City of weather: Epicentrum

      Солнце уже высоко, от его обжигающих лучей не спрятаться даже под водой. Остается только улечься на песчаное дно на глубине буквально пары метров от поверхности и за те несправедливо быстро пролетающие минуты, пока легкие не начнет неприятно жечь от нехватки кислорода, успеть уловить каждый проходящий сквозь толщу воды лучик, впитать последние мгновения лета, что и так уже давно отразилось загаром на нежной коже. Пусть и так данная природой смуглость будет покрыта темными пятнами поцелуев солнца, пусть волосы впитают в себя соленый запах моря, запах, что навсегда останется напоминанием о доме, которого так упорно пытаются лишить.       — Где этот мальчишка опять пропадает? — громкий голос проходится рябью по поверхности воды над головой, — Чимин! Ты опоздаешь. Парень закатывает глаза по привычке и было открывает рот, намереваясь в очередной раз повторить о своем нежелании уезжать, но тут же захлебывается водой и зажимает рот ладонью, что естественно не помогает. Чимин заходится в беззвучном кашле и от безысходности выныривает на поверхность, жадно глотая воздух и цепляясь за берег. Попытку прийти в себя значительно усложняет укоризненный взгляд, сверлящий макушку и вызывающий лишь одно желание — спрятаться обратно под воду и погибнуть смертью храбрых. Одним из тех, про кого говорят: “Он положил свою жизнь во имя спасения Родины”. Эту самую Родину правда пока не от кого спасать, да и особой пользы Чимин для нее не приносит. Но в будущем бы точно совершил какой-нибудь грандиозный подвиг, парень в себе не сомневался.       — Не смотри так, будто мы тебя на смерть посылаем, — мужчина без особых проблем вытягивает худощавую тушку Чимина из воды и несет к дому, — мама с самого утра места себе не находит, из-за твоего поведения, уже сама сомневается в правильности нашего с ней решения, — сажает недоразумение, по совместительству своего единственного сына, на бортик ванны и улыбается мягко, не может долго на омегу злиться, особенно, если тот снизу вверх щенячьими глазками смотрит сквозь прилипшие к и без того милому лицу мокрые пряди. — Весь в маму, — признает полное поражение в их безмолвной борьбе, но остается непреклонен касательно главного. — Ты в любом случае уедешь сегодня. Если совсем не понравится, я заберу тебя в конце семестра.       — Добровольно ради меня в это жуткое место сунешься? — раскидывает руки, изображая насколько жуткое, и чуть ли не валится в ванную, вовремя ухватившись за бортик.       — Прекрати драматизировать, в столице живут точно такие же люди, как и мы, — устало вздыхает отец, мысленно считая, какой раз они уже возвращались к этому разговору.       — Говорят там времена года меняются постоянно, как могут быть нормальными люди, которые живут по сути во всех сезонах одновременно. Они монстры!       — Мы с тобой это уже обсуждали, — изменения в тоне голоса родителя дают понять, что тема закрыта. — Приводи себя в порядок и выходи. Вещи твои мы уже собрали.       — Изверги, — стонет страдальчески Чимин в попытке вернуть внимание к своей жертвенной персоне, но мужчина по какой-то абсолютно непонятной причине на это не реагирует.       Выкидывать демонстративно вещи из шкафа с нарочито громким: “У меня нет подходящей одежды, чтобы не выделяться среди этих чудиков”, топать со всей силы по дощатым полам, уронить пару раз чемодан по пути к выходу, хлопать всеми встречающимися по пути дверями, в общем, создавать максимум шума, тоже не помогло. Его мама все также молчаливо утирала слезы гордости, Чимин предпочитал считать их слезами печали от предстоящей разлуки, а отец только хлопал сына по плечу и подталкивал в сторону Главного канала.       — Предатели, — заменяет этим прощание, но не выдержав, через пару метров оборачивается и коротко улыбается, — жду вас через полгода с извинительными вкусностями.       Лучше им расстаться на хорошей ноте, все же он будет скучать по семье. Может, Академия будет не так плоха…       По пути Чимин успевает еще ни один десяток раз пожалеть о своем поведении, учиться он все равно будет, а вот того, чтобы тащить на собственном горбу вещи до станции, можно было избежать. Плыл бы сейчас себе не торопясь на лодке, грелся на солнышке, пока можно. А нет! Нужно же было поспорить… За самобичеванием путь всегда проходил быстрее — Чимин такой способ всем советует.       Добравшись до платформы, представляющей из себя площадку на возвышенности, выступающую над широким каналом с совсем небольшим количеством воды, парень оставляет чемодан и садиться на самый край, болтая ногами в воздухе. Бояться здесь нечего, змеи существа умные, всегда тормозят, если видят кого на пути.       — Привет, головастик~, — ярко улыбается в большой желтый глаз, остановившийся напротив. Анаконда же как была, так и осталась неразговорчивой.       Когда-то давно зеленых гигантов побаивались. Точнее не так. Страшились до криков ужаса и мольбах о помощи. Но со временем поняли, что для людей змеи абсолютно безобидны. В детстве Чимину довелось побывать на ферме, где заботятся о них с момента вылупления и дрессируют для общественных нужд. С тех пор он и зовет одну из змей головастиком, не в силах принять, насколько сильно тот вырос.       Чаще рептилий используют для доставки грузов в столицу, оттого их практически и не встретишь в черте города. Жители перемещаются между островами на лодках, а больше им никуда и не надо. Нет смысла ехать куда-то, когда живешь на главном курорте страны, где процветает вечное лето. Не в зиму же.       Но остается тот самый неприятный тип людей… Их можно вычислить по дорогой одежде, карманным часам, на которые обязательно нужно смотреть каждые пару минут и угрюмо качать головой, и кожаным сумкам с кипами бумаг. Вот они путешествуют в столицу и обратно каждый день. Грузятся в вагоны, закрепленные на спине змеи и обсуждают между собой дела невероятной секретности, что не предназначены для ушей простых смертных.       Сегодня же день особенный, идет третий рейс — днем. А все ради первокурсников.       Галдеж возбужденной молодежи слышится снаружи, поэтому Чимин не торопится заходить: погладил чешуйчатого друга по голове и только после неторопливо пошёл вдоль вагончиков в поисках того, где поменьше людей.       По суше змея движется неторопливо, будто дает время налюбоваться яркостью вечно цветущих деревьев и блеском водной глади на весь семестр вперед. С приближением к Большой воде они начинают набирать скорость. Улыбчивый омега в форменной рубашке проходил меж рядов скамеек с напоминанием:       — Держитесь крепче, погружение через пару минут.       В море змей ныряет на высокой скорости, вызывая смех компаний над попадавшими с мест друзьями. Чимин набирает побольше воздуха в легкие и будто сквозь герметичное стекло может почувствовать эту морскую свежесть. Чимин верит, что в ближайшие месяцы этот солоноватый запах с одежды не выветрится и он сможет снова и снова прокручивать в памяти виды любимых мест.       Косяки разноцветный рыб сменяются один за другим за окном, отражаясь в сознании омеги прощальным фейерверком. Чимин счастливо улыбается свои верным спутникам — они вместе исследовали берега островов его родного города все детство — будто они все понимают и тоже будут скучать.       Преодолеть Большую воду, отделяющую столицу от его дома дело не быстрое, даже с невероятной скоростью змея. Никакие технические разработки, присылаемые им с Севера, не сравняться с тем, что уже создано природой. Парень никогда не сможет представить какого жить без всего этого… Ему ни один раз рассказывали трагичную историю человечества, в школе, дома, на любых городских мероприятиях, но слова не имеют никакого смысла, пока не увидишь собственными глазами. Чимин не видел. Только стену и слабые отблески света купола, прячущих их от внешнего мира.       Мира, оставшегося лишь в памяти старшего поколения. Несуществующего.       Катастрофа, постигшая их полвека назад, не оставила никому выбора. Либо жизнь в металлическом кольце стен, либо быстрая смерть за его пределами. Всем предоставили выбор. Точнее тем, кто успел добраться до кольца.       Чимин предпочитает лишний раз не думать об этом, никто не в силах изменить прошлое, он не исключение. Омега родился в уже устоявшемся мире, где каждый нашел свое место в системе страны, живет припеваючи и процветает. В мире парня уже нет угрозы со стороны космоса, нужды каждый день бороться за жизнь и последнюю крошку хлеба. Есть только столица, та, что обеспечивает комфортное существование для каждого и регулирует все процессы: от распределения продуктов до помощи с поиском места работы. Это сердце нового мира, центр кольца, программа…       — ISE приветствует Вас, — объявление по громкой связи сопровождается шумом, с которым они выныривают из воды, а в окно снова проникают солнечные лучи. — Добро пожаловать в столицу, — кажется барьер и тут настроен на ясную погоду.       Восхищение — это то, что испытывает каждый, впервые глядя на высотки, построенные полностью из металла и стекла. Чимину и самому трудно оторваться: хочется рассмотреть каждую деталь, каждый необычный изгиб, искривление “Как вообще они все еще не рухнули с такой-то формой?” — такие мысли посещают многих. В секторах архитектура куда проще и практичнее.       Каково же разочарование, когда с платформы становится понятно — до высоток еще как минимум пара километров. Визуальный обман, легко повестись, ведь, например, на Юге выше двух этажей ничего не строят.       — Поторапливайтесь, не мешайте друг другу, проходите скорее, — полноватый мужчина повторяет одну и туже фразу несколько раз, лишь повышая громкость голоса. Наверное уверен, что это лучше и эффективнее любого: “Проход под аркой с правой стороны.”       Заметить небольших размеров плакат с приветствие первогодок оказывается самой простой из задач. Протиснуться же в толпе с чемоданом уже труднее. Стоять в очереди к женщине, распределяющей всех прибывших по разным направлениям, совсем невыносимо. Вокруг нее парило с десяток листов бумаги и столько же карандашей, отмечающих фамилии новеньких в списках. Омега бы определенно восхитился такому чуду — в их краях магов практически не встретишь — не будь здесь насколько холодно. Привыкший к жаркому летнему климату парень не подумал о необходимости взять теплые вещи. У них таких в общем-то и не было.       Родители неоднократно заводили разговор об образовании единственного сына, были убеждены — тот достаточно умен, чтобы пройти отбор. Они частенько обсуждали за ужином столичные Академии и какова вероятность попасть в ту или иную. Из их слов казалось, что раз их заранее и без их ведома делят по направлениям, то и на месте должны быстро раскидать по кучкам и отправить поскорей страдать за парты. В реальности звезды во вселенной сдвигаются, цивилизации рушатся, а бюрократия остается. А то вдруг перепутают что-нибудь, отправят по ошибке не в ту Академию и все, змеи тотчас вымрут и доехать до соседнего здания станет невозможно.       Чимин закатил глаза на собственные мысли и стал растирать оголенные предплечья, разгоняя крупицы тепла по телу. Кажется, некоторые умудрялись начинать споры с женщиной-секретарем, позволяя омеге без страха пропустить свою очередь открыть чемодан и, порывшись, накинуть сверху на футболку тонкую рубашку, хоть немного теплее будет.       Опустив взгляд на плиточный пол и нервно кусая губу, парень ловит себя на мысле довольно расстраивающей не столько омегу, сколько должно быть его родителей: На деле ведь ему не так важно, куда отправят учиться. Стоило недолго откинуть раздражение от прохладной погоды и оглянуться по сторонам, начинало чувствоваться всеобщее волнение. Оно крупными мурашками пробегало по телу, давило на сознание общим гомоном, нервозность собиралась колючим комом в горле, не давая высказать свое недовольство вслух. Глубокий вдох и медленный выдох. Можно и подождать. Наверняка для остальных это важный момент.       Учеба в родном городе и не самая престижная по общественным меркам работа нисколько не пугали Чимина. Разве есть что-то плохое в желание вести неторопливый образ жизни, изо дня в день наслаждаясь вечно хорошей погодой где-нибудь на змеиной ферме или помогая со сбором урожая? Такая жизнь казалась в разы привлекательнее долгих лет в обнимку со старыми книгами времен до катастрофы, закованным в металл столицы, будто в цепи для вечных узников библиотек. Кому нужны ученые-теоретики? Разве выращенные при должном уходе, и оттого сладкие, ягоды не принесут больше радости?       Но из-за чистой удачи с результатами выпускных тестов или же из-за недальновидности самого Чимина, вполне прилежного в учебе, который непонятно зачем расспрашивал директора их небольшой школы на одном из островов о том, какое будущее их ждет. Любопытство приняли за тягу к знаниям или еще какой бред в этом роде, и вот он здесь. Гордость своих родителей, развесивших уши на хвалебные речи учителей и предположения о месте в хорошей Академии.       — Пак Чимин, — услышал он свое имя. Теперь его очередь стоять под строгим взглядом женщины в круглых очках, — где бы вы хотели учиться? — стандартный вопрос, ничего не решающий, но создающий иллюзию выбора. Все же истерики никому не нужны и противоречивые ответы бывает принимают во внимание.       — Я… — замялся с ответом Чимин, перескакивая взглядом от одного списка к другому. Подумать в очереди успел о чем угодно, кроме этого, конечно же.       Новый мир стремился к рациональному распределению кадров в связи с их ограниченностью. Создание шести Академий по основным отраслям знаний стало лучшим решением. Никакого чрезмерного разнообразия, дабы упростить выбор, но достаточное количество, чтобы закрыть потребности общества.       “Надо идти от обратного,” — выдыхает бесшумно Чимин и, не смущаясь раздраженно поджатых губ на лице уже немолодой женщины, начинает перебирать по порядку:       Ремесленничество и технологии сразу же отпадают. Выращивать клубнику это одно, а работать на крупное сельскохозяйственное производство совсем другое. Тяжелая металлургия еще хуже. Слишком напряжно. Неважно к чему там стремиться новый мир, Чимин собирался жить исключительно в свое удовольствие. Физический труд в число его хобби не входит.       Академия наук… Веет пафосом и снобизмом. Заранее. Ну и не настолько уж омега умен, чтобы не стать изгоем в обществе настоящих гениев.       Искусства прерогатива Весеннего сектора. Наверняка сидеть мазюкать потихоньку картины не самое трудное занятие в жизни. Чимин уверен, ему бы это подошло, будь в его школе хотя бы иногда уроки, связанные со всем этим. Но кажется у него даже цветных карандашей никогда не было. Дело совсем не в том, что непоседливого мальчишку все детство, да и сейчас, было не усадить дольше, чем на десять минут, а в том, что творчество в число активных занятий не входило.       Медицина, без лишних рассуждений, слишком долгое дело. В планах же поскорее вернуться домой. Сразу отметаем.       Академия при центральном управлении, главном корпусе Эйс создано для элиты, парень плохо представляет кто вообще туда попадает.       Засада       Кажется он попал       Придется что-то делать       Напрягайся теперь…       Везде надо что-то делать… Вот как знал, нужно было постараться ещё больше, чтобы переубедить родителей, и остаться дома. Из мыслей выводит неприятный солоноватый привкус на языке, тянущий за собой щиплющее ощущение в искусанной губе. Лишь бы прекратить издевательства над собственным телом, приходиться посмотреть на уже нервно постукивающую носком туфли женщину и выпалить первое, что пришло на ум:       — Искусства, — плевать, научиться чему-нибудь по факту, главное — выбрать меньшее из зол.       — Запишитесь на факультатив, — усмехается она, не скрывая злорадства. Видимо наблюдать за метаниями Чимина было для нее неплохим развлечением. — Вас проводят, — говорит женщина и кивает на мужчину угрожающего вида в черной военной форме, вполне вписывающейся в холодную мрачность каменного коридора, который они преодолевают в молчании.       Объективно, он мог и сам дойти, но недосказанность, в виде так и не озвученного места учебы, нагоняет страху. Закрадывается мысль нехорошая, шепчущая: “Ты никуда не поступил, тебя ведут сдавать на органы.” Не зря же омега регулярно собирался с друзьями послушать страшилки от старших, он все знает про такие схемы. Вот в какой области точно профессионал, так это в надумывании проблем на пустом месте.       На небольшой площадке похожей на переулок, окруженный со всех сторон домами, собралось с десяток человек. Шум толпы остался позади: здесь тихо, но далеко не спокойно. Окружающие не выглядят дружелюбно, взглядами заставляют вжаться в стену, наплевав на обжигающий холод. Каждый занят своим делом в выбранном углу, а атмосфера так и шепчет об опасности.       — Это Академия наук? — где еще могут быть такие высокомерные выскочки. Считают себя выше каких-то там знакомств или еще хуже дружбы. Кажется, Чимин будет первым в истории Проекта студентом, отчисленным в первые пару дней. Если там все такие, долго он не протянет.       — Портал уже открылся? — альфа с черными вьющимися волосами и сладковатым запахом свежего хлеба, своим появление прерывает чужое вопрос, но заметно разряжает атмосферу.       Чимин не уверен чудо ли это или та самая магия, присущая высшим слоям общества, но от присутствия незнакомца становится физически теплее. Не зря среди знакомых омег ходили слухи о мужчинах Востока, способных растопить любое сердце без особых усилий. Эта спокойная улыбка ощущается солнечными лучами, коснувшимися нежной кожи… Что там надо будет учить, Чимин согласен, теперь у него есть причина почаще появляться на занятиях, если они и правда однокурсники.       — Я не выполняю чужую работу, — едко замечает мужчина, провожая к ним последнего первогодку.       — Вы как всегда любезны, — снимает невидимую шляпу в знак приветствия альфа и поворачивается обратно к детям. — Что ж, тогда будем знакомы. Чонгук, просто Чонгук и никаких формальностей. Ваш помощник или, как сказали бы в Академии, куратор на этот учебный год. Надеюсь, все готовы, не забывайте вещи, — жестом он призвал всех подняться и вышел в центр площадки.       — Безнадежно, — расстроенно бубнит под нос омега, оценив собственные шансы на завоевание такого альфы, если он учится там уже не первый год. — Что… — он вздрогнул от порыва ветра и яркой оранжевой вспышки.       Все остальное стало неважно. Либо Чимин потерял сознание от холода еще там на платформе и это все игры его больного воображения, либо он вживую видит настоящего мага — “бога” на языке омеги — спустившегося к ним из центральной башни, но искры от чужих резких движений рук разлетаются в стороны и колются при соприкосновении с кожей, доказывая реальность происходящего.       Не успевает парень опомниться, как остается наедине с человеком тронувшим, точнее резко вторгшимся, в его слабое омежье сердце, все остальные один за другим сукрылись в яркой воронке света.       — Прошу, — Чонгук взял в одну руку чужой чемодан, а второй держал омегу за запястье и шагнул в портал без страха, от которого омега глаза жмурит, боясь обжечься искр, напоминающих пламя. Но чудо исчезает также быстро, как появилось. На смену приходит другое.       — Добро пожаловать! — мужчина в темно-бордовом пиджаке разводит руки в стороны, стоя на ступеньках Сезонной башни, упирающейся серебряным шпилем в купол, плоским волнистым и сверкающим солнечными бликами в сторону главенствующего сегмента. Сейчас в столице осень. Здания управления и сияющие парадной белизной мраморной лепнины главный корпус Академии развернуты в сторону Восточного сегмента. — Вы будущее Программы ISE. Когда-то я и сам был на вашем месте, прекрасно знаю, как скучны вступительные речи, поэтому просто поделюсь с вами своими надеждами. Надеюсь, каждый из вас хорошо постарается и приложит все силы для достижения успеха в обучении. И мы вместе продолжим поддерживать движение механизма, позволяющим нам жить в комфорте и беспечности из года в год. Сезоны продолжат сменяться!       Громкими аплодисментами провожают действующего главу Совета и ректора Академии при управлении. Кажется, каждый из здесь присутствующих по настоящему счастлив обучаться тому, о чем даже мечтать трудно. Возможность войти в магическую элиту, быть причисленным к ряду тех, кто полвека назад спас население планеты от неизбежной гибели и запустил механизм, защищающих их всех от вечного холода.       Созвездие Гидра. Сто двадцать девять горящих звезд и одна погасшая. А еще одна планета, оставшаяся без тепла и света, превратившаяся в ледяную пустыню. Переставшая вращаться вокруг собственной оси. И группа альф и омег, отличающихся от остальных, гонимых в мирные времена. Обладающих силой достойной зависти. Тех, кто пообещал закончить вечную зиму. Завещали, что пока они и их дети живы, пока магия в этом мире не утеряна, сезоны будут сменяться. Кажется, Чимин теперь принадлежит к их числу.