти все разошлись по гостинным, если не считать старост и учителей на обходе. Благо, именно в этом коридоре не одной живой души. — Я слышал, что твой декан не взял тебя в клуб. Это так? — Так… А ты поиздеваться пришёл? — Снейп попытался вырваться из крепкой хватки, но не смог. Джеймс сжал его плечо сильнее и притянул ближе к себе. На секунду лицо Снейпа исказилось от боли. Джеймс ослабил хватку и закрыл глаза, пряча виноватый взгляд. — Давай так… Услуга за услугу, — Джеймс на мгновение задумался, но всë же продолжил. Его начали преодолевать сомнения и чувства жгучей вины. Он не хотел по-настоящему ранить Снейпа, но ему казалось, что у него не осталось других выходов. — Я дам тебе проход в клуб Слизней, а ты… Ты переспишь со мной. — Я… Я что?!       Снейп вырвался из хватки Джеймса и отошёл от него на пару шагов. Поттер огляделся по сторонам и придавил слизеринца своим телом к стене. Он наклонился и полной грудью вдохнул запах всяких горьких трав. Он сдержал дрожь и прикрыл глаза. За сегодня он прикоснулся к слизеринцу больше, чем за два года. — Да или нет, Снейп? — Джеймс посмотрел в тëмные глаза напротив. В них плескались разные эмоции, но всë же недоумение лидировало. Однако, отвращения в его глазах он не нашëл, что заставило Джеймса еле слышно выдохнуть от накатившего облегчения. — И где же это будет?.. Не в наших же гостинных, а других безопасных мест в школе нет, — подал голос Снейп. Он нервничал, а в его глазах всё ещё горел знакомый огонёк. Это было странно, но Поттер не заметил, находясь в своих фантазиях. — Не волнуйся, я обустроил один из заброшенных кабинетов. Я закрыл его всякими защитными и отталкивающими рунами, так что никто просто не заметит дверь, — пробормотал Джеймс, мыслями находясь в будующей ночи вместе с его драгоценной мышкой, и уже чувствует, как твердеет в паху. Хотя, ему немного неприятно от того, каким способом он заполучит эту ночь. — Я согласен… — Снейп сглотнул, его кадык дëрнулся. Джеймс проследил за его движением на шее мышки и не проглядел, как бледная кожа покрылась едва заметным румянцем. — Тогда завтра после отбоя встречаемся здесь, — Поттер почти нервно улыбнулся, что Снейп, возможно, воспримит за ухмылку.

***

      Джеймс находится в приподнятом настроении весь день. Он даже не верил, что его мечта осуществится сегодня. Сегодня он займëтся любовью со Снейпом. Он мечтал об этом ещë два года назад. Два года назад он жил в фантазиях, а сегодня он воплотит их все в реальность.       Джеймс ждал отбоя с нетерпением. А когда дождался, накинул на себя мантию-невидимку, взял карту, сделанную всеми Мародëрами, и пошёл в назначенное место.       Снейп уже стоял там, нервно колдуя Темпус каждые пару секунд. Джеймса это позабавило. Если не вспоминать про причину нервного состояния слизеринца. — Снейп, — Поттер снял с головы мантию, когда подошëл близко к Снейпу. Тот от неожиданности вздрогнул, испугавшись. — Поттер, ты что так пугаешь.?! — прошипел он, видимо, уже обо всëм забыв от своей раздражëнности. Поттера даже немного успокоило это.       Джеймс накинул мантию на них двоих и крепко обнял Снейпа. Он вдохнул его запах и сдержал желание потереться об него, как животное. Снейп не вырвался, и Джеймс позволил себе постоять так с ним некоторое время. Как же это хорошо… — …Идëм, — прошептал гриффиндорец, разжав объятия       Джеймс взял мышку за руку и повëл в сторону гриффиндорской башни. Снейп напрягся, но не вырвался, Джеймс готов поблагодарить его даже за это.       Не доходя до башни, Джеймс втолкнул Снейпа в неприметную дверь и вошëл следом.

***

      В бывшем пустом классе царит полумрак. Только восковые свечи дают немного света. То тут, то там в вазах стоят травы и цветы, отдающие горьковатым, но не неприятным запахом. В центре комнаты стоит полутораспальная кровать, которую Джеймс трансфигурировал из нескольких парт и стульев, с нежно-зелëным бельëм. А вместо люстры на потолке зависли слегка сияющие белые цветы, которые чем-то напоминали розы. Они, правда, не настоящие. Джеймс тоже трансфигурировал их.       Джеймс постарался над интерьером для этой ночи. Он старался далеко не один вечер.       Джеймс кинул мантию-неведимку и карту Мародёров на прикроватную тумбочку, нервно сглатывая. У него в крови текло сладкое предвкушение.       Снейп же свалился в кровать, из-за толчка Джеймса. Он поднял на него недовольный взгляд, а потом осмотрелся. Поттер надеялся на похвалу и восхищение, но увидел только странно-отстранëнное выражение лица у своей мышки. Он прикусил губу, сдерживая жалкое выражение лица. — Давай… быстрее покончим со всем этим, — пробормотал Снейп смущённо, поднявшись на ноги и подойдя к Джеймсу.       Явно неуверенно он обнял талию гриффиндорца, прижав его ближе к себе. Боль Джеймса поутихла, из-за умиления от попыток Снейпа удержать доминирующую роль. Хотя, он не был бы против, если бы слизеринец решился быть сегодня сверху.       Джеймс с предвкушением коснулся затылка мышки рукой и, смотря прямо в чëрные глаза, поцеловал тонкие губы. Прошëлся по ним языком, пытаясь вобрать в себя Снейпа целиком и полностью.       Северус тянет его к себе на колени, не прерывая поцелуй. Даже не думая сопротивляться, Поттер только углубляет поцелуй. Его очки сталкиваются с кожей Снейпа, заставляя обоих ощутить дискомфорт. Ненадолго прервав поцелуй, Джеймс небрежно кинул очки на тумбочку возле кровати, а те, благодаря чарам, не пострадали.       Снейп втягивает его в ещë один продолжительный поцелуй, укладывая его спиной на кровать. Он навалился на Джеймса своим весом, заставляя последнего простонать. Гриффиндорец, на самом деле, легко может скинуть слизеринца с себя, всë же он не зря капитан квидиччной сборной своего факультета. Но он не скинет. Он будет наслаждаться весом такого желанного тела на себе и, если надо, отдаст себя на сегодняшнюю ночь.       Поцелуй становится всë развратнее, а и так тëмные глаза Снейпа становятся ещë темнее. Однокурсники оба томятся от желания, о чëм говорят осоловевшие взгляды и учащëнное дыхание обоих. Только слизеринец сдерживается. Вместо того чтобы накинутся на распростëртого Джеймса под собой, он скользит языком в его рот и обводит, кажется, каждую частичку. Поттер соврал бы, если бы сказал, что это не возбуждающе.       Конечно, нет. Это возбуждающе до боли в паху. Уже не сладостной, не томящей, а тягучей и явно неприятной. Член упирается в ткань боксеров, а твëрдая молния брюк только давит на перевозбуждëнную кожу сильнее, заставляя Джеймса задыхаться в поцелуе.       А Снейп пытку прекращать даже и не думает. Вылизывает его рот, встречается с его языком, чтобы снова показать своë доминирование, а ещë еле ощутимо гладит холодными пальцами кожу под шарфом гриффиндора, заставляя Джеймса снова застонать. Он даже не думает стыдиться своих звуков. Не со Снейпом.       Снейп прекращает поцелуй и отстраняется, только чтобы посмотреть в светло-карие глаза напротив. Одновременно похожие на его и одновременно с этим нет. — Снейп… — шепчет Джеймс, щурясь, чтобы увидеть свою мышку лучше. Всë же очки он оставил на тумбочке, а без них, увы, он видит ужасно плохо. — Думаю, что сейчас ты можешь называть меня Северусом, — шепчет в ответ слизеринец, улыбаясь краешками губ.       Джеймс под ним замер. Это первая улыбка мышки, которая была адресована ему, а не Эванс. Поттер сглотнул и явно неуверенно обнял Сне… Северуса за шею. Мерлин, как же давно он мечтал об этом…       Джеймс не заметил, как по его щекам начали бежать слëзы. — Поттер? Что случилось? Я сделал тебе больно? — взволнованно щебечет Северус, крепко обняв его в ответ. Джеймс хнычет и качает головой, не в силах произнести хоть слово.       Мышка прямо здесь. Прямо в его объятиях. И всë же… Что-то не даëт ему покоя. Что-то определëнно причиняет ему боль, а на ухо шепчется: «так быть не должно…» Что именно не так Джеймс понять не может.       Северус улыбнулся ему, он целовал его, а сейчас обнимает. Но что-то казалось ему мерзким и отвратительным в этой ситуации. Как бы он не хотел получить Северуса сейчас, он бы не смог. Он чувствовал себя мерзким, неправильным. — Я так не могу… — прошептал Джеймс, зажмурив глаза до белых мух под веками. — Я же… я же просто заставляю тебя… — Вчера тебя это не волновало, — задумчиво пробормотал Северус с лёгкой издёвкой, заставляя Джеймса жалко всхлипнуть и открыть рот для возражения, но Северус продолжил. — Поттер, ты серьёзно думаешь, что я бы сейчас проявлял такую активность, если бы я в самом деле был бы против? Думаешь, с моей стороны была бы хоть какая-то инициатива? Поверь, если бы мне было неприятно, то я бы даже не согласился бы на твоё предложение.       Слизеринец зарылся рукой в непослушные волосы гриффиндорца, притягивая его ближе к себе. Джеймс позволил себе зарыться лицом в воротник чужой рубашки. Нос защекотал запах разных трав, и он чихнул. Северус усмехнулся. — Кстати, Джеймс. Не Поттер, — спустя какое-то время всё-таки пробормотал гриффиндорец. На его щеках проступил лёгкий румянец. — Как скажешь… Джеймс, — хмыкнул Северус, медленно стягивая с Поттера школьную мантию.       На Джеймса нахлынула резкая волна смущения. Он даже не понимает почему. Вначале… Его это не стесняло. Ему нравилось то, что происходило. Ему и сейчас нравится, только сейчас… Северус не отверг его, когда Джеймс дал ему возможность. Это… Так приятно. По крайней мере Северусу нравится его внешность.       Тем временем слизеринец уже начал расстёгивать его рубашку. Джеймс неуверенно положил руки на его плечи и поднялся ладонями к затылку. Он слегка сощурился, вглядываясь в сосредоточенное лицо Северуса. Джеймс усмехнулся, поглаживая кожу затылка Снейпа через его волосы. Это всё так нежно. Так, будто это по любви. Поттер прикусил губу, сдерживая улыбку. — Джеймс… — выдохнул Северус, найдя губами сосок гриффиндорца. Тот не сдержал хриплого стона, когда чужой язык скользнул по чувствительной пуговке. Он слегка сжал чёрные волосы, решая притянуть ближе или оттолкнуть.       Решить ему не дали, ведь Северус снова захватил его рот в горячем поцелуе, одновременно с этим расстёгивая ширинку его штанов. Джеймс выдохнул от облегчения, когда на его член перестала давить ширинка. Он приподнял бёдра, пока чужой язык хозяйничал в его рту. Целоваться со всеми людьми так вкусно?       Северус прервал поцелуй и сдёрнул с Джеймса шарф. Он прижался губами к его шее, слегка вобрав его кожу в свой рот. Ох. Блядь. Останется след. Это должно разозлить Поттера, но ему это понравилось. Возможно… Из-за чувства принадлежности. — Се… — Джеймс прервался на хриплый стон, когда чужая рука сжала его член через ткань боксеров. — Ты что-то сказал? — Северус вздёрнул бровь, выглядя невозмутимо, пока его палец скользит по головке Джеймса. Тот издал звух похожий и на скулёж, и на хныканье. — Ну же, Джеймс, повтори для меня. Давай…       Пока Снейп доводит его одними лёгкими прикосновениями к члену, Поттер цепляется за одеяло под собой. Он раньше мог лишь баловать себя дрочкой, да мокрыми снами. А сейчас его трогал другой человек, ещё и его мышка. Это слишком хорошо.       Северус что-то хрипло шепчет ему на ухо, кусая хрящик, надавливая безымянным пальцем на местечко под яйцами Джеймса. Тот всхлипывает и закатывает глаза, пока чужая рука продолжает его изводить. Его тяжёлое дыхание смешивается с дыханием Северуса… Кажется, тому тоже очень нравится это.       На очередном медленном движении ладони Снейпа по члену Джеймса, гриффиндорец не сдерживается и, зажмурив глаза до белых мушек, спустил в свои боксеры. — Это было быстро, — послышался смешок с придыханием над ухом Поттера. Тот задрожал и заёрзал, сжимая пальцы ног. Его член уже снова полутвёрдый. Северус дразнит его. И… Он ему это позволит. — Сними с себя это тряпьё.       Прозвучало как приказ. Джеймс не должен его игнорировать. Он сдёрнул с себя трусы, слегка порвах их в процессе. Он сдержал стон, когда его члена коснулся свежий воздух. — Умница… — слизериниц поцеловал Поттера в щёку и в награду сжал набухшую головку. Гриффиндорец жалко захныкал, не зная, что понравилось ему больше: прикосновение к его члену или похвала. — Стой!.. Стой… Я же снова сейчас кончу, — Джеймс слегка отстранился и посмотрел в тёмные глаза напротив. — Могу я… Ну, знаешь, прикоснуться к тебе?       Северус какое-то время молча смотрел на него, а потом сел на его торс и положил руки Джеймса на свою мантию. Тот медленно стянул её, развязал зелёный шарф, освободив бледную шею под усладу собственных глаз, и спустился руками к пуговицам чёрной рубашки мышки. Он откинул всю одежду в сторону и сглотнул набежавшую слюну от вида тела Северуса. На коже виднелись бледные шрамы, один из которых тянулся от ключиц к лопаткам слизеринца. Он самый длинный и неровный. Джеймс наклонился к шраму и проследил языком дорожку вдоль бугристой тропинки. Послышался шумный выдох над ухом, и чужие руки вплелись в волосы гриффиндорца. — Джеймс… Тебе они нравятся? Шрамы? — голос Северуса прозвучал смущённо. — Нравятся, — Джеймс прикрыл глаза, кусая шрам на плече. Он похож на бывший ожог. — От чего это? — Ух… Это от чайника, — чужая рука дёрнула волосы Поттера, и тот отстранился. — Я хочу свести их. Шрамы. Я уже выучил рецепт зелья, которое сделало бы это.       Джеймс прижался губами к челюсти слизеринца и покачал головой. — Не надо… Не своди их. Это ведь показывает то, насколько ты сильный, — прошептал Поттер и, найдя подрагивающую ладонь Северуса, сжал её. — Они служат напоминаниеи того, что ты смог избежать более худшей участи.       В воздухе повисло недосказанное «мне они нравятся». Северус нервно выдохнул и отпустил взъерошенные волосы гриффиндорца. Тот с радостью склонился к ключице слизеринца, прихватив зубами край очередного шрама, отдалённо напоминающий сердце. Джеймс любовно провёл по нему языком, оставив в середине поцелуй. Северус над ним дрожал. — Северус… Сев… Твоё тело такое красивое, — восхищённо бормочет Поттер, оставив засос под тёмным соском Снейпа. На бледной коже две тёмно-коричневые пуговки мило выделяются. Джеймс не сдержался и каждую обвёл языком, обдав горячим дыханием. — Я не могу налюбоваться… Знаешь, ты как картина. На тебе оставил мазки неопытный художник, но…       Джеймс замолк, чтобы провести дорожку поцелуев и слабых укусов вниз по животу Северуса. Послышался сдавленный хрип и стон. Джеймс почти кончил от этого. Ему нравилось доставлять мышке удовольствие. Он чувствовал гордость, когда сдержанный Северус стонал. — Но кто-то более искусный заставил тебя ожить, — Джеймс сбился на шёпот, потеревшись носом об торчащие из-под штанов тёмные грубые паховые волоски. Возможно, это сравнение с картиной грубое, ведь человек сам себя рисует, но гриффиндорец видел свою мышку таким. Таким… — Прекрасным… Прекрасен.       Джеймс подавился собственным стоном, пока пытался облизнуть член Северуса через штаны. Ох. Мышка не надела нижнее бельё. Поттер зажмурил глаза, губами найдя головку чужого члена, и надавил языком на дырочку уретры. Он почувствовал солоноватый вкус даже через ткань штанов. Какой же Северус вкусный… Вообще законно быть таким идеальным? Джеймс пришёл в себя от довольного стона сверху и крепкой хватки у себя на волосах. Это было поощрение, верно? Поттер надеется, что это оно, пока продолжает скользить языком по очертанию головки Северуса. Приятно. Приятно доставлять удовольствие Снейпу, приятно ощущать его естество у себя во рту, приятно просто быть тут с ним. Джеймс тяжело дышит, сжимая бёдра слизеринца слишком сильно. Останутся синяки. Он сжал ещё чуть сильнее. — Джеймс, — взрыкнул Северус, оттягивая вихрастую макушку от себя. Он выглядит… Смущённым. И уязвимым.       Джеймс судорожно сглотнул и осоловело моргнул, приходя в себя. — Ох, прости. Я кажется сжал твои бёдра слишком сильно, — Поттер нахмурился и поджал губы. Вот блядь. Нехватало ещё всё к хуям испортить. — Всё в порядке, я просто… — Северус прикрыл глаза и осторожно слез с Джеймса. Тот обеспокоенно посмотрел на него и медленно сел. — То есть ты… Ты так нежно всё делаешь. Мне нравится, очень нравится, но я просто… Не знаю, не верится во всё это.       Конец речи Северус пробормотал себе под нос, но Джеймс его услышал. Он прижался к слизеринцу и расслабился, когда его талию обвила рука Снейпа. — Почему не верится? — спросил Джеймс спустя некоторое время. Северус вздохнул, посмотрел на него необычным взглядом, что Поттер покраснел, и прижал к себе. — Ты хоть понимаешь, как себя ведёшь со мной? Не как с любовником на одну ночь, а как с любимым, — слизеринец усмехнулся и прижался своим лбом к его. — Хочешь скажу тебе правду?       Джеймс сглотнул, занервничав. Он притёрся своим носом с чужим, чувствуя интимность момента. Он, блядь, далеко не спец в делах любовных, но взгляд Северуса уж точно он определил, как очень нежный.       Гриффиндорец резко кивнул. — Я бы никогда не согласился на такое предложение, если бы его сделал не ты. Понимаешь, По… Джеймс? — Джеймс понял, но ничего не ответил. У него будто ком в горле встал от всех чувств, что его сейчас заполнили. Северус продолжил хриплым голосом. — Я люблю тебя. — А как же Эванс? — прокашлявшись, спросил Поттер. — Она моя лучшая подруга. Ты… Ревновал? — Северус удивлённо посмотрел на него, а потом лукаво улыбнулся, притянув ещё теснее к себе. — Поверь, ты мне нравишься гораздо больше. К тому же, у Лили не член.       Со смешком Северус поцеловал его, а Джеймс с отчаянием обнял его за шею, всхлипнув ему в губы. Его любят. О, Мерлин, его чувства взаимны… На глаза навернулись слёзы, пока Северус долго и томно целовал его, а он пытался целовать в ответ.       Руки мышки скользнули к его заднице, и Поттер двинулся назад, пытаясь показать, что готов. — Смазка. Сейчас, — прорычал Северус.       Джеймс торопливо подчинился, достав из-под подушки бутылёк смазки. Снейп в награду поцеловал его плечо, забирая из рук бутылочку. Он открыл её и принюхался. — Банан, — он хмыкнул и выдавил себе на руку смазку. Он размазал её по пальцам и потёр, согревая.       Северус скользнул одним пальцем в анус Джеймса без поддразнивания. У них обоих уже не хватало на это терпения.       Поттер зашёлся нервным хныканьем. Снейп прижался поцелуем к его виску, прошептал что-то нежно, медленно двигая пальцем внутри Джеймса. Тот сжался, хватаясь за плечи слизеринца. — Не бойся… — шепчет Северус, скользнув губами по шее гриффиндорца, пока Поттер пытается сдержать себя и не слезть с этого чёртового пальца. — Не надо так сжиматься, милый. Ты ведь хуже себе делаешь. Расслабься, давай. Это будет приятно, обещаю. Просто доверься.       Северус нежно поглаживает волосы Джеймса, всё ещё слегка двигая пальцем. Поттер тяжело дышит ему шею, царапая его спину. Он думал, что это сразу будет приятно. Что это ни чуть не больно. Но это всё же очень неприятно. Его успокаивает только то, что Северус отвлекает его своими ласками и словами. Джеймс даже задрожал, когда его назвали таким нежным, родным «милый».       Северус целует его, медленно проталкивая второй палец. Джеймс терпит и крутит задницей, пытаясь привыкнуть к ощущению заполненности. Это уже не так больно, как в начале.       Северус раздвинул пальцы в стороны и надавил внутри на что-то, из-за чего Джеймс заскулил, обмякнув в руках слизеринца. — О. Нашёл, — Снейп ухмыльнулся, продолжая проходиться пальцем по этому бугорку, заставляя Джеймса стонать и кусать губы. Это кажется простата. Поттер читал, что именно из-за этой штуки секс между двумя парнями приятен обоим. Что же… Не соврали.       Северус добавляет третий палец, что Джеймс не ощущает. Он может сейчас ощущать только то, как об его простату трутся. Снейп тянет его для поцелуя, и Поттер с трудом отвечает. Джеймсу кажется, что он тонет в своих чувствах и ощущениях. Ему так хорошо, что он снова готов кончить. — Сев… Я люблю тебя… — прохныкал Джеймс, насаживаясь на пальцы Северуса. Тот рычит совсем по-животному, вытаскивая из него пальцы с хлюпающим звуком.       Снейп бормочет что-то нежное, толкаясь в него своим членом. Джеймс жмурит глаза, когда большая головка входит внутрь, и стонет. Ох. Как же это хорошо… Они сейчас так близко. Это так приятно, так хорошо, так нежно. Джеймс снова стонет, когда Северус толкается в него. — Милый… Ты такой тугой и горячий, — шепчет мышка ему на ухо, заставляя задыхаться и двигаться ему на встречу.       Они снова целуются, сплетаясь языками. Им обоим безумно хорошо, что слышно по синхронным стонам. Северус сжал член Джеймса, и тот вскрикнул, толкнувшись на встречу. Слизеринец бормочет ему на ухо о том, как он его любит, и гриффиндорец в ответ хнычет, отчаянно цепляясь за него. Поттер никогда не чувствовал себя лучше, чем сейчас. Сейчас, когда он вместе с любимым слиты в единое целое.       Первым кончает Джеймс. Следом идёт Северус, изливаясь ему на бёдра. Оба тяжело дышат, смотря на друг друга с нежностью и улыбками на лицах. — Ты будешь моим? — смущённо шепчет Джеймс. Это прозвучало слишком уязвимо. — Конечно, милый.       И Джеймсу кажется, что это навсегда. Северус подтверждает это томительным поцелуем.