Рождество для двоих

      Быть чистокровным — генетическая лотерея.       Быть слизеринцем — это почесть и билет в светлое будущее.       Быть Драко Малфоем — огромное везение, сам факт, как лучший наряд на каждый день.       Быть мудаком — самый настоящий талант, в котором Малфой был лучшим. Спорить с этим бесполезно. Только мудаком он был с людьми, на которых ему плевать, и которых он считал ненужными ячейками общества, а с близкими и любимыми Драко вёл себя очень любезно и мило.       Драко стоял в мэноре на рождественском празднике на втором этаже, глядя на первый и рассматривая каждого приглашённого гостя. Конечно, к нему домой можно было попасть строго по отправленному им лично билетику с фамильным гербом и витиеватыми буковками на пергаменте. Гости веселились, танцевали и разглядывали новогодние фонарики на ёлке, зачарованные шары с двигающимися фигурками и падающий под потолком снег с северным сиянием на небе.       Смеющиеся Гринграссы, Теодор Нотт с очередной девчушкой, которая миленько хлопала глазками и вертелась вокруг него, Блейз со своей лучшей подружкой — стаканчиком огневиски и хитрой улыбочкой на губах. Ещё кучка французских родственников в дорогих мантиях и с перекошенными лицами — ведь тут были не только чистокровные волшебники, но и полукровки со своими взглядами, что магглорожденные — тоже волшебники.       Драко был недоволен. По его подсчётам на празднике жизни не хватало троих людей. Придут ли три гриффиндорца беспокоило его чересчур сильно для слизеринца.       Время изменилось уже давно, после войны его признали невиновным, а в обществе фамилия Малфой перестала вгонять волшебников в лёгкий мандраж. Все шло хорошо, поэтому Гермиона, Гарри и Джинни наверняка просто опаздывали.       Неприлично сильно опаздывали.       Он взял в руки фужер на резной ножке от Лалик, погладил вырезанную в изящном хрустале маленькую птичку, но так и не налил себе вина. Драко ждал её — Гермиону. Она должна была прийти, особенно после их небольшого свидания.       На самом деле, свиданием это можно было назвать с натяжкой. Скорее, деловая встреча и совместная работа, на которой они оба под адреналином поцеловались. Случайно. Ошибочно, по мнению Гермионы и, восхитительно, по мнению Драко.       Он и не догадывался, что она так хорошо целуется и так красива после уничтожения зловредной магии тёмного артефакта. С пушистыми волосами и слегка замазанным кончиком носа.       Не думать о ней было невозможно. После их успешного дела и того поцелуя она поселилась у него в голове. Он даже освободил целый этаж под её вещи, девичьи штучки, крема и чтобы накупить ей всего того, что она захочет. Как в своей памяти место для Гермионы было много, так и в его мэноре — он ведь действительно освободил для неё целый этаж, даже больше.       Ему хотелось сделать для Гермионы что-нибудь хорошее, и этот праздник был организован специально для неё. Драко старался, сам лично руководил эльфами, что наряжали главный зал мэнора, выбирал всё самое лучшее и самое помпезное, чтобы произвести впечатление на неё.       А она взяла и не пришла!       Стрелка часов на противоположной стене мчалась к половине одиннадцатого. Терпение Малфоя начало отыгрывать симфонию Чайковского номер четыре, а лоб покрылся потом от волнения.       Вдруг она действительно не придёт?       На входе показалась что-то рыжее. В зал зашли Гарри с Джинни. Он тут же трансгрессировал на первый этаж.       — Рад, что вы пришли, — сказал Малфой, по-деловому пожимая руку Гарри, а потом и слегка целуя руку Джинни. — Гермиона не придёт?       — Она…       Гарри не успел договорить — начал покрываться слоем льда и так и застыл с открытым ртом. Драко перевёл взгляд на Уизли — та тоже стояла вся во льду. Все вокруг были во льду. Кроме него и…       — Извини, я опоздала, — раздался виноватый и слегка смущённый голос Гермионы, что удивлённо оглядела всех присутствующих.       Драко обернулся и увидел её — в платье всех оттенков синего, которое нежно струилось, с широкой лентой, подчеркивающей тонкую талию. Она была похожа на снежную королеву, только волосы оттеняли каштановым и блестели под сиянием на небе потолка.       — Что здесь произошло? — спросила Гермиона, выдыхая облачко горячего воздуха. Вокруг всё стало на несколько градусов холоднее.       — Ты вошла, и все застыли. Я сам не знаю, что произошло.       Драко коснулся ледяного лица своей дальней тётушки по линии отца. Ничего не произошло. Всё вокруг стихло, осталась играть только музыка из зачарованного граммофона.       — Что же нам теперь делать? — голос Гермионы был с нотками паники и испуга. Она посмотрела на него с нервной улыбкой и достала палочку, наколдовывая горячий поток воздуха.       Лёд на Гарри не растаял. Тогда она создала целый огонь, но ничего не произошло.       Драко не мог оторвать от неё взгляда. Будто впал в небытие при появлении Гермионы Грейнджер в своём доме. Будто всё происходящее не имело значения. Замерли все — и ничего страшного.       — Эй! — она щёлкнула пальцами прямо перед его лицом. — Ты будешь как-то помогать мне? Надо что-то сделать, совсем скоро наступит Рождество! А всё замёрзло вокруг!       Он тоже достал свою палочку, создал все известные ему согревающие чары, но ничего не изменилось.       — Только не надо говорить, что стоит попытаться вызвать Адское пламя, чтобы тут всех разморозить. Оно всех сожжёт.       — Да, это рискованно. Может, нам надо что-то сделать? Может, проблема в другом месте? Это ведь твой дом, тебе лучше знать, отчего такое могло произойти.       — Вдруг это наш с тобой подарок на Рождество? Остаться наедине.       — Малфой, тот поцелуй ничего не значил, — выдала она, одергивая струящуюся ткань платья.       — Конечно, убеждай в этом кого-нибудь другого. Целовались оба и ты, между прочим, не сопротивлялась, — заметил Драко, на что Грейнджер открыла рот и тут же закрыла, не найдя, что ответить, ведь это было правдой. Да и сама она опоздала по причине того, что слишком долго наряжалась, чтобы понравиться ему.       — Не хочет потанцевать? Это моя любимая композиция.       Гермиона замерла, захлопав ресницами и пытаясь осознать сказанное им, а потом тихо рассмеялась. Драко почувствовал, как его сердце учащённо забилось, когда её смех заполнил зал. Такой звонкий и чистый, чем-то напоминающий Драко о его детстве, когда мама с папой устраивали подобные рождественские приёмы и тоже веселились.       — Ты шутишь? — спросила она, уже серьезно глядя на него. — Мы не можем просто танцевать, пока все тут закоченели и все во льду! Это ненормально!       — Раз мы не можем ничего сделать, то давай танцевать. Не бросишь ведь ты меня в такой вечер одного, а проблему попытаемся решить после двенадцати.       Гермиона глянула на его протянутую руку и согласилась.       Он потянул её к краю зала, где не было ни одной замерзшей фигуры. Огни праздничной елки мягко освещали паркет и создавали особую атмосферу. Музыка наполняла пространство волшебством, и Гермиона начала медленно кружиться в его объятиях. Казалось, что произошедшее — самое правильное, что могло случиться. Она с детства мечтала попасть в сказку. Раз судьба распорядилась отправить её в сказочный мир Льда, то пусть так и будет.       Самой главной мечтой Гермионы был Драко. Работа с ним стало для неё подарком, только вот она спорила сама с собой, что ей действительно нужна хотя бы дружба с ним. Малфой был одним из лучших собеседников. Всегда мог поддержать разговор, любую тему и дипломатично увильнуть от хитрого вопроса. Он изменился со школы, причём в лучшую сторону. Она хотела поверить в возможное будущее с ним, но отчего-то постоянно одергивала себя. Только не сегодня.       — Знаешь, иногда хочется просто забыть обо всем, — тихо произнесла она, смотря ему в глаза.       — И остаться наедине, — продолжил фразу Драко. — Не хочешь поесть? Пойдем в следующий зал, там как раз стоит стол для праздничного ужина.       Драко отодвинул стул для неё и щелкнул пальцами, чтобы на нарядных тарелках с елочками появилась еда, но, как оказалось, домовики тоже попали под странное обстоятельство со льдом и заморозкой, поэтому он сам принёс всё заранее приготовленное. Драко расплылся в улыбке, когда Гермиона сказала ему, что всё очень вкусно.       — Буду честна — домовики лучшие повара в мире. Хоть я и считаю, что это всё равно рабский труд…       — Я даю им отпуска и плачу зарплату. Я помню, что ты хотела освободить домовиков. Сначала был против, а потом подумал и понял, что в этом точно есть логика. Особенно после всех событий… Ты поняла, о чем я, — сказал Драко и подал ей салфетку. Он не хотел упоминать в такой светлый момент военное время.       Гермиона смущенно опустила глаза. Всё плохое, что она когда-либо слышала о Малфое, переписывалось на резко положительную характеристику.       — Скоро двенадцать, — произнесла она, не зная, как продлить этот чудесный момент. — Они ведь не навсегда замерзли?       — Вряд ли. Думаю, нам надо что-то сделать, что всех разморозить. Мне мама всегда говорила, что надо, глядя на секундную стрелку в Рождество, загадать желание до двенадцати, тогда оно исполнится. Это ведь по-особенному волшебное время.       — Загадаем, чтобы все разморозились? — с надеждой спросила она.       Драко отложил вилку и посмотрел прямо ей в глаза.       — Если честно, я бы загадал другое желание… Пойдём обратно в зал.       Драко поставил особенную для себя мелодию. Самую романтичную и плавную. Подойдя к Гермионе, он с заботой и трепетом провёл рукой по её лицу и тихо произнёс:       — Ты сегодня очень красивая.       Гермиона покраснела. Обхватив руками её талию, Драко элегантно начал танец. Она ответила ему нежной улыбкой, её глаза светились, отражая сотни огней от украшений. Дыхание начало сбиваться от поворотов вальса и того, как он кружил с ней. Полное ощущение легкости и полета, перед глазами были только его серые с отблеском синего северного сияния на потолке.       — Знаешь, я бы хотела, чтобы этот момент не заканчивался, — призналась она, когда музыка закончилась.       — Я могу подарить тебе ещё сотню таких праздников. Даже лучше. Без замерших друзей, родственников и прочих. Только мы вдвоем.       Часы начали бить, оповещая их о скором смене часа. Драко обнял её, прижимая к себе ближе. Оставалось всего три удара.       — Пусть все растают и…       Гермиона не успела договорить. Он поцеловал её в губы, а после отодвинулся и выдохнул под биение часов и их сердец:       — Я люблю тебя.       Всё перестало существовать. Никаких звуков, только они вдвоем. Только их расширенные зрачки, переплетенные руки и ощущение полнейшего счастья.       Гермиона сама потянулась поцеловать его в ответ.       — Я тоже люблю тебя.       Драко широко улыбнулся и снова обнял её. Это был их вечер, только для них двоих. И так бы и продолжалось, если бы Теодор Нотт не подошёл и не сказал:       — Вы, конечно, просто созданы друг для друга. Женитесь, а! И не забудьте позвать меня в свидетели.       — Я выпью весь алкоголь и спасу вас от алкоголизма и его вреда, приняв весь удар на себя, — подхватил Блейз, закидывая руку на плечо Нотта.       — А я говорила, что вам давно пора уже стать парой, — заметила подошедшая Джинни. Всё улыбались и веселились, будто и не были кусками льда ранее.       Как оказалось, после двенадцати и их поцелуя, все замерзшие гости наконец-то растаяли. Гермиона потом весь вечера настаивала, что это её желание сбылось, но Драко был уверен — им было суждено поцеловаться и признаться в любви, а волшебный мир как раз предоставил им такую романтичную и особенную возможность.