storm

Ранним утром она распахнула дверь поместья и уставилась на посетителя пристальным взглядом. Он ответил тем же, не утруждая себя приветствием или некими приличиями банальной вежливости. Чувствуя его дерзкий настрой, она вдруг вздернула подбородок и многозначительно приподняла бровь. Коноха только окунулась в предрассветные лучи солнца, на улице было тихо и приятно прохладно: обжигающий день ещё не вступил в свои права. — Рабочий визит, — сообщил он деловито наконец и сделал один шаг вперед, немо намекая на то, что лучше бы ей его пропустить. Хината не сдвинулась с места. Несколько минут они прожигали друг друга взглядами. — Ожидайте. Доложу отцу, — массивные створки закрылись прямо перед его лицом. Шисуи усмехнулся. Хотя время едва перевалило к шести, поместье уже вовсю готовилось к новому дню и было полно движения. Она любовно оглядела свой сад посреди гигантского двора, активировала свитки для полива цветов и зашла внутрь главного дома, отец уже был у себя в кабинете и мирно отпивал чай. — Учиха Шисуи, — коротко сообщила она и отец едва уловимо кивнул. На выходе он вдруг добавил: — Наш разговор затянется, пусть подготовят закусок позже. — Я сама сделаю, — улыбнулась она и вышла к гостю, который замер в тени навеса. Хината гадала, как много он наследил и сколько его птиц летает вокруг поместья в поисках интересного. — Прошу, проходите, — она отошла в сторону, пропуская гостя и подозвала одну из помощниц. — Проводи к отцу. Гость ушел оставляя после себя странное и едкое чувство тревоги. По некоторым причинам с этим Учиха она старалась не сталкиваться и избегала любого контакта, настораживалась и не доверяла. Хината считала подобное поведение вполне обоснованным, потому что он не вписывался ни в одну картину мира по её мнению. Он не был как Саске, угрюмый снаружи и взбалмошный внутри, или не был как Обито-сан: добрый и ласковый, и готовый поспорить. Он даже не был как Итачи-сан, хотя и был его близким другом. Итачи-сан был холоден, сдержан и тактичен сверх меры, но так же проявлял чуткость и всегда был честен, по крайней мере, с ней. Итачи-сан вызывал доверие и ещё ни разу не заставил её усомниться в себе. Этот же Учиха пугал ее, потому что был абсолютным исключением из типичных представителей своего клана. Ни открыто враждебный, ни открыто дружелюбный, но болтался где-то между, нет-нет да и глядел на неё с каким-то звериным отблеском в глазах и ей чудилось, что в них она видела узоры его техники: Хината иной раз задавалась вопросом, как быстро он погрузит её в свои иллюзии и убьёт, предварительно выпытывав все секреты Хьюга. Может, она ошибалась? В конце концов, отец отзывался о нём достаточно хорошо, а брат не раз упоминал его исключительные способности. Может быть, но право на ошибку должно быть утилизировано, потому что ошибка может стоить жизни. Лучше перебдеть, чем оказаться в блаженном неведении. Спустя час с небольшим, как и было велено, она встала у закрытых седзи с подносом в руках и тихо проговорила: — Отец. Послышалось монотонное «входи» и створки разъехались, пропуская её внутрь. Мельком оглядев рабочий стол отца, она села у чайного столика, разложила лёгкие закуски и разлила чай. Бросив беглый взгляд на гостя, она тут же смущённо опустила голову, потому что он внимательно разглядывал её. За окном солнце медленно поднималось в зените и постепенно нагревало помещение. Прикрыв плотные шторы и взяв поднос, она намеревалась бесшумно выйти, но остановилась под внезапным: — Дочь, останься, тебе будет полезно знать о чем мы говорим. Несколько секунд она обдумывала его слова, затем кивнула и села ближе к стене, откладывая деревянную посудину в сторону. Её нисколько не смутила просьба отца, потому что за последние несколько лет их отношения стали значительно лучше и более доверительны. Он во многом совещался с ней, учил сам и часто наставлял, сначала журил из-за нерешительности, но затем и Хината стала более уверенной и прямолинейной, что сгладило градус напряжения. Очень удачно вписался тот факт, что сама она, значительно устав от собственной нерешительности и неуверенности, твердо решила работать над этим и получалось у неё достаточно хорошо. Прежние заикания, робкие и нервные подергивания руками, жевание губ проявлялись в очень исключительных случаях и сугубо по отдельности. Хината стала присутствовать на собраниях старейшин, начала принимать отдельные и независимые от отца решения, разобралась со схемой охраны в поместье, знала когда и чья смена, и уже знала, у кого и какие способности. Миссии её не сократились, но значительно увеличились обязанности в клане и многое из того, что отец некогда решал лично, теперь полностью перешло под её обязанности. К примеру, теперь она полностью отвечала за безопасность клана, вела отчёты по доходам и расходам, отвечала за полное обеспечение всего клана, обе ветви отныне зависели в этом плане от неё. За год она свыклась, упростила и где-то ужесточила контроль, что значительно повлияло положительно на быт Хьюга в целом. Часто отец отправлял её от своего имени на некоторые мероприятия, а в последние несколько раз она присутствовала от его имени на собрании с Хокаге. Это безумно радовало её, потому что она чувствовала себя так, словно, наконец, осознала и нашла свое истинное предназначение. Теперь часто мелкие и некоторые более серьезные вопросы решались с её помощью, в клане первым делом советовались и обращались к ней, прежде чем стучаться к Главе. Она чувствовала свою значимость, ощущала, что необходима своим людям и стала мостом между отцом и ними. Долгие годы тотальный контроль, излишняя строгость и холодная сдержанность отца делали клан таким же, несмотря на все их заслуги, несмотря на то, каким величием обладали Хьюга и несмотря на то, что за холодным сердцем сокрыта трогательная нежность, клан был похож на него и это отталкивало весь мир и её саму в первую очередь. Долгие годы Хината избегала отца, семью, собственный клан, потому что он мешал ей жить, дышать и чувствовать. Под гнётом запретов и контроля, под вечным давлением и непомерными требованиями, Хината чувствовала себя беспомощной, уязвленной и ненужной. В силу возраста и чувствительного сердца, она считала отца жестоким и черствым и презирала клан за это. Лишь годами позже, когда сама она испытала на своем веку трудности и горести, вкусила плод потерь и тревог, разум стал сильнее и сама она начала взрослеть. Это была работа их обоих: отца и её собственная, они оба старались и сейчас Хината сглаживала углы, старалась и работала на благо как своего клана, так и в угоду деревне. Иной раз, когда она ловила в безликом взгляде отца гордость, слезы подступали к горлу и сдавливали в удушье. Она думала о том, как много он, должно быть, пережил на своем веку и как сильно страдал, но не имел возможности показать себя настоящего. Жестокие времена требовали жестокое сердце. Любая слабость могла стать возможностью для других, все эти годы отец, вне зависимости от внешних обстоятельств, вел клан к процветанию и то, что они имели сейчас, в большей степени только его заслуга. Он правил кланом именно так, твёрдой рукой вел сквозь мрак и теперь, когда времена позволяли, стал мягче и не препятствовал её решениям. Именно поэтому она снова и снова бросала хмурые взгляды на Учиха и размышляла о том, какие связи у него могут быть с отцом. Этот лис не давал ей покоя, сидел за одним столом и сквозь темные глаза будто прощупывал почву. — И что ты предлагаешь? — вдруг спросил отец, отставляя чай в сторону. — Создать соглашение между двумя кланами. Деревня не может вмешиваться в экономические дела кланов, а соглашение никак не препятствует осуществлению деятельности шиноби, — Учиха глянул на неё и ей показалось, ехидно улыбнулся. Хината нахмурилась. — Хокаге-сама уже согласилась поддержать, осталось вынести на совет и дождаться решения, можно даже упростить: я разошлю всем свитки с подробным описанием. Отец кивнул и задумчиво глянул на неё. Хината сидела со слишком уж серьёзным выражением лица, отец вдруг улыбнулся и сказал ей: — Дочь, я как-то упоминал о том, что нам нужно найти решение для укрепления союза между кланами. Слишком много недоброжелателей желают воспользоваться тем, что между нами нет никаких официальных соглашений. Шисуи-сан предложил создать союз для осуществления миссий высоких рангов, к нам могут обращаться даймё или феодалы, торговцы или даже Каге, разумеется, за приличную плату. Часть дохода будет падать в казну деревни, остальное делиться между кланами. Хината поклонилась в знак благодарности: — Спасибо за пояснение, отец. Но позвольте спросить, имеет ли это смысл? Она действительно не понимала, в чем смысл, если с таким же успехом все эти люди могли обратиться на прямую в Резиденцию и сделать там запрос. — Хината-сан, — вдруг заговорил Учиха и вся она ощетинилась от его вкрадчивого и спокойного голоса. Он слегка задумался, будто бы размышляя над тем, как лучше донести до неё мысль. — Если позволите, я бы хотел сказать, — он глянул вопросительно и на этот раз улыбнулся отчетливо заметно, увидев её кислое лицо. Она чувствовала как брови против воли нахмурились, губы сжались в тонкую полосу, и едва удалось сдержаться, чтобы не сложить руки на груди. Едва заметно Хината кивнула. — Вы правы в своем беспокойстве, но до этого дня, оба клана действовали излишне обособленно и не желали иметь ничего общего. Автономность была нарушена благодаря Хокаге и теперь, когда многие былые проблемы стали пережитком прошлого, а вражда давно исчерпала себя, пришло время показать наше единство. Слишком многие хотят воспользоваться тем, чего нет, — он многозначительно промолчал, намекая на то, что многие думают, будто оба клана по сей день борются за первенство и жаждут власти. Пожалуй, когда-то давно, может даже несколько лет назад, дела обстояли тревожно. Мирное время казалось далёким, вопрос выживания стоял ребром и оба клана делали все для того, чтобы перекрыть кислород друг другу. Много неоднозначных решений, гибель многих людей, но причин для действительно кровной вражды не было. Проблема была в том, что в те дни, когда Орочимаро и Данзо пытались заполучить власть и планировали разобраться по отдельности с каждым из двух военных кланов, молва о жажде власти Учиха действительно пошатнула доверие деревни и миссии для них были недоступны. Долгое время клан был в затруднении из-за отсутствия поддержки и средств, пока Пятая и Итачи-сан не решили эти проблемы, кто-то говорит, что в этом сыграл огромную роль и сам Шисуи, сидевший сейчас перед ней, но он так сильно отталкивал, что Хината попросту проигнорировала это. — Сейчас нам необходимо объединится на благо деревни, не только для собственной выгоды. Мы должны поддержать Хокаге, потому что у приграничных поселений вспыхивают ненужные волнения. Задания в которых будут участвовать оба клана стоят значительно дороже, но и ответственность в разы выше. И это хорошая возможность показать, что теперь времена меняются, — заключил Учиха и самодовольно откинулся на спинку стула. Хината снова хмурилась. — А как же другие кланы? Это значит, что больше заданий с повышенным рангом перетекут к нам. Не вызовет ли это недовольство и некоторые проблемы? Отец одобрительно закивал и поспешил перебить её: — Хорошо подмечено, дочь. К счастью, мы уже обговорили это с Хокаге и другими кланами. В качестве компенсации, мы перестанем брать задания из Резиденции Хокаге, и этот союз заключен на полгода, позже будем действовать по обстоятельствам. Хината пожала плечами, в этом была логика, в конце концов, памятуя о прошлом опыте, задания пусть и оставались основным источником дохода, но не единственным. — Хочу спросить, — осторожно начала она. Шисуи весь собрался, глянул на неё деловито и сделал вид, будто внимательно слушает. — Что даст этот союз помимо совместных заданий? Нам нужно обозначить точные данные и понять, где мы можем соприкасаться и что будем делать, какие действия. Учиха усмехнулся, а отец гордо вскинул голову. Хината не смогла сдержать улыбки, отец выглядел так, будто хвастался ею. Это было настолько удивительно и головокружительно, что волнение забилось в груди. Она никогда не думала о том, что отец когда-либо будет делать нечто подобное и никогда не думала, что будет присутствовать на обсуждении столь важного вопроса. — Хината-сан, право слово, ваш отец почти на каждой из наших личных встреч упоминал о вашей дальновидности и неординарном подходе. Может быть, вам есть что предложить? Загнанная в ловушку собственных слов, она недовольно взглянула на него и едва не задохнулась от возмущения. Этот волк в овечьей шкуре смотрел на неё с издёвкой, чуть опустив голову и прямо исподлобья, будто нарочно провоцировал и сомневался в её способностях. Она сделала несколько глубоких вдохов и выдохов, перевела взгляд на отца. Он смотрел спокойно, уверено, в его взгляде читалась полная уверенность в её силах. Хината не имела права оплошать, поэтому, немного пораздумав, заговорила: — Нужны тренировки для создания формаций и изучения способностей друг друга. Чтобы мы могли подстроиться и знать, когда и кого прикрывать, у кого какой предел чакры и прочее прочее. Это такие же тренировки как и в командах, можем воспользоваться тем же методом и назначать лидера в командах. Нужно тесное общение, можно устраивать совместные ужины или что-то вроде того. Нужно создать почву для того, чтобы мы стали больше чем обычные товарищи, нужно создать и укрепить настоящую дружбу, тогда всем будет проще и появится стимул. Предлагаю устроить званый ужин в нашем поместье сегодня, — она правда считала, что это отличная возможность. Судя по тому, как удовлетворительно он заулыбался, Учиха был солидарен. Хината в нерешительности перевела взгляд на отца, но поймав одобрение в его глазах, улыбнулась. — Отлично. Было бы замечательно, тогда в следующий раз устроим ужин в нашем поместье, я доложу Фугаку-сама. Ещё какое-то время они говорили о нюансах и мелочах, о правильности заполнения отчетов, о том, кому будут докладываться и откуда будут брать задания, как задания будут поступать. В итоге, решили просто послать вести ястребом по всем скрытым селениям и информативным центром сделали чайную у ворот в Деревню. Так или иначе, подобная новость не останется без внимания. К концу встречи Учиха Шисуи широко и открыто улыбался, тепло пожал руку отцу и сердечно с ним распрощался. Хината вышла следом, чтобы проводить его и замерла, когда он резко затормозил у выхода из дома. Поблизости не было никого, но Хината чувствовала чакру сокрытых воинов, которые сейчас охраняли поместье. — Хината-сан, — он обернулся и улыбка его стала теперь ужасно пугающей, напоминавшей звериный оскал. Хината вздрогнула, потому что теперь-то отчетливо осознавала, что была права. Этому зверю нельзя доверять, он прячет истинную сущность за приторной улыбкой и невинным взглядом, но такой великий шиноби как он, априори не умеет быть таковым, иначе не боялся бы Альянс его, а в книге Бинго он не был бы вторым после Итачи-сана. — Не стоит так меня ненавидеть, — почти ласково проговорил он и сделал несколько шагов к ней вплотную, опаляя своим горячим дыханием её лицо. Он смотрел сверху вниз тревожно, не мигая, черные зрачки абсолютно сосредоточились на её лице и ей стало дурно от такого пристального внимания. Он считывал её, каждый вдох и выдох, каждый выхлоп сердца и даже то, как чакра бурлит внутри. Ей хотелось тут же отойти, увеличить расстояние между ними и сделать глубокий выдох, потому что она задержала дыхание и перестала ощущать само пространство. Гордость не позволяла ослабить себя. — Шисуи-сан, пожалуйста, не берите на себя непосильную ношу. Я вас не ненавижу, я вам не доверяю. Будьте добры, запомните отличие, — собственный голос казался писклявым и вышедшим на последнем издыхании. Его лицо вдруг вновь стало хищно насмешливым, былая серьезность испарилась и он отошел на шаг назад, позволяя ей сделать выдох и вдох. Черные глаза, казалось, видели не только внешность, а глядели в самую душу. Кошачьи будто, с удивительным разрезом и лисьими кисточками на кончиках ресниц, они делали его до ослепительного красивым. Хотя в деревне о нём отзывались как об очень добром и славном человеке, она никогда не желала верить этой молве, потому что знала — вранье от корки до корки. Эти прекрасные глаза обманывали, создавали образ и иллюзию, проникали в сердце и находили самые сокровенные тайны. Он будто оценил её честность, улыбнулся и бросил напоследок: — До вечера. Он исчез в зеленом мерцании, оставляя Хинату в нервном напряжении до самого вечера. К назначенному времени, пусть и не без нервов, но всё было готово. Хината помогала как могла, летала туда и обратно, проследила за оформлением столов и блюд, дала четкие указания по поводу рассадки гостей и сверила список, который отправил ей Учиха через своего ворона. Птица недовольно ущипнула Хинату за палец, требуя награды, и её это несколько рассмешило: даже его призыв обладал такими же грубыми и отталкивающими манерами. К счастью, птица вызвала в ней лишь нежность, Хината бросила ей кубик сахара и осторожно пригладила у основания клюва. Ворон с глазами как черные бусины вдруг прикрыл их и прижался на несколько мгновений к её пальцам, наслаждаясь короткой лаской, а затем громко каркнув, взлетел и исчез. Когда солнце опустилось за горизонт. за воротами ощутилась знакомая чакра, огромный навес на заднем дворе главного поместья зажегся маленькими лампочками и гирляндами, Хината огляделась и осталась довольна. Поторопилась к двери и широко распахнула ворота, глубоко кланяясь и стараясь показать всё свое радушие. Не сказать, что она не волновалась. Зная какие взрывные и импульсивные были люди в клане Учиха, она боялась новых конфликтов, но когда заметила среди прочих Фугаку-сама и его супругу, немного расслабилась. Шисуи Учиха вошел самым последним, уважительно поклонившись ей в ответ, он улыбнулся совсем по мальчишески и негромко заговорил: — Голоден как зверь! Слуги осторожно разбрелись и раздали гостям влажные полотенца, затем так же незаметно собрали их. Неловкая тишина сначала была разбавлена стуком приборов и посуды, тихими переговорами и осторожными взглядами, но затем брат увидел среди гостей знакомого шиноби, представил его остальным, завязалась беседа среди молодых людей и вскоре слух ласкали негромкий смех и веселье. Хината, до этого мгновения пребывавшая в напряжении, наконец немного расслабилась и отпила зеленого чаю. Вскоре и старшие и младшие, вне зависимости от рангов и пола, будто бы нашли о чем поговорить, нашли что обсудить и напряжение исчезало точно воздушный шарик лопнул. Она нашла взглядом отца и старейшин, те тепло о чем-то переговаривались с Фугаку-сама и Микото-сама. Ей вдруг показалось, что все они, старшее поколение, устали от бесконечных распрей и выяснения отношений. Вечная борьба измотала их и сейчас, наблюдая эту удивительную картину, все казались ей счастливыми. — Хокаге-сама! — объявил один из хранителей врат и Хокаге сама появилась во всей своей красе. По блеску глаз стало очевидно, что она уже где-то пригубила саке. Позади неё нервно семенила Шизуне-сан и Хината поспешила их поприветствовать, как и другие старшие. — А, Хината! — Цунаде-сама потрепала её по челке. — Ну наконец-то, скажи, а, — заговорщицки усмехнулась она и Хината не сдержала ответной улыбки. Не только в клане, а все они устали от вечного напряжения. За шквалом радостных приветствий и благодаря легкому и игривому настроению Хокаге, вечер плавно перетёк в ночь и на душе ощущалось тепло и спокойствие. Все это время, на правах принимающей стороны, Хината носилась между столами и гостями, широко улыбалась и не отказывала, если её приглашали выпить. Когда послышалось властное: — Дочь, — она испуганно подскочила с места и ринулась к отцу, вглядываясь в его лицо и в лица тех, кто был рядом с ним. Все они казались довольными, но испуг сжавший на миг сердце не спешил так легко отступать. Когда она подошла, Шисуи-сан и Итачи-сан кивнули ей, а Микото-сама широко улыбнулась, обнажая ровный ряд белоснежных зубов. Хината не смогла сдержать хихиканья: новая тенденция среди женщин Конохи — отбеливать зубы до ослепительной белизны, не обошла стороной и такую влиятельную персону. Хотя Хината знала, что нормальный и естественный цвет зубов немного желтоват, все же оценила красивую улыбку. — Моя дочь была организатором этого вечера и тем, кто предложил подобный подход, — с гордостью сообщил Хьюга Хиаши и вскинул голову. Хокаге-сама приобняла её за плечи почти по-матерински, согревая продрогшие предплечья своей теплой грудью. — Воистину, у вас впечатляющий ребенок. Вот таким должно быть молодое поколение, — басистый голос Учиха Фугаку отдавал лёгким урчанием: саке и хорошее настроение разморили его. — Жаль моего младшего сына сегодня нет, я уверен, он бы составил тебе хорошую компанию. Мы слишком стары для тебя, — всеобщий смех старших было приятно слушать, но она зачем-то бросила беглый взгляд на Шисуи, который стоял напротив, и задумалась о его возрасте. Вообще-то, он был почти ровесником её сенсея. — Итачи-сан не настолько стар, — вежливо улыбнулась Хината и Итачи-сан растянул губы в ответной улыбке. — Ты права, пожалуй, я единственный среди присутствующих, кто мог бы составить тебе компанию. Жаль, я вынужден покинуть вас, работа не ждёт, — Хината сделала вид, что искренне расстроена, понимающе закивала и замерла, когда он добавил: — Но мой кузен пусть и старше нас обоих, а обладает незаурядным умом и я уверен, сможет развлечь тебя. Правда ведь, нии-сан? — Точно-точно, — вдруг закивал Фугаку-сама и взяв Хинату за руку, подтолкнул в его сторону. — Вам нужно получше узнать друг друга, в будущем, если возникнут конфликты или проблемы, вам двоим нужно будет решать их. Неловкая улыбка Хинаты выглядела будто каменной, она беспомощно бросила взгляд на своих брата и сестру, но те лишь пожали плечами. Хината прищурилась, когда заметила как хихикает Ханаби и о чем-то жарко рассказывает брату. Предатели. В конце концов, будто на плаху попала, она удрученно уселась рядом с этим Учиха, пусть и весь вечер старательно избегала его. То и дело ощущая на себе его пытливый взгляд, она пряталась все дальше и дальше, самодовольно радуясь тому, что удалось сделать вид, будто она его не знает и утреннего диалога тоже не было. — Неужели настолько неприятно моё общество? — тон его голоса гласил о том, что это очередная издёвка. А глаза горели так, будто полыхали огнём. Он слегка склонился к ней и ухмыльнулся, замечая кислую мину. — Заметил, что в моем присутствии ваше лицо извечно в одном состоянии. Будто дуриан съели, ну же, утешьтесь, я не настолько плох. Хината едва удержалась, чтобы не закатить глаза. Такой привычки отродясь у неё не было, но прямо сейчас, она ощущала как медленно раздражается. — Вовсе дело не в вас, перестаньте сводить всё к себе, — устало ответила она и отпила саке из отеко, которое он ей подал. — Видите? Я пью из ваших рук, — вежливо сообщила она и потрясла посудой перед его лицом. Он довольно улыбнулся. — Хорошо, хорошо. Ну, — вдруг обратился он к ней, на этот раз полностью разворачиваясь корпусом в её сторону. Всё его внимание было сосредоточено на ней и она покраснела, сжимая руки в кулаки. Ну уж нет, такого она точно не выдержит. О чем с ним говорить? Что ему нужно от неё? Почему он… такой? — Почему вы такой? — не удержалась она и спросила, тут же коря себя за несдержанность. Наверное, потому что она честно сказала ему о своих чувствах и опасениях, но привычные рычаги вдруг исчезли. Казалось, с таким опасным зверем и подход должен быть другой, будто с ним не сработает привычная модель поведения. От неё не укрылся задорный блеск в его глазах. — Какой такой? Мне очень любопытно. — Такой… такой… раздражающий! — вышло чуть громче и отец вместе с остальными бросил на них внимательный взгляд. Учиха Шисуи вдруг открыто рассмеялся, осторожно и бархатисто, заставляя внутри живота нечто затрепетать. Хината гневно глянула на него. — Спешу сообщить, что за всё время нашего знакомства, это не я всякий раз игнорировал приветствия и делал вид, будто меня там нет. Она уставилась на него и не могла ушам своим поверить. Он что, пристыдил её только что?! — Что? — внутри стыд уже обжег щеки и она невольно начала заикаться. — Т-такого н-не было! Он снова рассмеялся, поднимая голову к небу. — Ох, Хината-сан, ну бросьте. Хотя бы сейчас, будьте честны со мной. В самом деле, вы даже не представляете, насколько это обидно, быть объектом вашей немилости. Я ведь ничего не сделал? За что? — его лицо сделалось таким грустным и печальным, что ей захотелось стукнуть его хорошенько ладонью. — Т-такого не было! — более уверено произнесла она и отвернулась, залпом допивая остатки саке. Внутри все тело горело, чакра хаотично гуляла по венам и ей пришлось успокоить себя. Ведь не было причин так волноваться, не было же? — А как же тот вечер в идзакая? Помните, тогда ваша компания молодых шиноби случайно забрела туда и присоединилась к нам. Вы были так ласковы и обходительны со всеми кто предлагал вам выпить, но когда подошел я, вы даже не взглянули на меня и позорно сбежали, — он бил точно в цель, открывая в сознании то, что она так старательно прятала и о чем старалась никогда-никогда не вспоминать. — Или тогда, в Резиденции, помните собрание джонинов? Вы демонстративно отказались садиться рядом со мной, несмотря на то, что это было последнее свободное место. Вы простояли два часа и даже не поклонились мне в ответ, когда я поприветствовал вас, — он продолжал хлестать словами будто самым опасным и острым орудием. — А в прошлый раз… — Хината уверена, он бы точно убил её словом, потому резко поднялась с места и буквально насильно прикрыла его рот руками. — Хватит! Я поняла! — жар заставил её раскраснеться и она снова опустилась на место, не решаясь убрать руки от его рта. И на миг, на один короткий миг, она точно уверена, ощутила как горячий язык прошелся между пальцев будто змея. Её огромные глаза в удивлении уставились на него. — Ты… т-ты ужасен! — в сердцах воскликнула она и ретировалась с места так быстро, как могла. Наплевав на приличия и прочие условности, она сбежала, краем уха расслышав его смех и оправдание: — Мы просто дурачимся! Она вбежала в пустой дом и не разбирая дороги очутилась в своей комнате, запирая седзи и лицом впечатываясь в подушку. Внутри ураган чувств захлестнул её полностью, выбивая почву из-под ног. Это какое-то сумасшествие, творился какой-то абсурд. Этот Учиха… он раздражал её, он пугал её и напрягал так сильно, что единственный вариант который она могла выбрать — избегать его. Он прав, это истинное неуважение, игнорировать человека, уж тем более такого, да ещё и у всех на виду. Уж она-то точно это понимала, но ничего с собой поделать не могла. Что-то внутри остро противилось, сопротивлялось и билось, всё её естество упрямо возмущалось находиться рядом с ним и придумывало всякий раз всё новые и новые причины не замечать его. Всеми фибрами она чувствовала его взгляды обращенные к ней, она выхватывала его из толпы и замечала его там, где не видели другие. Она так четко видела его среди всех прочих, что пугалась сама. И его глаза, эти ужасные, черные глаза за которыми пряталась бездна и кричало безумие, будто намагничивали её, затягивали и ночами душили. Он будто читал её, как книгу, невзрачную и неинтересную. Пустую, без примечательного содержания. Таких книг на полке может быть десятки, к таким книгам никогда не возвращаются. Их оставляют на полках желтеть и прятаться в пыли. Скучные и пресные. Это так пугало, так всполошило сердце. Сейчас она точно знает, что в том, какой она стала — по большей части его заслуга. Тихая, безынициативная Хината, живущая своей скромной жизнью и не желающая выходить за пределы своей скорлупы, никогда бы не стала такой какая сейчас без постороннего вмешательства. Долгое время она не желала признавать, но глубоко внутри знала: он был недосягаем. И такая посредственность как она просто не могла заинтересовать кого-то вроде него. Это отчаянное признание заставило её действовать, заставило её шевелиться. Сам того не ведая, он сделал её сильной, более разумной и уверенной. — Хината, — осторожный стук в дверь и знакомый голос заставили её вскочить с места. Она не осознавала, что расплакалась пока думала обо всем что с ней приключилось. — Уходи! — грозно крикнула она и пустила чакру, заставляя ощутить её настрой. — Уходи сейчас же! — открытое окно впустило немного ночной прохлады и это успокоило. — Давай поговорим, — этот Учиха точно хотел её смерти. — Нам не о чём говорить! — она почти выкрикнула эти слова ему в лицо, в раздражении распахнув створки двери. Учиха Шисуи сейчас глядел так, будто сам на себя непохожий. Серьёзный, пугающий, он смотрел долго и пристально, шагнул внутрь комнаты и толкнул её к кровати, вынуждая упасть. Хината настолько была ошеломлена, что все что смогла сделать, уставиться на него с немым вопросом в глазах. «Ты сейчас серьезно?». Он был серьезен как никогда. Прильнул к ней, улыбнулся и наклонился, завлекая в жаркий поцелуй. Тяжесть его тела отозвалась внутри приятной истомой, но руки оттолкнули уверено. — Пошёл вон. Уходи, — в бессилии прошептала она и не позволила себе сомкнуть глаз. Встретилась с его пугающей бездной и возмутилась, когда он так же тихо прошептал: — Ни за что. Он легонько ущипнул её в ребра и когда она от неожиданности приоткрыла рот, поцеловал так, что не ответить было нельзя. Поцеловал так, что ответить хотелось так сильно и необходимо. Они целовались долго, влажно, глубоко. Хината чувствовала с каким желанием, с каким придыханием он жаждет её, как ласкает и тихо стонет, когда она позволяет стянуть с себя тунику и остаться в одном белье. Взгляд полный желания и обожания отключает мыслительные процессы напрочь. Она никогда не чувствовала себя такой желанной и необходимой и это так сильно подкупало её. Лишь когда он опустился ниже, языком лаская кромку белья и вырывая из неё тихий стон, она собрала себя воедино и тихо попросила: — Прекрати. Этого хватило для того, чтобы он поднялся и лёг рядом, но не хватило для того, чтобы окончательно выпроводить его. Он прижал её к себе и обнял, глубоко вдыхая запах волос. Хината не могла отказать себе в удовольствии: прижалась к нему сама, разглядывая идеально очерченный подбородок и дернувшийся кадык. Он пах чем-то необъяснимым, не то дикий лес, не то сладость каштанов, что-то до ужаса притягательное и желанное. Хотелось попробовать его на вкус, поэтому она лизнула его и снова заметила, как дёрнулся кадык. — Перестань так смотреть на меня, перестань, — вдруг прошептал он и уставился глазами в потолок. — Почему? Мне любопытно, — честно призналась она, чувствуя как его ладонь оглаживает поясницу. — Я не могу рационально мыслить, — ответил он и только сейчас она заметила, как кончики его ушей покраснели. — Могучий и ужасный Учиха, — не сдержалась она и улыбнулась. — Обычный человек, — поправил он и это вдруг вернуло ей прежние мысли. Она возвела его в ряд абсолютов, тех, вершины которых простым обывателям никогда не достичь. Спряталась от него, заклеймила и сделала вид, будто он исчадие ада. Он действительно был человеком и это было драгоценным. Так мало людей, которых действительно можно назвать человеком. — Нет, необычный. Прекрасный из людей. Наверное, стоило объясниться, но отчего-то в них обоих жило понимание. Для них обоих нужно было время: ему, чтобы прозреть окончательно, а ей — чтобы дозреть. Он ворвался в её жизнь однажды, много-много лет назад, красивый и сильный, увереный и такой открытый. Одиночная миссия в которой её спас отряд Анбу, в итоге стала началом её многолетних испытаний, стараний и роста. Она пережила целый шторм, сквозь бури пережила множество событий, пришло время принять себя и быть с собой честной. И сказать спасибо. — Спасибо. Шисуи поцеловал её куда-то в макушку и прижал к себе крепче. — Спасибо, — повторил он.