Тёмное одиночество

***

Володя всегда был уверен в своей правоте. Мужчина и женщина — это была его идеальная модель отношений, которую он не подвергал сомнению. Он часто смеялся с ребятами, обсуждая "гомиков" и их предпочтения, по типу: хуй в заднице - клево. И ведь, совсем не подозревая, что кто-то может быть других взглядов на этот счёт. С друзьями все было как прежде, он чувствовал себя комфортно. Но, единственного друга считал достаточно близким, чтобы просто поболтать, посмеяться, и ничего не больше. Калюка был рядом с ним почти года два, что Русый даже не задумывался о том, что тот может чувствовать что-то большее. Они сидели в его квартире, выпивая спиртное и обсуждали какие-то пустяки. Вова видел, что Влад какой-то не такой, что что-то не так, но не мог понять, что именно. Он продолжал разговаривать, стараясь не обращать внимания на напряжение, которое все усиливалось с каждым прерывистым вздохом Калюки. — Вов, я хочу тебе кое-что сказать, — произнес Влад, его голос звучал неуверенно, почти растерянно. Вова поднял брови, но не придал этим словам особого значения. — Что, опять о политике? Ты же знаешь, что мне на это плевать, — усмехнулся он, покручивая бутыль с алкоголем в руках, подкрадисто глядел на друга. Калюка покачал головой и, кажется, собирался что-то добавить, но слова комом застряли в горле, не давая сказать. Вова не мог понять, что происходит. На этот раз было что-то странное в его взгляде, что-то новое.. странное и пугающие. — Володь, я хочу, чтобы ты знал, — Влад сделал паузу, его рука потянулась к бутылке, но он не взял ее. — Я люблю тебя. Я не могу больше молчать об этом. Эти слова прозвучали, как удар молнии. Вова замер, не веря своим ушам. Голова опустела внезапно, и были слышны лишь слова парня, что эхом звучали в мыслях. Он почувствовал, как по телу пробежала волна отвращения, которой не мог сдержать. Все внутри него протестовало. Он не мог поверить, что это говорит Влад — тот самый Влад, с которым они дружили, и были чуть ли не родные братья. Это было... попросту невозможно. — Что? — выдохнул Иванов, его голос стал хриплым и, будто бы серьёзным. Он не знал, как реагировать, не мог понять, что происходит, но его реакция была мгновенной, и слова просто лились с его рта так быстро, что и сам не понимал, что творит. — Ты... ты с ума сошел? Ты реально решил, что это нормально... — разочарованно покачал головой Володя. — Мы с тобой - друзья, нахрен, друзья! Как ты, вообще мог? — Он встал, резко откидывая стул, стоящий возле его ног. — Ты что, ебанутый!? А темноволосый молчал. Но лицо говорило все за себя, оно побледнело. И даже не обращая внимания, Вова продолжал говорить, его слова несли в себе все больше злобы и омерзения. — Я думал... Мы с тобой не такие, как эти, как все эти дегенераты! – сплюнул Иванов. — Ты... ты не представляешь, как это отвратительно! — крикнул Володя, да так, что горло запершило. — Я не могу быть рядом с кем-то, вроде таких... — выдохнул он устало, проводя ладонью по лицу. — Блять, ненавижу тебя. Калюка тихо слез с подоконника, его глаза были полны боли, но он молчал, прикусив губу. Он не спорил, не пытался оправдаться. Он просто стоял, уставившись в пол, как будто вся его жизнь обрушилась на его голову. — Ты не понимаешь, — сказал Влад, его голос был едва слышен. — Я не хотел этого, Вова. Я сам не осознавал этого, но хотел быть честным с тобой.. — Да к хуям эту честность! А ты иди нахуй, Влад. Ты не нужен мне с такими взглядами! Ты не такой, ты... мерзок. — накинув на себя куртку, Иванов презрительно в последний раз взглянул на.. знакомого, и ушёл. Старший пытался его остановить, крича вслед, но Володя не слушал его. Его собственный голос звенел в ушах. Он хотел, чтобы это все исчезло, чтобы его друг, тот самый Влад, вернулся к нормальному состоянию. Он не мог принять, что это произошло, и что теперь они стояли, оградившись невидимым стеклом. Иванов был готов кричать, давить его, чтобы Влад понял, что все, что произошло, это ошибка. Ошибка, которую они оба не могли исправить. Вова остался один. Его сердце бешено колотилось. Он не мог успокоиться, чувствовал, как его собственная ярость утихает, и на смену ей приходит ужасное чувство пустоты. Но не осознал, что это было началом конца. Прошло несколько дней. Иванов пытался забыть ту сцену, успокоиться. Он думал, что Калюка как-то остынет, что он сможет объясниться, и все станет нормальным, как было раньше, что все вернется в привычное русло. Но вдруг он получил сообщение. Не от Влада, а от Артёма, его брата. "Вова, мне нужно тебе кое-что сказать. Ты должен был знать. Влад... он больше не с нами. Он покончил с собой." Вова почувствовал, как его мир рушится. Он пытался найти слова, но не мог. Он даже не знал, что думать. Как? Почему? Это не укладывалось в голове. Он не мог поверить, что это правда. Он помнил, как вчера еще был рядом, как смотрел на Влада с невыносимым отвращением, как говорил ему вещи, которые теперь резали его душу. Он помнил его лицо, его глаза, полные боли, перед тем как уйти. И сейчас, спустя несколько дней, он осознал, что темноволосый не сможет больше прийти, не сможет больше взглянуть на него. Он сам отдал себя на растерзание, думая, что Вова не поймет. И он был.. прав. Вова, бежал к Артёму. В голове был бардак, что мешал думать и нормально рассуждать о произошедшем. Он не знал, что сказать, он не знал, как оправдаться. Он хотел просить прощения, но все, что он мог сделать — это молча сидеть в тени смерти, зная, что его жестокость привела к тому, что он потерял человека, который когда-то был ему близким. Он почувствовал, как горло сдавливает, и слезы не могли выйти. Он знал, что теперь уже не сможет исправить ничего. Он знал, что Влад ушел, и с ним ушла его последняя надежда на искупление. Он не мог сказать «прости», и теперь никогда не сможет.