Unfair

      Мягкий золотой свет заливал изумрудные изгороди дворцового парка. Два молодых человека — тёмный с изгибающимися рогами на голове и светлый с ангельскими серебряными крыльями — неторопливо прогуливались по окрестностям, держась на небольшом расстоянии друг от друга. Совершенно разные, как ночь и день, они находили спокойствие в совместном времяпровождении.       Лисьи глаза любовались внешностью своего спутника. Взгляд неотрывно скользил по светлым волосам, изгибу шеи и линии плеч, подчёркнутых чёрным кожаным жилетом. Затем внимание темноволосого юноши, минуя ангельские крылья и пышный рукав, плавно сместилось вниз к правой руке блондина. Расслабленная, она покачивалась в такт шагу, вызывая трепетное желание обхватить ладонь и сплести пальцы. Нужно лишь шагнуть чуть ближе и…       «Нет, Хван Хёнджин. — Собственный разум пронзил сердце ледяной иглой. — Не смей.»       Пальцы впились в подкладку кармана. Душевный порыв теперь казался грубым вторжением, способным разрушить зародившуюся близость. И Хёнджин отвёл взгляд, устремив его на собственную тень с двумя изгибающимися дугами.       «Разве смею я мечтать о таком касании?.. — пронеслось в голове. — Я ужасен. От меня проблем больше, чем пользы. Настоящее чудовище».       Шедший впереди ангел внезапно остановился, засмотревшись на водную гладь озера, в котором отражался закат.       — Джини! — обернувшись, воскликнул он с улыбкой. — Смотри, как красиво!       — Очень… — ответил Хван, украдкой наблюдая за тем, как солнечные лучи путались в светлых волосах.       — Ты… не туда смотришь, — поймав на себе нежный взгляд, ангельский красавец смутился. Лёгкая краска залила щёки. Пальцы смяли ткань белого гофрированного рукава. — Там водяные лилии. И лебеди плывут…       — Угу… — Хёнджин сделал ещё шаг вперёд, уменьшая расстояние.       Серебряные крылья дрогнули.       — Джини?.. — Голос ангела был едва слышен, но сердце темноволосого всё равно отозвалось гулким, учащённым стуком под рёбрами.       — М?..       — Потанцуешь со мной?       Промолчав, Хван осторожно взял блондина за руку и лёгким рывком затянул его в свои объятия. Одна ладонь невесомо легла на талию, вторая — чуть ниже основания крыльев, ощущая их трепет.       На секунду их взгляды встретились. Но даже этого было достаточно, чтобы прикрыть веки и опалить губы друг друга горячим дыханием.       Дистанция, выстроенная мыслями Хвана, сократилась до минимума.       — Ликси, мы ведь… Нам… нам нельзя, — прошептал Хёнджин, чувствуя, как несогласно с разумом его трепещущее сердце.       Подушечки пальцев Феликса, покоившиеся на плече Хвана, впились в ткань отложного воротника. И между молодыми людьми перестали существовать даже миллиметры. Губы встретились в едва уловимом касании, а затем слились в медленном, невероятно нежном танце.       Неведомое чувство приятным теплом разлилось в грудной клетке. Ладони будто сами по себе обняли лицо ангела, привлекая его всё ближе. Большие пальцы осторожно скользнули по скулам, очерчивая их контур.       — Здесь нам можно всё, — прошептал в поцелуй Ли.       Картинка подёрнулась лёгкой пеленой, и Хван медленно открыл глаза, возвращаясь в реальность.       Грудная клетка вздымалась от частого дыхания. Кончики пальцев сами потянулись к губам, словно пытаясь поймать призрачное тепло поцелуя.       «Что… это было?» — промелькнуло в мыслях Хёнджина.       Пытаясь прийти в себя, темноволосый сделал пару глубоких прерывистых вдохов, задерживая воздух на счёт, и медленно выдохнул.       «Нужно успокоиться, — хмыкнул про себя молодой человек, чувствуя, как колотится его сердце. — Я так с ума сойду.»       Затем повернулся на другой бок и… чуть было не впечатался носом в макушку Феликса, который теперь оказался прижат щекой к плечу Хвана.       Хёнджин замер. От волнения он не мог ни пошевелиться, ни дышать. Правая рука, инстинктивно потянувшаяся было обнять спящего, застыла в воздухе над хрупкой талией Ли.       «Что же делать?.. — Мысли метались по черепной коробке, не давая сориентироваться. — Если отодвинусь, он наверняка это почувствует и проснётся. Только вот… дышать мне сейчас как?»       И тут он ощутил лёгкое движение лежавшей между ними руки Феликса.       Тёплые пальцы сквозь ткань футболки коснулись Хвана чуть ниже рёбер. Случайное прикосновение вышло нежным и лёгким, но всё же вызвало новую бурю смятений в беспокойной душе Хёнджина.       Сердце на миг замерло, а потом рвануло куда-то с бешеной скоростью, гулко отдавая в виски. По всему телу — от кончиков пальцев до затылка — пробежала волна мурашек, оставив за собой странное лёгкое покалывание.       «Как приятно… — промелькнуло в голове парня. — Я тоже так хочу!»       Бездумно подчиняясь внезапному порыву, Хван уложил свою ладонь поверх одеяла, мягко обвивая талию Феликса.       «Удобно», — с глупым облегчением отметил про себя темноволосый, чувствуя, как спадает напряжение с мышц руки — ей теперь больше не нужно было болтаться в воздухе.       Но внутреннее смятение не уходило. И тогда Хван прижался щекой к светлой макушке. Носом уткнувшись в мягкие пряди, ощутил тонкий сладковатый аромат.       От Феликса пахло фруктами. И Хёнджин не смог удержаться. Лишь глубже зарылся в его волосы, наслаждаясь приятным ароматом. Но этот внезапный порыв повлёк за собой невольное движение губ — лёгкий поцелуй в макушку. Смутившись собственной тактильности, молодой человек отстранился.       «Забываешься, Хван Хёнджин, — напомнил внутренний голос. — Друзья так себя не ведут. И ты не его идеальный тип, так что держи свои губы при себе».       В душе что-то неприятно кольнуло. Грудь словно сдавило холодными цепями. Но вместо того чтобы отстраниться, Хван лишь сильнее стиснул объятия, притягивая Ликса ещё ближе.       — А ведь кто-то называл себя не тактильным. — Мягкий насмешливый баритон коснулся слуха темноволосого юноши.       Машинально отдёрнув руку, Хёнджин буквально подскочил на месте. Остатки сна сняло как рукой.       Длинные пальцы впились в простыню.       — Так и есть. — Отодвинувшись на край матраса, молодой человек создал дистанцию, чтобы не выдать замешательство. — Терпеть не могу прикосновения. Просто ты…       — А что я? — Ли приподнялся на локтях. Его глаза-хамелеоны смотрели с искренним недоумением. Сейчас они отдавали синим — явный признак хорошего настроения.       «Доверяю я тебе больше всех, вот что ты», — хотел выпалить Хван, но передумал. Признаться в этом? Ну уж нет, сил не хватит. Надо искать оправдание. — Не ты, а я. Мне так удобнее было, — поспешно отмахнулся парень. Взгляд метнулся на узкое пространство кровати. — Тут на двоих не рассчитано, вот и пришлось… приспособиться.       — Сказал бы мне, тогда я…       — Нет! — испуганно воскликнул Хёнджин. — Ты бы ушёл. А мне только начали сниться хорошие сны…       — О-о. — Блондин уселся напротив, скрестив ноги. На губах играла заинтересованная улыбка. — И что же снилось?       — Мы… — Хёнджин осёкся, вспомнив события. Вот чем бы он точно не хотел сейчас делиться, так это сценами из сна, ведь их подтекст… был далековат от дружеских взаимодействий.       — Мы?.. — Феликс наклонился чуть ближе. Тёплый тон его голоса был полон неподдельного любопытства. — И что мы делали?       — Ну… — Хёнджин чувствовал, как внутри закипает раздражение на собственные помыслы, переставшие ему подчиняться.       «Хван Хёнджин, соображай быстрее!» — буркнул он про себя.       — Мы… гуляли вместе, — выдавил наконец Хван, отводя взгляд в сторону окна. Всё-таки сказать полуправду легче, чем бесстыже соврать близкому человеку в лицо.       — Как интересно… Тогда твой сон, возможно, вещий.       Сердце Хёнджина замерло. На щеках вспыхнул румянец.       — Это ещё почему? — спросил парень, пытаясь не выдать волнение.       — Я как раз хотел предложить тебе сходить сегодня в одно место. Очень особенное, — улыбнулся Ликс.       — На свидание зовёшь, да? — сказав это, темноволосый чуть было не ударил себя по губам.       «Язык мой хуже врага, — выдохнул он. — Когда я уже научусь думать прежде, чем что-то сказать?»       — А ты бы пошёл? — спросил Феликс, подперев щёку ладонью. В синих глазах плескалось юношеское озорство.       — Я…       «Конечно!»       — Нет. Предоставил бы такую возможность тому, кто… подходит под твой идеальный типаж.       «Ой, как неестественно и глупо это всё звучит…» — мысленно поругал себя Хёнджин.       Феликс заливисто засмеялся:       — Ох, Джини… Ревнуешь, да?       «Не знаю, возможно…»       — Ещё чего. — Изображая полное безразличие, Хван притворно закатил глаза.       — Хорошо-хорошо. — Ли махнул рукой, но улыбка не сходила с его лица. — Не будем об этом. Так что насчёт того, чтобы выбраться из этих стен в мир? Я ведь не зря упомянул про особенное место. Думаю, там тебе точно понравится.       Лисьи глаза с интересом сузились.       — Ты меня… заинтриговал.       — Вот как? — довольно хмыкнул Ли. — Рад слышать.       — Когда выдвигаемся?       — Какой ты прыткий хорёк! — Феликс вновь рассмеялся. — Сначала нужно подкрепиться. Нам понадобится много сил. Особенно тебе, раз так рвёшься вперед. — Вставая, блондин протянул руку смущённому другу. — Идём.       После неспешного завтрака молодые люди пришли к остановке, откуда местный автобус, недовольно урча двигателем, повёз их в центр города.       Усевшись на заднее сиденье, Хван Хёнджин заглянул в телефон. По обыкновению сдержанное лицо стало напряжённым. Вчера он впервые за несколько месяцев отправил сообщение отцу. Простое: «Привет. Как ты?». И только сегодня получил ответ. Лаконичное и холодное: «Привет. Норм».       Обычное, казалось бы, слово было как удар обухом по голове. Оно могло скрывать что угодно: усталость, обиду и нежелание тратить время на того, кто однажды сам решил больше не общаться.       Хёнджин набрал новое сообщение: «А можешь чуть подробнее объяснить?» Нажав на кнопку отправки, парень устало выдохнул и откинулся на жёсткую спинку сиденья, уставившись в пустоту.       — Что случилось? — поинтересовался Ли, заметив грустное выражение лица Хвана.       — Ничего глобального. Просто… я решил отцу написать. Мы где-то больше полугода не общались.       — И? — Феликс пододвинулся чуть ближе. Его плечо почти касалось плеча Хёнджина. — Что он сказал?       Тёмноволосый показал экран телефона с ответом отца.       — Как информативно, — хмыкнул Ликс. — Интересно, что значит это его «нормально»?       — Я уже задал этот вопрос. Жду вот теперь ответа.       — Что между вами произошло?       — Долгая история.       — Ничего, я готов выслушать.       В воздухе повисло молчание, прерываемое гудением двигателя и шуршанием колёс по асфальту.       — Как ты знаешь, мои родители в разводе, — заговорил Хёнджин, глядя в окно. — И если до него они хоть как-то смотрели за моим братом, то с уходом отца многие обязанности пали на меня. Он почти перестал приезжать и забирать Джинёна к себе на выходные. А мать… — Хван тяжело выдохнул. Пухлые губы сжались в тонкую линию. — Она нашла себе какого-то сомнительного кавалера и решила поехать к нему, чтобы отдохнуть.       — И на тебя хотели полностью перекинуть присмотр за ребёнком? — уточнил Ли.       — Ага. — Подбородок темноволосого парня качнулся в знак согласия. — Я на тот момент работал по двенадцать часов в сутки на треклятой работе. А ещё учился иллюстрации и пытался найти работу в этой сфере. У меня чисто физически не получилось бы уделять Джинёну нужное время и внимание. И когда отец решил впихнуть в мой график задачи, которые туда не вмещались, я вспылил. Сказал, что их ребёнок — не моя ответственность. Мы очень сильно поругались. Потом ещё раз, но уже в переписке. Там он обвинял меня в эгоизме, лености… И с тех пор мы больше не разговаривали.       Взгляд Феликса был полон сочувствия. Он не спешил давать советы, просто молча слушал друга.       — Не знаю, — прошептал тот. — А что если он прав? Может, я правда эгоист? Поэтому люди бегут от меня.       — Люди уходят по разным причинам. — Феликс покачал головой. — Возможно, именно с этими тебе было не по пути. Ты не эгоист. Просто защищаешь себя как можешь. Ведь ты действительно не ответственен за выбор своих родителей. Помогать — дело одно. А делать всё за других, когда самому очень плохо — это неуважение к себе.       — Да, — хмыкнул Хван, — наверное ты прав…       На экране телефона Хёнджина высветилось уведомление — от отца пришло новое сообщение.       «Думаю, что нет. Не могу. Было бы плохо или хорошо, я бы рассказал подробнее. А нормально — это нормально».       Пальцы забегали по клавиатуре, набирая новый вопрос. Минута ожидания — и вот Хван Хёнджин уже читал скрин с определением слова «нормально» из поисковика, где ярким маркером было подчёркнуто: «привычно, обыденно».       — Он надо мной издевается… — захныкал Хёнджин. — Определение мне скинул. Я же не имел в виду прямое значение, его и так знаю.       Не дожидаясь комментариев друга, темноволосый быстро набрал: «А что для тебя привычно?» — и, отправив сообщение, положил телефон на колени экраном вниз.       — Так куда мы едем? — Хван повернул голову к Феликсу, пытаясь переключиться с неприятного и странного диалога.       — Пока не скажу, — тепло улыбнулся Ликс. — Иначе сюрприз не получится.       — Сюрприз? — Тёмные брови взметнулись вверх. — Это что ты там такое устроил?       — Устроил не я, а другие люди. Просто когда увидел афишу, решил, что тебе это может быть интересно.       — Мне уже интересно!       — Тогда надеюсь, что и остальное понравится.       Лёгкая улыбка озарила лицо Хёнджина. Ему было приятно, что кто-то о нём подумал. Даже не просто подумал, а стремился порадовать.       Феликс устремил задумчивый взгляд к окну, наблюдая, как мимо проплывают пейзажи городской окраины. А вот Хвану было совершенно не до них. Засмотревшись на блондина, он потерялся в золотистых созвездиях веснушек на переносице и скулах Ли. Сердце вновь застучало чаще.       «Нельзя так пристально смотреть на людей!» — одёрнул себя Хёнджин и резко отвёл глаза, уставившись в телефон. Зайдя в мессенджер, парень открыл диалог с отцом и непонимающе захлопал ресницами — большая часть сообщений была подчищена, и вместо расписанного «… Было бы плохо или хорошо, я бы рассказал подробнее» красовалось короткое «Нет».       Перед глазами встала пелена. Хёнджина словно окунули в ледяную воду. Грудь пронзило жгучей болью.       — За что?.. — На экран упали две солёные капли. — За что он так со мной?..       Ликс осторожно накрыл ладонь Хвана своей.       — Что случилось? — поинтересовался блондин.       — Он… удалил и отредактировал сообщения, — дрожащим голосом произнёс Хёнджин. — Я ведь уже прочитал всё. Зачем удалять?.. Это… жестоко. Там же ничего такого не было, так почему?..       — Не знаю, Джини, — ответил Ли, чуть сильнее сжимая руку друга. — Я его не понимаю. Но в одном убеждён точно — ты большой молодец. Именно ты сделал шаг ему навстречу. А это требует огромной силы. Я горжусь тобой.       — Спасибо, Ликси, — тихо вымолвил тот, убирая телефон в карман джоггеров и уложив голову на плечо блондина, прикрыл веки. На душе тут же стало спокойно, словно не было никакого разговора с отцом и нелепых стираний.       «Хорошо, что Феликс рядом, — облегчённо выдохнул Хёнджин. — Иначе бы я точно погрузился в себя».       Выйдя на нужной остановке, ребята подошли к многоэтажному зданию из стекла и бетона.       — Это же Галерея Современного Искусства! — Лисьи глаза Хвана распахнулись от удивления. — Ты как узнал, что я туда хочу?       — Просто выдвинул гипотезу, что тебе тут может понравиться, — улыбнулся Ликс, толкая входную дверь. — Может быть, даже вдохновит как-то.       — Идём скорее! — воскликнул темноволосый и потянул Феликса за собой.       Просторные залы галереи заливал мягкий рассеянный свет. Тёмные стены пестрели различными работами.       Хван втянул носом воздух, и по телу разлилось приятное ощущение. Свобода. Картины были его стихией. И пусть собственные работы пылились дома, копились в архивах планшета или продавались за совсем смешные деньги, произведения других авторов всегда вызывали в душе художника-иллюстратора особый трепет.       Остановившись перед одной из работ, где небрежные мазки удивительным образом сливались в образ утреннего сада, Хёнджин задумался.       — Знаешь, Ликси… — произнёс он. — Когда-то я мечтал не просто рисовать. Мне хотелось открыть свою галерею. Вот такую, как эта. Правда, более светлую.       — Звучит здорово, — мягко отозвался Ли, подойдя ближе. — А почему мечтал?       — Ну… для этого надо уметь вести бизнес. Иметь много денег на банковском счету. А я… — Хёнджин махнул рукой куда-то в сторону. — Работаю обычным продавцом в хозяйственном магазине. Не могу вылезти из финансовых проблем и заработать на своих реальных навыках. Какой из меня владелец галереи?       Феликс внимательно посмотрел на темноволосого парня.       — Ну… если представить тебя чуть старше, — задумчиво произнёс он, — в дорогом костюме в центре своего белоснежного зала, ведущим диалог с успешными бизнесменами и ценителями искусства, то в целом хороший. А что?       — Ой, ну тебя… — смущённо пробормотал Хёнджин, заправляя прядь выбившихся тёмных волос за ухо. — Ты слишком в меня веришь.       — Не могу иначе, — улыбнулся Ли, шагнув к следующей картине. — Даже нет, не так, — блондин обернулся, встретившись с другом взглядами. — Не хочу.       Сердце Хвана гулко забилось под рёбрами. Чтобы не выдать волнение, парень тут же отвёл глаза в сторону картины с вихрем жёлтых и синих мазков.       — Кажется, кто-то вдохновлялся Ван Гогом, — оценив полотно, констатировал художник. — Ничего не напоминает?       Феликс слегка прищурился и ахнул:       — «Звёздная ночь»! Там такое удивительное небо… Мне она очень нравится.       — Мне тоже, — признался Хёнджин. — В ней много экспрессии. И символов.       — Как и в твоих работах. Только ты по стилю ближе к реалистам.       — Не могу сказать, что у меня именно реализм, — пожал плечами парень. — Мне просто нравится точность. Но вместе с этим люблю образы и символичность в предметах. О персонаже можно многое рассказать, используя детали.       — Как если книгу читаешь.       — Так и есть, — тёмные волосы качнулись вместе с подбородком. — Порой в картину можно заложить целый сюжет.       Улыбнувшись друг другу, молодые люди двинулись дальше к буйству красок на полотне, занимавшем всю торцевую стену. Здесь изображался фантасмагорический город, плавящийся в огненном закате. От удивительной картины и насыщенных красок по коже Хёнджина прошлась волна мурашек. Энергия, исходящая от картины, била ключом. Хотелось стать частью этого яркого мира и раствориться в апельсиновом свете и сиреневых тенях.       Внезапно из соседнего зала показалась фигура парня. Он был невысок, но с подтянутой осанкой. Его лицо с выразительными скулами и сильным подбородком озаряла беззаботная улыбка. Короткие тёмные волосы лежали небрежными волнами, а маленькие глаза искрили дружелюбием.       — Ликси, это ты? — Звонкий голос незнакомца разрезал умиротворение галереи. — Какими судьбами?       — Бинни! — обернувшись, воскликнул Феликс и тотчас шагнул навстречу. Молодые люди заключили друг друга в крепкие объятия. Их лица озарились тёплой, искренней радостью от случайной встречи. Но незнакомец не спешил отпускать Ли сразу. Одной рукой он легко обхватил талию Феликса, нежно поцеловал его в щёку и что-то прошептал на ушко. Смутившись, блондин ласково толкнул своего приятеля в плечо.       Хёнджин отступил на шаг назад, чувствуя себя «третьим лишним».       «Бинни, Бинни… Где же я о тебе слышал? — хмыкнул про себя парень. — А. Точно! Со Чанбин. С университета».       Феликс часто упоминал в рассказах своих друзей. В том числе и Чанбина. Тысячи обрывков пронеслись горным потоком в голове Хвана: «Бинни всегда заряжает энергией!», «Никто так не может поднять настроение, как Бин!», «Ой, помню, как мы в общежитии…». Но Хёнджин представлял себе обычную дружбу. А здесь…       «Ну, да, они явно больше, чем просто друзья. — Пухлые губы сжались в тонкую линию. — Встречаются, наверно. Впрочем, это очевидно. Друзей ведь так не целуют. И руки на талию не кладут».       В памяти всплывали отрывки из сегодняшнего сна.       «Вас тут ещё не хватало!» — обозлился Хван, разгоняя наваждение ладонью.       В помещении вдруг стало нестерпимо тяжело находиться. Словно кто-то перекрыл вентиляцию и заставил людей страдать от духоты. Весёлый смех Чанбина и Феликса превратился в назойливый гул. Яркие краски картины — в кричащее месиво. Тёмные стены — в сжимающуюся клетку.       «Я здесь лишний, — горько хмыкнул парень. — Мне нужно уйти. Сейчас же!»       На миг Ликс оторвался от своей беседы с Чанбином, чтобы представить его и Хёнджина друг другу. Но место, где пару мгновений назад стоял художник, опустело — Хван растворился в потоке новоприбывших посетителей — и в сердце Ли поселилась тревога.       — Только что был здесь… — одними губами прошептал он.       Серо-зелёные глаза лихорадочно выискивали высокую фигуру с тёмными волосами до плеч в потёртой синей джинсовке.       — Что случилось? — поинтересовался Чанбин.       — Я… Хёнджина потерял, — ответил Феликс, нервно кусая губы. — Был возле этого заката. А теперь… не знаю, где.       — Ничего, — Со приобнял парня за плечи. — Найдём его. Вряд ли без тебя куда-то уйдёт. Вы же вместе пришли?       — Угу…       — Тогда он точно где-то здесь. Идём.       Вскоре Ли Феликс нашёл Хёнджина в соседнем зале. Тот стоял неподвижно и вглядывался в холст, где острые и колючие формы ржаво-коричневого цвета пронзали болотно-зелёные пятна. Картина словно кричала о каком-то разъедающем изнутри чувстве.       — Джи… Хёнджин! — Сердце Хвана дрогнуло. Феликс редко называл его по имени, обычно используя мягкую форму. — Вот ты где… — выдохнул Ликс, подходя ближе вместе с Чанбином. — Познакомься, это Со Чанбин — мой… очень близкий человек. Бинни, это Хван Хёнджин — мой хороший друг, сосед и замечательный художник.       Выразительные глаза Со мгновенно отметили заминку в представлении. Но Бин лишь шагнул вперёд и с дружелюбной улыбкой произнёс:       — Привет, Хёнджин! Рад познакомиться, — голос звучал довольно тепло. Без тени наигранности или фальши. — Ликс много о тебе рассказывал.       На лице Хвана застыла бледная маска. Уголок губ незаметно скривился.       — Привет, — сухо вымолвил парень. — Я тоже о тебе наслышан. — Затем он резко повернулся к Феликсу и, вцепившись за рукав его куртки, потянул блондина к себе. — Ликси, нам пора. Мы же… ещё не все посмотрели, помнишь? Пойдём скорее…       Тон голоса художника был требователен и слегка капризен. Феликс растерянно открыл рот, чтобы что-то сказать, но ситуацию спас Чанбин.       — Ой, точно! Мне тоже пора, — воскликнул он, хлопнув себя по лбу. — Мы же сюда с Бан Чаном пришли. Он, наверное, меня тоже потерял. Мы в четвёртом зале разминулись.       — Брат тоже тут? — обрадовался Ли. — А что ж ты сразу не сказал? Джини, пойдём! С ним тебе тоже стоит познакомиться.       Собравшаяся компания обнаружила Бан Чана — старшего сводного брата Феликса — у инсталляции со световой башней. Его аура излучала спокойствие и доброжелательность, поэтому знакомство прошло легко. После чего разговор переключился на обсуждение светящейся конструкции.       — Интересный концепт, — заметил Чан, указывая на мерцающие белые линии в трещинах стекла, обрамлённого металлом. — Бесконечное движение света и попытки его ухватить в занятные геометрические формы. Но всё же… чувствуется какое-то бездушие.       — Так часто бывает в современном искусстве, — произнёс Хёнджин. Голос уже не был таким капризным. Наоборот, он звучал профессионально с ноткой экспертности. Что было совсем не удивительно, ведь Хван любил иногда погружаться в тонкости различных видов искусства. — У многих творцов форма превалирует над содержанием, а визуальный эффект становится гораздо важнее смысла. Возможно, здесь хотели показать идею хаоса и порядка. Но это крайне плохо считывается за счёт излишней технологичности. Проект красивый, бесспорно, но пустой. В нём нет смысла.       — Тоже считаешь, что истинная красота сокрыта в душе? — спросил Бан Чан с искренним интересом.       — Да, — Художник кивнул головой. — И её нужно суметь разглядеть.       Хёнджин украдкой взглянул на Феликса, но потом резко отвёл глаза. Что не укрылось от наблюдательного старшего брата. Его губы тронула едва заметная улыбка. Разговор о теме искусства наших дней продолжился.       Вскоре компании разошлись. Обратная дорога прошла в гнетущем молчании. Уставившись в окно, Хван размышлял о произошедшем. Сегодня мир его чувств поделился надвое: в одной части царило процветание, происхождение которого было пока неведомо; а в другой глупые мысли растекались по разуму и сердцу ядовитой ртутью. И эти две части словно боролись друг с другом.       Ревность.       Это чувство он однажды уже испытал, когда его бросали все школьные друзья, находя единомышленников среди других людей. А сейчас, уязвлённый близостью Чанбина с Феликсом, Хёнджин вспомнил о таком обращении. И весь этот прошлый опыт обжигал его изнутри.       «А с другой стороны, — хмыкнул парень, — мне какое дело до их близости? Мы просто друзья. И кто знает, когда перестанем общаться. Может, вообще не увидимся, когда Ликс закончит университет. А я здесь драму развожу».       Но это ноющее чувство в грудной клетке не отпускало. Наоборот, лишь разрослось ещё больше, тонкими иголками впиваясь в душу.       Вернувшись домой, Хёнджин молча направился к своему уголку и включил маленькую настольную лампу. Затем достал скетчбук из ящика, взял в руки карандаш и начал яростно выводить линии. В скором времени там появился образ юноши, сжавшегося в углу в полном отчаянии. Вокруг него клубились мрачные, угловатые тени, готовые поглотить героя.       Неуверенность. Одиночество. Давление и чувство ненужности. Каждый штрих стал попыткой вытащить всё это из себя. Посмотрев на получившийся набросок, Хван схватил стилус и перенёс созданного персонажа на экран графического планшета, прорабатывая глубину теней в цифре. Теперь они казались более давящими и пугающими.       Феликс, чувствуя беспокойство друга, решил заняться делами по дому, оставив Хёнджина выплеснуть эмоции доступным способом.       Вечерние сумерки наступили незаметно. Настало время готовиться ко сну. Обычно Ли устраивался на своей половине кровати и, по возможности, дожидался друга. Они часто разговаривали перед сном, а потом спокойно засыпали. То был их собственный ритуал.       — Ликс, — резким тоном произнёс Хван, остановившись посреди комнаты. Взгляд парня был направлен куда-то в пустоту. — Спасибо за… сны. Кошмары ушли. Думаю, можно окончить нашу терапию.       Сидевший на краю кровати Феликс замер, впившись пальцами в край матраса.       — Но ведь утром… ты сам говорил, что…       — Да, я помню, — отрезал Хёнджин. — Но мне надо привыкать к самостоятельности. Не могу же я вечно спать с тобой. Это… — он замолчал, сглатывая тугой ком в горле, — как-то неправильно.       — Хорошо, — выдохнул Ли, поднимаясь с кровати. — Как скажешь.       Не глядя на темноволосого парня, Феликс подошёл к дивану. Скрипнули петли. Расстелив простыню и бросив к спинке спального места подушку, Ли щёлкнул выключателем, и комната погрузилась во тьму.       Хван с тяжёлыми мыслями улёгся на свою кровать. Место, казавшееся раньше таким тесным, теперь ощущалось слишком просторным. Комок горечи сдавливал дыхание. Хёнджин стиснул веки и впился ногтями в ладонь, пытаясь не разрыдаться от раздирающих его изнутри чувств.       «Вот угораздило же меня… Снова».