Между болью и надеждой

Роберту Чейзу до одури хочется поцеловать своего начальника. Зачем? Ну кто ж его знает. Раньше Чейза радовала возможность зацепить красотку в баре после работы, теперь его радует каждая секунда, когда внимание Грэгори Хауса направлено на него. Подколка, похвала, ответственное задание – всё это заставляет внутренности Чейза переворачиваться, а сердце пускаться вскачь. Роберт не сходит с ума, нет. Он взрослый парень и может держать себя в узде, но ранее незнакомые чувства подобны весеннему ветру – оживляют и бодрят. Чейз ещё никогда не ощущал себя настолько живым, как сейчас. Никогда его сердце не замирало при виде объекта воздыхания, пропуская удар, и никогда оно затем не начинало стучать так быстро, что ещё немного и до сердечного приступа недалеко. Почему именно Хаус? Да чëрт его знает. Просто иногда он так посмотрит своими льдисто-голубыми глазами, что голова идёт кругом. Кэмерон же влюбилась в него. А почему Чейзу нельзя? Да можно. Правда Кэмерон ничего не перепало, но у неё хотя бы свидание было. «Так нечестно», – решил Роб и в его голове созрел план, на который он долго не мог решиться. Вторник. Дело оказалось непростым. Команда Хауса пять дней трудилась ради спасения милой блондинки, которая оказалась милым блондином, но суть не в этом. Все уже разошлись по домам, и только Хаус остался сидеть в полумраке своего кабинета, размышляя о чём-то, бог весть о чём. Чейз всегда задумывался над тем, что же волнует Хауса, какие мысли его одолевают, о чем он рассуждает, но его босс – нечитаемая книга. – Ты почему ещё здесь? – спрашивает Хаус застывшего в дверях австралийца. – Да так. – решительность Чейза куда-то испарилась. – Ну раз так, иди домой, нечего над душой стоять. – Хаус поднялся из-за стола и встал напротив подчинённого. – Я.. – Чейз собирался что-то сказать, что-то важное, заранее отрепетированное, но все мысли вмиг покинули его голову, а щëки предательски бросило в жар. Хаус стоял слишком близко, его глаза смотрели слишком пронзительно. Чейз сглотнул. – Златовласка, ты выглядишь так, будто хочешь меня поцеловать. – лицо Хаус не выражает абсолютно ничего. Он не улыбается, не хмурится. Просто смотрит. Голос пропитан сарказмом, но в глазах на секунду мелькает жалость и понимание?.. Возможно, Чейзу показалось. Но не сдавать же назад. – Я хочу. – тихо говорит Роб и перестаёт дышать. Хаус усмехается, но затем вновь становится серьёзным. Он подходит ближе и смотрит прямо на Чейза. Он не кричит, но от его слов внутри Чейза что-то ломается: – Не занимайся глупостями. – говорит он, а после уходит, не оборачиваясь. Знает ли Хаус о чувствах Чейза? Конечно, знает. У того всё на лице написано. Разделяет ли Хаус эти чувства? Чейз определённо интересует его больше остальных, но он никому в этом не признается, даже себе. На следующий день Чейз не приходит на работу, достаёт все свои запасы спиртного, вливает их в себя и, особо не думая, вызывает такси и едет к Хаусу. Грэг не спит, несмотря на то что уже глубокая ночь. Нога болит, викодин не помогает, поэтому он пытается занять себя чтением какого-то медицинского журнала, когда слышит стук в дверь. На пороге стоит его Златовласка. Его приход не особо удивляет Хауса. Но после непродолжительного молчания Чейз открывает рот, и, о боги, лучше бы он этого не делал. – Если вы не хотите целоваться, может, переспать хотите? – потому что Хаус хочет. – Ты пьян. Было бы жестоко использовать тебя в таком состоянии. – отвечает Грэг, уже намереваясь закрыть перед носом неугомонного австралийца дверь, как тот произносит с издевательской интонацией: – Разве вам не плевать? – и Хаусу действительно плевать, поэтому он впихивает Роберта в квартиру, захлопывает дверь и впечатывает этого глупого мальчишку в стену, попутно отбрасывая трость в сторону. – А вы не собираетесь сдерживаться. – усмехается Чейз. Ему в равной степени сносит крышу от страха и предвкушения. – Либо заткнись, либо убегай с поджатым хвостом. Учти, что больше я такой возможности тебя не представлю. Потом можешь не жаловаться Кадди, что злой начальник тебя изнасиловал. Чейз не пытается уйти. Зачем? Он несколько месяцев изводился от этой необъяснимой тяги к боссу. Было бы глупо отступать, когда тот смотрит на него с таким диким желанием. Расценив бездействие Роберта как согласие, Хаус хватает того за галстук и тянет на себя. Чейз повинуется, запрокидывая голову и чувствуя горячее дыхание босса, пока он шепчет ему на ухо: – Куда ж тебя занесло, Златовласка? А затем Хаус кусает его мочку, и Чейз вскрикивает. Хаус зажимает его рот рукой, а сам покрывает шею подчинённого хаотичными поцелуями, которые больше напоминают грубые щипки. Наверняка, останутся засосы. Чейза будто парализует, он не решается шевелиться, полностью отдаваясь в руки босса, но не может удержаться от болезненного стона, когда тот коленом раздвигает его ноги, задевая чувствительную зону. Руки Хауса наконец справляются с галстуком и принимаются расстëгивать рубашку Златовласки. Пуговица за пуговицей. Хаус не торопится, действует уверенно и выверенно, не создавая лишней суматохи. Свет в квартире не горит, поэтому, когда рубашка оказывается на полу, Хаус на ощупь продвигается на кухню, утягивая Чейза за собой и включая маленькую лампочку. – Сними штаны. – говорит Хаус Роберту, и это не просьба, а приказ. – А вы куда? – Чейз нервно заламывает руки. Хаус не отвечает и молча выходит из кухни. Мальчишка до ужаса его раздражает. Постоянно что-то болтает, крутится рядом, так соблазнительно хлопает ресницами.. Роберт не понимает, куда ушёл начальник, но тот ведь попросил, нет, приказал снять штаны, а значит он всё ещё хочет его, не так ли? Конечно, Роберт подчиняется, но после штанов идут трусы, а Хаус про них ничего не сказал, и Роб зависает, не зная, как поступить. Хаус возвращается на кухню с тюбиком смазки и закатывает глаза, видя своего подчинённого без штанов, но в трусах. – И долго ты будешь мяться? – сухо бросает он. – Я.. – Мне тебя через бельё трахнуть, Златовласка? – рявкает он и сам стягивает с Чейза трусы. Хаус злится, его бесит всё происходящее, бесит этот чертёнок на его кухне, абсолютно голый и такой нерешительный. Чего он хочет? Сам припёрся, а теперь смотрит на Хауса своими зелёными глазами и непонятно чего ждёт. Грэг понимает, что поступает как сволочь. Мальчик пьян и, кажись, влюблён, следовало бы отправить его домой, но так сложно устоять, когда у тебя есть власть над человеком. Грэг понимает, что поступает как сволочь. Но в конце концов он и есть сволочь, и Чейз об этом знает. Хаус разворачивается Чейз к столу, заводит его руки за голову в замок и укладывает за затылок на деревянную столешницу. Вновь подключается колено, грубо раздвигающее ноги Роберта. Хаус на секунду останавливается, любуясь мальчишкой на своём столе. На такое зрелище у любого бы встал, и Грэг не исключение. Поэтому он расстëгивает свои брюки, освобождая уже колом стоящий орган и принимается несколько минут надрачивать себе одной рукой, пока вторая ласкает спину Чейза. Не медля больше, Хаус выдавливает на колечко мышц подчинённого немного смазки и вводит в него сразу два пальца. – Ввы у меня первый мужчина. – шепчет мальчик под ним подрагивающим голосом. – Я знаю, Чейз, знаю. – Хаус добавляет третий палец, и мальчик вскрикивает от боли, когда длинные пальцы босса начинает растягивать его анус. Другой рукой Хаус накрывает член Чейза и начинает поглаживать его, и это почти нежно, и Чейз готов превратиться в лужицу от этих прикосновений. Через несколько мгновений Хаус достаёт пальцы из задницы Роберта и приставляет к ней свой налившийся кровью орган. – А теперь, Златовласка, расслабься и не кричи, а не то я тебя ударю. – говорит он и медленно, не желая причинять лишнюю боль бедному влюблённому мальчишке, несмотря на сказанную грубость, входит в него. Рука Хауса накрывает член Чейза, вторая рука мягко поглаживает его по спине. В первые минуты Роберт не испытывает ничего кроме боли, но, когда босс входит в него наполовину и останавливается, сам начинает тереться о руку Хаус, за что получает несильный шлепок по заднице. – Не наглей, принцесса. – шепчет Грэг и сам начинает водить рукой по члену Чейза, ловя экстаз с того, как его мальчик извивается под ним. Принцесса оказывается очень нежной, Хаус понимает, что вот-вот и Роберт кончит, а потому отрывает свою руку от члена подчинённого и одним толчком входит в него до самого конца, слегка наваливаясь на Чейза сверху. Чейз вскрикивает, и из его глаз начинают катиться слëзы, но он ничего не говорит, потому что слова ни к чему. Хаус начинает двигаться в Чейзе, не слишком резко, меняя угол, пока не чувствует, как по телу мальчишки проходит волна дрожи, а сам он не всхлипывает от контраста ощущений. На смену боли приходит удовольствие, и стоит Хаусу дотронуться до члена Чейза, как тот кончает. Грэг следует его примеру после несколько минут интенсивных движений внутри мальчишки, но на этом останавливаться не желает. С пошлым звуком вытаскивая свой член из задницы Роберта, Хаус поднимает его со стола и разворачивается к себе. Лицо мальчика всё в слезах и слюнях, взгляд размыт от испытанного оргазма, губы выглядят слишком хорошо, и Хаус еле сдерживает себя от того, чтобы поцеловать их. Грэг убеждает себя, что не будет целовать Чейза в губы, потому что тот всего лишь возможность удовлетворить инстинкты, и ни к чему тут эта романтика. Вместо этого он усаживает Чейза на стол и пару секунд любуется этим сексуальным мальчишкой, после чего накрывает его ухо своим ртом и начинает посасывать с таким пошлым причмокиванием, что у Чейза моментально встаёт. Он тянется рукой к своему члену, но Хаус останавливает его и заводит руки мальчика за спину, не отрываясь от его уха. Чейз разочарованно вздыхает. Хаус спускается от уха ниже, доходит до левого соска Чейза и прикусывает его, а после начинает вбирать его в себя губами, и Роберт не может сдержаться, он вновь хочет дотронуться до себя, за что получает слабую оплеуху по лицу и грозный взгляд. – Ещё раз ослушаешься меня, и я выпорю тебя ремнём, Златовласка. – говорит Хаус и переключается на другой сосок Чейза, а тот в свою очередь задумывается над тем, что ремень от Хауса это не так уж страшно и жутко сексуально, но до греха доводить не решается. Хаус ласкает тело Роберта руками, нажимает на какие-то точки, после чего мальчик вскрикивает от удовольствия. Грэг хороший врач и в постели далеко не дилетант, поэтому он знает, как заставить мальчишку извиваться и стонать от своих прикосновений. Хаус опускает взгляд на член подчинённого, и ему даже становится жаль беднягу, орган так налился, что выглядит болезненным. Сам Хаус тоже нуждается в определённых действиях, но сначала нужно заняться мальчишкой. – Златовласка, прекрати хныкать и попроси. – шепчет он на ухо Чейзу, воркуя руками вокруг паха Роберта, но не дотрагиваясь до члена. – Ха-хаус, п-пожалуйста.. – просит Чейз. – Что, пожалуйста? – издевается босс. – Ну пп-п-ожалкйстааа. – голос мальчишки срывается, и Хаус сжалившись, накрывает член Роберта своей большой и горячей ладонью и принимается активно водить ею, другой рукой наматывая волосы Чейза на руку, доводя свою принцессу до предела. – Вот умница. – шепчет Грэг, после того, как Чейз кончил второй раз, а затем, не давая тому опомниться, переворачивает его на живот и вставляет по самые яйца. Грубо, грязно, больно. Одна рука Хауса всё ещё наматывает на себя волосы Роберта и оттягивает их, заставляя того запрокинуть голову, вторая с силой давит на поясницу, прижимая подчинённого к столу. Хаус входит и выходит из тела мальчишки, и Чейз впервые в жизни понимает, что люди имеют в виду, когда используют слово «трахнуть» вместо «заняться сексом или любовью». Наконец босс в последний раз входит в Роберта, а затем кончает и в него и на него, после чего уходит, оставляя мальчишку одного на кухонном столе. Грэг знает, что поступил как сволочь. Но ему не жаль. Чейз сам припёрся к нему и сам решил остаться. Хаус ясно дал понять, что не разделяет его чувств, но почему бы не воспользоваться тем, что мальчишка оказался настырным? Да, Грэг знает, что он сволочь. И нет, ему не жаль. Но что-то внутри него сжимается, когда он, выходя из душа, слышит тихие всхлипы на кухне. Хаус достаёт из шкафа чистую одежду и бельё, застилает диван, берёт влажные салфетки и идёт на источник звука. Роберт сидит под столом и не обращает внимания на босса. – Вылезай. – говорит Хаус, но Роберт не реагирует. – Чейз. – в голосе слышится раздражение. Роберт вспоминает слова Хауса о ремне и съëживается, но что за глупость, не выпорет же он его в самом деле? Однако проверять не хочется, и Чейз выбирается из-под стола. Хаус окидывает мальчишку взглядом. Его бесит, что Чейз смотрит под ноги, а не на него, и он осторожно берёт Роберта за подбородок и тянет. – Не трогайте меня. – просит Чейз тихо, поднимая глаза на босса, но не двигаясь с места и не скидывая крепкую руку. Мальчик плачет, а Грэг знает, что поступил, как сволочь, но будет ложью, если он скажет, что не сделал бы так снова. Хаус игнорирует слова Чейза. Достаёт салфетку и вытирает ей тело Роберта от спермы, затем подводит к кухонной раковине, включает прохладную воду и самостоятельно умывает тому лицо. Наливает стакан воды и ждёт, пока Чейз выпьет его до дна, а после за руку уводит его в гостиную, где вручает чистую одежду и говорит, чтобы тот ложился, указывая на застеленный диван. – А с вами нельзя? – тихо спрашивает мальчишка, и Грэг поражается его наивности и смелости. – Нет. – отрезает он и уходит к себе. Грэг никак не может уснуть, думая о том, что завтра Чейзу будет ой как нехорошо, потому что первый секс с мужчиной всегда заканчивается болью на следующий день, а учитывая, с какой грубостью Хаус брал Чейза, его задница будет болеть как минимум несколько дней. После пары часов размышлений Грэг встаёт, убеждая себя, что это ничего не значит и что в нём говорит врач, достаёт из аптечки какую-то мазь и идёт в гостиную. Роберт спит на животе, и Хаус очень осторожно, чтобы не разбудить его, присаживается на пол и спускает ему штаны. Белья на Роберте нет, и Хаус сразу видит истерзанную задницу своего мальчика и подрагивающий анус. Он выдавливает мазь и аккуратно растирает её по сфинктеру Чейза, после чего возвращает на место штаны, и не задерживая взгляда на лице Роберта, уходит и, наконец, засыпает. Роберт не спал. Но как бы Хаус не был хорош, он об этом не догадался, потому что Роб тренировался пародировать сон всё детство. Когда босс снял с него штаны, у Чейза внутри всё сжалось от страха, на секунду ему подумалось, что Хаус хочет трахнуть его во сне, но он прогнал эти мысли. С Чейзом обошлись грубо и жестоко, но он сам это позволил, не так ли? И несмотря на случившееся, Чейз не считал Хауса монстром, который будет насиловать его «спящего». Но чего Роберт точно не ждал от своего босса, так это проявления подобной заботы. Однако Роб слишком устал, чтобы анализировать действия Хауса во время секса и после него. Он подумает обо всём завтра. Завтра настало слишком быстро. Чейз проснулся от яркого солнца, которое светило ему в глаза, и попытался сесть, но понял, что сегодня лучше от этого воздержаться. Роберт не сразу понял, где он, а когда вспомнил, то огляделся вокруг в поисках хозяина дома, однако никого не обнаружил. На прикроватном столике лежали телефон, записка, ключи и чистая одежда. Роб посмотрел на время – 12.00. Тогда он взял записку и прочëл: «Златовласка, я уехал на работу, и жду тебя на ней до 14.00, а не то ночное дежурство тебе обеспечено. Квартира в твоём распоряжении, но, ради бога, не ищи мой личный дневник, там всё равно ни слова о твоей прекрасной попке. На столе кое-какие таблетки, выпей. Дверь запри на ключ» Роберт принял душ, выпил то, что оставил ему Хаус, надел оставленную голубую рубашку, которая оказалась ему слегка велика, и брюки, которые, к счастью, с ремнём сели нормально, вызвал такси и поехал на работу. По дороге в Принстон-Плейнсборо Роберта охватил спектр чувств. Он не знал, как теперь смотреть на Хауса. Что для того значит их совместная ночь? Для Роберта она значила всё, и он даже не злился на босса за то, что тот разложил его на столе как уличную шлюшку. Конечно, больно и обидно, но.. но как же Роб привязан к этим льдисто-голубым глазам и издевательской полуулыбке. После того, как Хаус оттолкнул его, когда он пытался его поцеловать, Роберт и подумать не мог, что босс может хотеть его. Однако вчерашняя ночь свидетельствует об обратном. Но желание трахаться вовсе не говорит о глубоких чувствах Хауса к нему. Роберт не питал на этот счёт ложных надежд и лишь пытался разобраться, хватит ли ему того, что может предложить Хаус, если он вовсе не решит сделать вид, что ничего не было. Чейз вошёл в кабинет, где уже сидела вся команда и обсуждала дифдиагноз, а Хаус что-то писал на доске. – Доктор Чейз, как здорово, что вы решили удостоить нас своим присутствием. – в глазах Хауса ни намёка на сожаление за боль, которую он причинил Роберту, ни намёка на радость от встречи и вообще ничего, кроме привычного сарказма. – Где ты был? – задал вопрос Форман. – Мы звонили, но ты не отвечал. – Голова с утра раскалывалась, решил дождаться, пока подействует лекарство. Над чем мы работаем? – Девушка, 25 лет, не спала 10 дней, у неё отказала печень, но её подружка великодушно пожертвовала ей часть своей, поэтому нам надо быстро понять, от чего она умирает. – ввёл в курс дела Чейза Хаус. – Возможно это – Роберт не успел договорить, потому что Форман перебил его: – Это что, засосы?! – В смысле? – не понял Чейз. Хаус переключил своё внимание с симптомов на доске на засосы на шее Чейза, которые так поразили Формана, и подтвердил: – Да, именно они. – Кажется, мы определили источник твоей головной боли. – поддела Кэм. – Успокойтесь, вы как дети малые. – закатил глаза Роберт и хотел было вернуться к пациентке, как Хаус с таким искренним любопытством спросил откуда они, будто не сам их оставил. – Вас это не касается. – отрезал Роберт, молясь, чтобы никто не заметил его красных щëк. Чейзу нужно было собраться с мыслями, а потому он принялся готовить себе кофе, стараясь не думать о чëртовом докторе с тростью, который что-то обсуждал с Форманом и Кэм, и о том, как этот же чëртов доктор с тростью трахал его на столе своей квартиры предыдущей ночью. Роберт посмотрел на стол, за которым сидели его коллеги, и в голову полезли всякие мысли о том, что если бы Хаус захотел взять его здесь, Чейз бы позволил. Он бы вообще многое ему позволил. – Чейз. – та же властная интонация, что ночью. – Извините, я задумался. – Оставь свои влажные фантазии и вернись, пожалуйста, к работе. – Нет у меня никаких фантазий. – пробормотал Роберт, не решаясь взглянуть на босса. – Я очень рад. А теперь, будь добр, посмотри историю болезни и дай мне какую-нибудь идею. Чейз ознакомился с анамнезом, ходом болезни и записями своих коллег, а затем сопоставил их с симптомами на доске. – Тут сказано, что у них была собака. Название породы созвучно с названием кактусов в африканском регионе. Среднестатистические американцы в большинстве своём не видят разницы между щенками и полевыми собачками, а последние могут быть носителями, например, чумы. – и только после всей своей речи Чейз решился поднять глаза на Хауса в надежде увидеть в них хоть что-нибудь. – Неплохо. – наверное, похвалил он. – Пойдёмте проверим, права ли наше Златовласка. – обратился Хаус ко всей команде. Роберт оказался прав, это действительно была чума. Звучит, конечно, ужасно, но современной медецине она не так страшна. Пациентке назначили лечение. Кэмерон и Форман заполнили все бумаги и вскоре ушли домой. А Чейз не знал, куда себя деть. Сначала он прятался в туалете, ожидая, когда его коллеги уйдут, а теперь хотел было вернуться в кабинет, чтобы встретиться с Хаусом, если он ещё там, но сомневался в том, что это хорошая идея. Роберта так бесила эта неизвестность. Важен ли он Хаусу или это всего лишь секс на одну ночь? После долгих метаний он всё же решил поговорить с боссом, но не нашёл того в кабинете, а потому уехал домой. Если кто-нибудь спросит, плакал ли Роб в подушку этой ночью, он скажет нет. Если кто-нибудь спросит, соврал ли он, он скажет да. На следующее утро Чейз снова опаздывает на работу. Всего на полчаса, и, когда он влетает в кабинет, видит, что все только раскачиваются, но всё равно получает выговор от босса, который о чём-то разговаривал с Уилсоном: – Златовласка, ладно вчера, а сегодня у тебя какие оправдания? – спрашивает он со своей привычной «я не издеваюсь» интонацией. – А что было вчера? – интересуется Уилсон, и Чейз смотрит на Хауса с вызовом, но тот молчит и его взгляд так красноречив, но не читаем. – Чейз прогулял полдня из-за якобы головной боли. – отвечает Кэм. – Но на самом деле он всю ночь развлекался с подружкой. – добавляет Форман. – Да пошли вы. – бросает Роберт и это относится преимущественно к одному человеку, но никто не замечает подрагивающего голоса австралийца. Он вылетает из кабинета, и ему отчаянно хочется закурить, но он не курит, поэтому не придумав ничего лучше, идёт в клинику отрабатывать часы Хауса, за что даже не надеется услышать спасибо. – Что это с ним? – нарушает тишину Уилсон. – Понятия не имею. – лжёт Хаус, и Джеймс это знает. Никаких особых дел сегодня нет, поэтому после добровольной работы в клинике, Чейз уходит домой, не желая видеть своего начальника с его пронзительными голубыми глазами. Он думает о том, что Хаус не придаёт никакого значения тому, что между ними было, а значит бессмысленно на что-то надеяться. Но отчаянно хочется наплевать на голос разума и вновь постучать в дверь босса, чтобы проверить, будет ли в его глазах то желание. Однако гордость и обида не позволяют Роберту этого сделать, и он сбегает от внешнего мира, проваливаясь в царство сновидений. И нет, ему определённо точно не снится, как обладатель льдисто-голубых глаз ласкает его голое тело. Когда Роберт заходит в лифт больницы, до работы ещё полчасс – сегодня он не опоздал. За прошедшую ночь он решил, что не будет больше бегать от Хауса и не будет искать в нём намёков. Да, они переспали. Просто ночь без обязательств. Это нормально. Так чего нервничать и надеяться? Роберт справится со своими чувствами. Всё будет хорошо. И всё действительно хорошо ровно до такого момента, пока Хаус не задерживает дверцу лифта своей тростью и не заходит в кабину. Роберт молчит. А Грэг даже не пытается скрыть тот факт, что пялится на него. На Златовласке лёгкое пальто кремового цвета, волосы уложены специально так, чтобы казалось, что их не укладывали, кожа на лице гладкая, ведь Роберт сегодня побрился, и Хаус не видит причин сдерживаться от прикосновений. Тыльной стороной пальцев он проводит по щеке Чейза, задерживая взгляд на его до ужаса хороших губах, которые он пообещал себе не целовать, и боги, он готов нарушить это обещание, но лифт приезжает на нужный этаж, и всё возвращается на круги своя. Всё кроме решительности Чейза игнорировать свои чувства к Хаусу. Кадди влетает в кабинет, когда все уже в сборе, и бросает на стол папку с новым делом. – Вы тоже это видите? – заговорщицки спрашивает Хаус у своих детишек. Те лишь смотрят на него, и ему приходится пояснить: – Этот вырез, кричащий, что ей можно командывать, потому что у неё есть грудь. – Мне можно командывать, потому что я твой босс, а грудь лишь приятный бонус. – как ни в чём ни бывало осаживает его Кадди и, постукивая каблуками, выходит из кабинета. Хаус мечтательно смотрит ей вслед, и Форман не удерживается от вопроса: – Вы с ней когда-нибудь спали? – Ещё спроси, спал ли я с Чейзем. – отвечает босс, строя гримасу, и берёт со стола папку с делом, не обращая внимания на то, что его принцесса давится чаем. Очередное дело закрыто, все разошлись по домам, а Чейз сидит на столе Хауса и ждёт, когда тот придёт. Он понятия не имеет, как отреагирует начальник, но закрывать глаза на происходящее больше не собирается. Хаус заходит в кабинет, он выглядит усталым, но не удивлённым и вопросительно смотрит на Чейза. – Что всё это значит? – вскрикивает Роберт с истеричной интонацией в голосе, злобно поглядывая на Хауса из-под густых ресниц. – Ты о чём, Златовласка? – Обо всём! Вы не дали вас поцеловать и сказали не заниматься глупостями. – Потому что ты занимаешься глупостями. – Мы переспали! – Роберт выглядит так, будто сейчас разрыдается, а Хаус надеется, что этого не случится, потому что заплаканная принцесса не предел его мечтаний. – Ты пришёл ко мне и отказался уходить, когда я дал тебе возможность. Мне не стыдно и не жаль. – Дело не в этом. – Конечно, не в этом. Ты ждёшь поцелуев и ухаживаний, но их не будет. Я твой босс, а у тебя хорошенькая попка. Не более. Поэтому слезь с моего стола и не смей больше разговаривать со мной в таком требовательном тоне. – А то что? – Роберт не двигается с места и глядит прямо на Хауса, чем до жути раздражает его. – А не то я найду твоему ротику другое применение. – злобно шепчет он и уже собирается уходить, когда Роберт кидает ему вслед. – Я вам нравлюсь. Этот мальчишка не умеет заткнуться в нужный момент. Грэг разворачивается, подходит к подчинённому и за волосы опускает его на колени. Роберт понимает, чего от негохотят. Он расстëгивает ширинку босса и смотрит на него снизу вверх. – Ну и чего ты ждёшь, Златовласка? – спрашивает Хаус. И Чейз сдаётся. Достаёт член начальника, проводит вдоль него языком пару раз, после чего обхватывает его своими хорошими губами и начинает медленно посасывать. У Хауса перехватывает дух от происходящего. Ему приходится сдерживать себя, чтобы не застонать от удовольствия, но принцесса под ним слишком умело работает ртом, поэтому, желая сделать хоть что-нибудь, Хаус запускает руку в волосы Чейза и начинает заталкивать свой член ему в глотку. Он насаживает подчинённого на себя, прижимая его к себе и толкаясь в него бёдрами. Чейзу не остаётся ничего, как повиноваться, вбирая орган босса всё глубже и надеясь, что эта пытка скоро закончится. Хаус перестаёт раздирать глотку своему мальчику и слегка запрокидывает его голову, а затем кончает прямо в него. Роберт смотрит на босса своими заплаканными глазами, ожидая приказов, и Хаусу почти жаль, но он лишь говорит: – Глотай. И Роберт глотает. – Златовласка, из тебя бы вышла чудесная проститутка. – бросает Хаус, застёгивая брюки, и теперь ему действительно жаль. Не стоило так говорить этому светлому, наивному мальчишке, который смотрит на него с таким обожанием и болью, но Хаус всегда был сволочью, поэтому он, не произнося больше ни слова, выходит из кабинета. Всю следующую неделю Роберт по возможности избегал Хауса, отмалчивался на дифдиагнозах и дерзил в ответ на всевозможные колкости. – У парня случился инфаркт, после того, как к нему зашёл Доктор Чейз? – спрашивает Хаус у Кэм. – Да. – подтверждает она. – Я ничего не делал. – Только вилял перед ним попкой в обтягивающих шортиках. – в привычной манере бросает Хаус, взглядом прожигая дыру в подчинённом. – Только у вас на такое встаёт. – бормочет Чейз. – Полегче, принцесса, я понял, что ты обиделась. – Грэг треплет Роберта по голове и уходит из кабинета, крича: – Я к Уилсону. Приходите, когда придумаете альтернативную причину инфаркта. Хаус как обычно без стука вваливается в кабинет Уилсона, и тот уже знает, о чём хочет поговорить его друг. – Итак, что ты натворил? – спрашивает Джеймс, подталкивая Хауса к диалогу. – Я? Ничего. – Грэг ложится на свой любимый диван, подпирает голову локтëм и смотрит на друга. – Хорошо. Что ты не натворил с Чейзом, Хаус? – произносит Уилсон с выражением лица «я весь во внимании». – Если он скажет, что я его изнасиловал, не верь. Нагло лжёт. – Ты его изнасиловал?! – О боже, нет, конечно. Я – Ты? – перебивает Уилсон. – Я его трахнул. С его согласия. Можно считать, что он сам предложил. А потом он сделал мне минет. И тут я сам поставил его на колени, но перед этим недвусмысленно намекнул, что ему лучше заткнуться, если он не хочет, чтобы я его заткнул. – Ты сволочь. – куда ж без старого доброго морализаторства Джеймса Уилсона. – Знаю-знаю, но я сволочь не поэтому. – Нет, поэтому тоже. А почему ещё? – Не считая того, что Златовласка рыдала под столом после секса, ему, думаю, понравилось. По крайней мере, пока ты не начал тут орать про то, что я растлил малолетку: а) ему уже давно есть 18, б) душевных трава я ему не нанёс. Но, кажется, он обиделся на то, что после минета я назвал его хорошенькой проституткой. – Ты сволочь. – Ты уже говорил. – Ничего, тебе полезно это слышать чаще. – Хватит нравоучений, Уилсон. Я пришёл не за ними. – А зачем? – Я думал, что мне всё равно. Ну глобально. Секс был хорошим, но это был просто секс. Я не мечтаю о Златовласке. Поэтому меня не сильно волновала перспектива обидеть его, но.. – Но тебя мучает совесть. – опять перебивает Уилсон. – Нет, совесть твоя мучительница. – Продолжай. – Я думаю о нём. Слишком много. И мне жаль, что я сказал ему те слова. – Так извинись. – Тогда будет понятно, что мне не всё равно. – Разве это плохо? – Конечно, плохо. Мне должно быть всё равно. – Ты человек, Хаус. Как бы пародоксально это ни звучало. Тебе понравился парень. Тебя это волнует? – Нет. Дело не в этом. – Конечно, не в этом. Тебе не пугает, что ты влюбился в парня. Тебя пугает, что ты в принципе влюбился. Несчастный Грэгори Хаус, который до конца своих дней должен быть один. Только вот ты сам это придумал. Ты бесишься, потому что считаешь, что не достоин быть счастливым, и думаешь, что твои страдания делают тебя особенным. Может быть и так, но мир не рухнет и твоя гениальность не пострадает, если ты просто позволишь себе полюбить. – Но будет больно. – Любовь всегда сопровождается болью. В этом весь смысл. – Я не хочу. – Тебе и сейчас больно. Может станет лучше, может хуже. В любом случае что-то изменится. – Я не тот, кто ему нужен. И рано или поздно он поймёт это. – Ты не знаешь. Парень влюблён, если терпит твои выходки. Поговори с ним, пока не поздно. В этот момент в кабинет постучали и вошёл Чейз. – Мы думаем, что инфаркт связан с расслоением аорты. Нужна операция. Хаус кивает Чейзу, мол, хорошо, делайте, как знаете. – Вы даже не взглянете на анализы? – Я понял это ещё до шутки про шорты. – слабая улыбка мелькает на губах Грэга. – Тогда почему не сказали? – Всё тебе надо объяснять. Иди назначь парню операцию. И задержись после того, как закончите с бумагами. – Зачем? Хаус закатывает глаза. Как же его бесит этот смазливый мальчишка. – Потому что я так сказал. Разве тебе нужны ещё причины? – Нет. – Чудно. А теперь иди. Чейз вышел из кабинета, а Хаус поудобнее устроился на диване Уилсона. – Ты сегодня до скольки? – Не знаю, придётся посидеть подольше, слишком много бумажек. – Тогда я спать, разбуди перед уходом. – Но будет глубокий вечер. – И что? – Чейз будет ждать тебя. – Да. – губы Хауса расплываются в довольной улыбке. – Ты сволочь. – Я само обаяние. – с этими словами Хаус отвернулся к стене и вскоре заснул. – Что ж тебя так на стол тянет? – спрашивает Хаус, садясь на свой стул. На этот раз Чейз сидит на ближнем к стулу углу, и их лица оказываются в нескольких сантиметрах друг от друга. В ответ на вопрос босса Чейз просто пожимает плечами, пытаясь справиться с внутренней дрожью. Он не ожидал, что Хаус сядет так близко. – Вы позвали меня, чтобы трахнуть? – его голос отстранён, но в нём слышатся стальные нотки. Хаус в ответ качает головой: – Поговорить. – Со всеми своими проститутками разговариваете? – ехидная усмешка на губах Чейза откликается Грэгу уколом совести. Стоит признать, что мучает она не только Уилсона. – Нет, но они обычно на меня не дуются. – Я не дуюсь. – взгляд Роберта устремляется в пол. – Чейз, у тебя всё на лице написано. – Ну извините. – и снова сарказм и ехидство. Златовласка явно заняла оборонительную позицию. Хаус молчит. Молчит и смотрит. Смотрит своими глазами, и это не может не нервировать. – Почему вы так смотрите? – Чейз поднимает глаза на босса, и в них столько надежды. – Я не должен был использовать тебя тогда. Ты был пьян. – разговор не клеится, Хаус терпеть не может подобные откровения и мечтает сбежать, но это глупо. – Вы считаете это ошибкой? – Да. – А мне понравилось. – и всё-таки – думает Хаус – Чейза такой ребёнок. Взглядом он находит ладонь Хауса, лежащую на столе тыльной стороной вверх. Роберт хочет перевернуть её и переплести его пальцы со своими, но.. но что мешает ему это сделать, правда? Он передвигает свою руку и пальцами едва касается начальника, ожидая ответной реакции. Её не следует, тогда Чейз очень нежно, не торопясь переворачивает руку Хауса ладошкой вверх и просто водит по ней большим пальцем. Он не смотрит на босса, наоборот, его взгляд прикован к их рукам, и кажется, что ничего его так не волнует, как это. – И поэтому ты рыдал у меня под столом? – после продолжительного молчания спрашивает Хаус. Чейз вздрагивает и хочет оторвать руку, но Грэг сжимает ладонь Роберта, переплетая их пальцы, но его лицо ничего не выражает, а глаза продолжают смотреть в душу Чейза. – Опустим этот момент. Я сам пришёл к вам. Вы предлагали мне уйти. Я не захотел. И всё было нормально. Я не ждал от вас нежностей. – Зачем ты пришёл? – Потому что вы мне нравитесь. – вот так просто Чейз в этом признаётая. А зачем скрывать? – До сих пор? – Хаус спрашивает это почти шёпотом. – Конечно. Иначе бы я тут не сидел. – и будто в подтверждение своих слов Роберт крепче сжимает ладонь босса. – Глупый ребёнок. Я не тот, кто тебе нужен. – А я? – Что ты? – Я тот, кто вам нужен? – Мне никто не нужен. – Хаус впервые отводит взгляд. Наглая ложь. – Тогда зачем мы разговариваем? – «Тогда зачем ты держишь меня за руку?» – вопрос, который повисает в воздухе. – Потому что ты неделю смотришь на меня с укором. – Вас не должно это волновать, я же вам не нравлюсь. – Я этого не говорил. – Значит нравлюсь? – Этого я тоже не говорил. – Вы со мной переспали. – И что? Я со многими сплю. Например, с теми же проститутками. – Я не проститутка. – Конечно нет. Я.. – «Я не это имел в виду, это была неудачная шутка, и мне стоит извиниться». Именно это Хаус собирался сказать, но Чейз его остановил. – Вам не нужно извиняться. – и глаза смотрят так преданно, что Грэгу хочется прижать этого мальчика к себе и никогда больше не отпускать. – Я и не собирался. – Конечно нет. – С Кэмерон вы не спали, а она затащила вас на свидание. – продолжает развивать свою мысль Чейз. – Не хотел ранить её чувств. – А мои хотели? – Нет. Возможно. Я не знаю. – Я вам нравлюсь. – Ты меня раздражаешь. – И это тоже. Но ведь нравлюсь? – Нравишься. А теперь слезь с моего стола, мне надо поработать. – и только Чейз знает, чего стоило Грэгу это произнести, поэтому молча кивает, не желая ещё больше смущать своего босса. Роберт послушно спрыгивает на пол, но уходить не хочет, не сейчас, когда Хаус признал, что он, Роберт, ему небезразличен. Поэтому Чейз садится в кресло Хауса. Тот не возражает и переключает внимание на какие-то отчёты. Чейз просыпается от лёгкого толчка в плечо. Не ясно сколько времени прошло, но за окном ещё темно. Рядом с собой Роберт замечает Хауса. Тот улыбается не свойственной ему тёплой улыбкой. Роб поднимается на ноги и делает шаг навстречу к Хаусу. – Златовласка, ты выглядишь так, будто хочешь меня поцеловать. – говорит он тихо те же слова. – Нет. – Роберт склоняет голову набок и улыбается. – Я хочу, чтобы ты меня поцеловал. Хаус усмехается, но опускает руку на плечо Чейза и накрывает его губы своими губами. Грэг целует уверенно, но этот поцелуй не пропитан болью, отчаянием, страхом или жаждой власти. Нет. Это что-то гораздо более мягкое, трепетное. Не ванильное признание в любови, а лишь намёк, говорящий лучше любых слов об истинных чувствах Грэгори Хауса. После того, как Хаус отстраняется, Роберт, не желая разрывать контакт, обхватывает его руками, укладывает голову на грудь Грэга и молча сжимает в объятиях. *Через неделю в квартире Хауса. Они смотрят какой-то фильм, но Роберт уже давно не следит за тем, что происходит на экране. Он тянется к мужчине рядом с собой, желая поцеловать того, но Хаус отклоняется. – Златовласка, отстань. – Ты не хочешь меня? – Чейз обиженно поджимает губы и уже через секунду расплывается в довольной улыбке, ведь сильные руки Грэга обхватывают его, усаживая на себя сверху. Хаус накрывает рот подчинённого своими обветренными губами и целует так требовательно, что слова больше не нужны. Он хочет. Руки Хаус стягивают с Чейза футболку и тянутся к подушке, под которой лежит смазка. Роберт тихо смеётся и хочет что-то сказать, но его затыкают поцелуем. Одной рукой придерживая подчинённого за талию, другой Хаус пытается снять с него штаны и бельё. Это довольно проблематично, но отрываться от этих до ужаса хороших губ не хочется. Наконец он одерживает победу над слоями одежды и вводит в свою принцессу первый палец, на который та сразу охотно насаживается. Они всё ещё целуются, и это так забавно, что Роберт не может перестать хихикать между поцелуями, а на душе у Грэга так тепло, ведь его мальчик доволен. За первым пальцем следует второй, затем третий. – Ты должен снять с меня штаны. – шепчет Грэг и вновь утягивает Чейза в поцелуй. – Как мне это сделать? – смеётся тот. – Ты справишься. – уверяет Хаус, наконец отрываясь от губ принцессы и переключаясь на его шею. Чейз справляется со штанами, не переставая смеяться и стонать каждый раз, когда пальцы босса задевают его простату. Руки Роберта ласкают член Хауса, а Хаус вытаскивает свои пальцы из Роба и подтягивает его к себе. Крепкие ладони Грэга обхватывают Роберта за талию, сам Роб держит член босса, пока тот пытается насадить его на себя. – Охх.. – шепчет Чейз, когда у Хауса получается. Чертовски больно, но Грэг не торопится, давая мальчику время, а пока страстно целует его и ласкает бока. Через неопределённое время Роберт сам начинает двигаться на Хаусе, ловя кайф, когда наконец находит то самое место. Они всё ещё целуются, а член Чейза уже набухает, но тот знает, что лучше до него не дотрагиваться. Грэг не собирается мучить мальчишку, поэтому сам проводит по его органу рукой, заставляя Чейза выгнуть спину и застонать от удовольствия. Он уже готов кончить, но Хаус отрывает руку от его дружка, на что получает жалобный вздох и поток возмущений: – Ты не даёшь мне кончить! – Кончай, я же не запрещаю. Просто без дополнительной помощи. – Не получится. – Минута. Грэг обхватывает ладонями задницу Роберта и заставляет того увеличить темп, и не проходит минуты, как тело мальчика обмякает, и он сползает с босса, перепачкав того в сперме. Хаус ещё не кончил, но он не хочет напрягать Чейза, который уже сладко посапывает рядом со своим боссом. Так бывает после хорошего секса и тяжёлого дня. Грэг усмехается, сам заканчивает своё дело, а затем встаёт, накрывает Роберта пледом и уходит к себе. Ночью Хаус просыпается из-за того, что кто-то тычет в него пальцем. – Златовласка, ты в своём уме? – шипит он. Чейз стоит перед ним в трусах и футболке, с растрёпанными волосами и сонными глазами. – Можно лечь с тобой? – тихо спрашивает он. – Да. – просто соглашается Хаус. Роберт ложится с другой стороны кровати и смотрит в потолок. Молчит. – Ну ты чего? – в голосе Грэга нет сарказма, только несвойственная нежность. Роб не находится с ответом и просто смотрит на мужчину. Тогда Хаус вздыхает и сам притягивает мальчишку, укладывая его голову себе на грудь, и крепко обнимает. Губы Роберта расплываются в улыбке. Он тянется к боссу и мягко целует его. – Я.. – ему хочется сказать это вслух, но Грэг его опережает. – Ты меня любишь. Знаю. Я тебя тоже. А теперь спи. И Роберт засыпает, стараясь как можно ближе прижаться к любимому мужчине.