Колючая страсть — Шидо Рюсэй

Колючая страсть — Шидо Рюсэй.

      Стрелка часов переваливает за полночь.

За окном хлопьями на землю оседает снег. Звёзды мерцают в небе. А в комнате убаюкивающе потрескивает камин. Изредка было слышно, как завывает в округе ветер. Зима. Атмосферное, но такое не любимое тобой время года. Холод, сугробы и куча воспоминаний, которые вылезают картинкой перед глазами и мешают уснуть. Не спасает даже горячий глинтвейн, который раньше действовал как снотворное. Стряхиваешь с сигареты пепел в стеклянную чашку, вновь затягиваешься, наполняя лёгкие никотином. Желание вытравить снежный ком из мыслей гораздо сильнее ненависти к сигаретам. Кутаешься в плед, поджимая к груди ноги, бросаешь взгляд на тёмное, почти чёрное небо, выдыхаешь облако дыма. Кидаешь бычок в пепельницу, прежде затушив ту об дно. Кладёшь подбородок себе на колени, готовая уснуть прямо так. Наконец-то. Никаких навязчивых мыслей, никаких горьких воспоминаний. Ведомая сладкой сонливостью, ты опускаешься на мягкие подушки. Так и лежишь, укутанная в плед с головой, и вскоре засыпаешь. Сложно вспомнить, когда в последний раз удавалось отдыхать вот так. Без слёз и всхлипов, без навязчивых грёз и без надежд на то, что у Шидо что-то внутри ёкнет, и он вернётся. Но этот недоумок только упивался твоими слезами, как водой. Он с тобой наигрался и выкинул, как ненужную куклу, которая вдруг стала блёклой, неинтересной. *** Вскакиваешь от назойливого стука в дверь, и сон как рукой снимает. Так поздно гостей ты точно не ждёшь. Настороженно обуваешь домашние тапочки, шагаешь к входной двери. Животный страх замирает в груди, когда через глазок по ту сторону узнаёшь того, о ком так пыталась забыть всё это время. А Рюсэй не останавливается, продолжает стучать. — Да открывай ты, мать твою. Знаю же, что не спишь, — нет в его голосе той нахальности, той издёвки, к которым ты успела привыкнуть. Похоже, он либо пьян, либо чертовски зол. Ты замираешь. Дрожащими пальцами поправляешь волосы, заправляя те за уши. Всё кажется сном. Как будто всё это не по-настоящему. Хотелось, чтобы так оно и было, но увы. Шидо Рюсэй прямо сейчас стоит за твоей дверью и назойливо издевается над ней. Мечешься мысленно, не зная, как поступить. И через пару минут под громкие стуки всё же решаешься открыть, потому что иначе он снесёт хлипкое препятствие с петель. Шидо замолкает, как только ты встаёшь перед ним в тёплой мягкой пижаме с растрёпанными волосами. И ужасающая ухмылка теперь сияет на его лице. Хмуришься, вздёрнув гордо подбородок. Хоть бы не видел, как больно, хоть бы не зацепился за дрожащие ресницы и беглый взгляд. — Убирайся. — Складываешь руки на груди, сделав маленький шаг вперёд, неуверенно глаза поднимаешь. А он цокает, продолжая улыбаться, и головой кивает. — Ну-ну, что же ты сразу с плеча рубишь, куколка. — Шидо костяшками пальцев к щеке твоей тянется, хватаешься резко за чужое запястье, пресекая. Он хрипло смеётся. А у тебя внутри всё переворачивается. Надоедливые фрагменты опять в памяти проявляются. Вспоминаешь, как и где касался, как умело лапшу на уши вешал. И от этого тошно. Хочется где-нибудь спрятаться, дверь захлопнуть и, сползая по стенке, слезами залиться. Напряжение, которым веет от Шидо, точно удавка, которой он перекрывает доступ к кислороду. Рюсэй плевать хотел на всё то, что ты говорила. Он уверенно перешагивает порог и захлопывает за собой дверь. Сокращает расстояние между вами, но лишь на пару шагов. Юноша не торопится, упивается твоими эмоциями, которые читаются на твоём хорошеньком личике. Он удовольствие растягивает, играется. А у тебя сил нет больше, чтобы бороться с ним. Ни ресурса, ни желания. И на кой только связалась с этим психом. Всё время ругала ты себя мысленно, а что толку? Каждый раз встреча с ним заканчивалась одним и тем же. — Характер показывать вздумала? Ну что ж, посмотрим тогда, у кого он жёстче. — Руки его сильные прижимают тебя к деревянной стене и сердце бешено о грудную клетку бьётся, но на лице твоём ни капли страха. Шидо не настолько сходит с ума постепенно, чтобы тебя прямо тут прибить. Пальцы его длинные щекочут рёбра. Он к ощущениям, к чувствам прислушивается и ухмыляется самодовольно. — Не боишься, что слишком больно укушу? — Огрызаешься ты. В ответ Шидо только смеётся громко. Как забавно, что девчушка, которая несколько месяцев назад была готова всё подряд терпеть, теперь так отчаянно пыталась обнажать клыки. Рюсэй наклоняется к женскому уху, ладонь скользит беспорядочно по груди, чуть сжимая и после к шее поднимается, фаланги пальцев его давят на нежную кожу. — Было бы только чем кусаться. — Он отстраняется всего на мгновенье. Пальцем большим голову твою чуть поворачивает, чтобы профиль красивый рассмотреть. Ведёт себя безобразно, делает вид, что так и должно быть, однако внутри у него вспыхивают эмоции при виде тебя, с которыми справится в одиночку ему не под силу. Ты нужна, он зависим. Но вслух в этом не признается никогда. Ни сболтнёт Рюсэй и о том, что по ночам до сих пор любимый парфюм твой пытается вспомнить, как перед сном хочется тебя по волосам потрепать, как безумно иногда тебя хочется целовать. Как сейчас. Шидо глазами опускается к сладким губам, и ты видишь, как пляшет в радужках его фиолетовых азарт. Рюсэй целует резко, напористо и горячо. Отчаянно цепляешься за плечи мужские, водишь ногтями по водолазке, а так хочется его горячую кожу царапать. Чтобы знал, чтобы помнил, что он твой только. Шидо губами ведёт вдоль линии челюсти, к шее, оставляет пару алых пятен, пока второй рукой залезает бессовестно под пижамную кофточку. Холодные подушечки его пальцев гонят дрожь по телу. От контраста горячего и холодного кружится голова. А Рюсэй сбавляет вдруг темп движений своих. Целует теперь медленнее, нежнее. Фалангами ведёт аккуратно по рёбрам, опускаясь к животу. Касания всё невесомее, едва ощутимые. Выгибаешься слегка, желая чувствовать чётче, а он ухмыляется, в глаза заглядывает, отстранившись. Губы влажные кусаешь, а сердце мужское удар пропускает. Боже, как же хороша ты сейчас. Ладони его обвивают талию, стягивают кофту, швыряя ту на пол. Лямка бюстгальтера сползает вниз по плечу, волосы щекочут лицо. А ты не двигаешься. Только грудь вздымается от рванного дыхания и переизбытка чувств, щёки краснеют. Шидо рассматривает, наслаждается своей девочкой. От мысли одной, что ты только ему принадлежишь кровь в жилах закипает. Юноша большими пальцами приспускает резинку штанов, гладит косточки тазобедренные, чуть надавливает иногда. Во взгляде мужском не замечаешь того сумасшествия, которое пугает иногда, и напрягаешься слегка. Исподлобья смотрит Рюсэй, и ты готова сквозь землю провалиться прямо сейчас. В этот раз сама к губам его тянешься, шею обвиваешь запястьями тонкими, а Шидо на руки поднимает, позволяя талию обхватить ногами. Отстраняешься иногда, кусая, а потом чувствуешь, как щекочет почти обнажённую спину плед. Рюсэй нависает над тобой, зарывается пальцами в пряди мягких волос, гладит кожу головы и время на мгновенье замирает, кажется, даже камин перестаёт трещать. И что-то внутри тебя вспыхивает. Те же самые эмоции, которые испытываешь только рядом с ним. Это безумие, азарт, разгорающийся где-то под рёбрами. Адреналин, бьющий в голову. Ведомая ощущениями, меняешься позициями с Рюсэем и теперь восседаешь на его торсе. Наклоняешься к шее мужской, обжигаешь дыханием мочку уха, а Шидо ладони на бёдра положил, гладит пока ещё закрытые от глаз места. Поднимаешься, хватаешься за край мужской кофты, снимаешь. Кидаешь вещь на пол и ногтями очерчиваешь рельефное тело, закусив губу. Теперь уже Рюсэй видит каплю сумасшествия в твоих глазах, и он солжёт, если скажет, что ему это не по вкусу. Спустя мгновенье обнажённой шеи губами касаешься, оставляешь багровые следы и кусаешься. Не больно, но и этого достаточно. Из мужской груди вырывается хриплый тихий стон. Он тянет вниз штаны, шлёпает пару раз, пока ты хихикаешь ему в шею, посылая по телу мурашки. Вскоре остаёшься в одном белье, и Рюсэй сам себе признаётся, что ты самая красивая, самая чертовски ему нужная женщина из всех, кто у него когда-то был. Шидо гладит пальцами бедро твоё сначала с внешней стороны, затем с внутренней, дразнится. Без капли стеснения снимаешь с себя бюстгальтер, мурашками покрываешься вся, когда прохладные пальцы его касаются твёрдых сосков. Сдавленно стонешь, стоит фалангам коснуться самой чувствительной точки. Напряжение скапливается внизу живота, затягивается в узел тугой. Плавные движения тазом производишь, касаясь уже твёрдого члена. Во взгляде Шидо что-то переменилось, что-то мелькнуло ранее непонятное, неясное. Однако сейчас тебе плевать абсолютно. Ведомая чувствами далеко не нежными, стягиваешь оставшуюся одежду. Опускаешься, соприкасаясь с ним кожей, целуешь в губы отрывисто. Переключаешься окончаниями нервными на шею, прокладываешь дорожку вдоль торса. Приспустив штаны, касаешься твёрдой плоти сначала ладонью, а после обхватываешь член губами. И Рюсэй голову запрокидывает, глаза прикрывает. Ладонью своей находит затылок твой, зарывается пальцами в пряди и направляет так, как ему нужно. И с каждым движением ток, внизу живота скопившийся, понемногу разливается внутри, посылая в голову безумное чувство удовольствия. Когда Шидо бёдрами подаётся навстречу, ты берёшь ещё глубже, наслаждаясь сдавленными стонами, вырывающимися из мужской груди. Слюну сглатываешь, подняв голову, волосы на лицо сползают и глаза в темноте так блестят соблазнительно, что Шидо прямо сейчас кончить готов. Усаживаешься вновь сверху, сжимая плечо мужское, пока вводишь в себя член. Шидо ягодицы сжимает руками, напрягается, а ты начинаешь двигаться. Сначала медленно, плавно по телу напряжение посылаешь. Глаза прикрываешь, а Рюсэй голову теряет, когда видит твои подрагивающие ресницы и подпрыгивающую грудь. Кончиками пальцев зарываешься в свои волосы, голову чуть назад запрокидываешь. И Шидо готов поклясться, что эта картина – самое красивое, что ему когда-либо приходилось видеть. Он срывается, меняет позу, подминая тебя под себя. И теперь всё происходит гораздо быстрее. Толчки резкие, жёсткие, запястья над головой держит и в шею целует, наслаждаясь каждым вздохом, каждым стоном, который издаёшь. — Как же ты хороша, куколка, — его горячий шёпот касается уха. — Люблю тебя. — словно в бреду выпаливает Шидо, сам до конца не понимая, что только что сказал. Кажется, будто показалось, но то, с какой бешеной скоростью стучит сердце, с какой силой Рюсэй сжимает твои хлипкие в его руках бёдра, доказывает, что это взаправду. Он признался не только тебе, но и самому себе. Наконец-то обнажил немного душу и чувства, которые так страшно показывать. — Посмотри на меня, — просишь, и он противиться не в силах. Кончиками пальцев касаешься точёной скулы. — Скажи ещё раз. — Шидо опускает взгляд, мечется. Боится, что если сейчас покажет себя настоящего, станешь им пользоваться, играться. — Нравишься мне до чёртиков. Везде тебя вижу и чувствую, вспоминаю, даже когда не хочется. — Каждое слово даётся ему нелегко — по лицу видно: брови к переносице сведены, а юноша губу стыдливо прикусывает. Притягиваешь его ближе, а внутри всё переворачивается. — Я тоже люблю тебя, Шидо. — Твой тихий шёпот сладкий, как мёд, греет ему душу. Тиски, что так чувства крепко держали в узде, ослабевают, и Рюсэй боязливо губами соприкасается с твоими. Отвечаешь, чувствуя, что теперь по-настоящему хорошо. Сжимаешься вокруг сильнее, а он ухмылки не сдерживает, но и дразниться не собирается, потому что ему тоже хочется этой сладкой разрядки. Ещё пара толчков и он, уткнувшись носом тебе в шею, изливается внутрь под громкий стон. Дышите оба рвано и при том в унисон. Пару минут спустя осторожно кончиками пальцев чешешь ему кожу головы, а он мягко целует ключицу, фалангами гладит плечи.