Искусный злодейский план

«Хорошего приспешника Короля Демонов должно быть не видно и не слышно», — часто повторял Все за Одного. Курогири верил. Сенсей разбирался в приспешниках; еще он разбирался в морально доисторических комиксах о героях и злодеях, и многое в его преступной империи было построено на незыблемых принципах развлекательной литературы для подростков. К тому же, на настроении Сенсея — самопровозглашенного Короля Демонов и Причуд — неблаготворно сказывались резкие телепортации Курогири. Особенно, если они портили кульминацию сеанса расчленения или злодейского монолога. Курогири со временем научился появляться и исчезать бесшумно. Он был очень хорошим приспешником. Вот и сейчас, в канун Курисумасу, Курогири завис, как сигаретный дым вокруг мерзкого брокера Гирана, в закрытом непрозрачной цистерной и тесном углу лаборатории в ожидании. Пока что незамеченный. Все за Одного вчера сказал явиться сюда в это время и… нет, не забыл, Короли Демонов ничего не забывают… но слишком увлёкся обсуждением неотложных злодейских планов с Доктором — еще одним миньоном. Эхо в лаборатории позволяло улавливать каждый шепот. Он почти слышал шорох ткани потрясающего итальянского делового костюма Сенсея и скрип прорезиненного халата Доктора. Цистерна булькнула. Курогири терпеливо притаился, к тому же угол обзора открывался не самый плохой. Как бармен на полставки, он очень тяготел к сплетням. — Закончено? — спросил Сенсей глубоким, механическим, пробирающим туманную душу Курогири голосом. Его маска, как и подобает атрибуту Главного Ужаса на Темной Стороне, добавляла дребезжащий тембр и тяжесть каждому слову. Воздух она, кстати, не фильтровала; личность тоже не требовала сокрытия в собственных владениях. Королям Демонов, как давно понял Курогири, попросту было строго противопоказано снижать градус пафоса. — Да, да, — рассеянно, пискляво пробормотал Доктор в ответ, суетясь между колбами на столе и датчиками цистерн, — всë как вы просили, сделано в лучшем виде! О, такой интересный материал… Такой материал! Ваши идеи насчет использования причуд, как всегда неподражаемы, Сенсей! Я даже отвлекся от доработки второго варианта Ному, хотя уже сейчас могу сделать вывод о сходстве активных веществ в биохимическом… Доктор был не очень хорошим приспешником: его было слишком видно и слышно. Сенсей почему-то питал слабость к этому нелепому мужчине, собравшему в себе одновременно все стереотипы о безумных учёных и верных приближенных теневых императоров. Курогири не завидовал. Ни капли. Он сам не походил на клишированного слугу из комиксов. Его тело было в основном туманным, и даже костюм дворецкого держался на нем в основном при помощи долгих тренировок, злобы и чистого упрямства. В руках, способных открыть портал из самих себя в любом месте по координатам и памяти, был несомненный плюс: он мог пользоваться шикарным, сверхбыстрым вай-фаем в одной хипстерской кофейне в Нидерландах, причем не выходя из-за барной стойки в Японии. Матча у них был, кстати, восхитительный. Ради такого можно и потерпеть регулярную потерю лакированных туфлей в международных порталах. Курогири, как рядовой приспешник, позволял себе маленькие слабости. По уставу положено. Это у легендарных Злодеев были внушительные, соблазнительные пороки, у общепризнанных Героев — отзывчивые, крепкие добродетели… а миньоны не могли похвастаться габаритами характера. Им была позволена некоторая мелочность. И отдых. Курогири по праву считался самым полезным слугой Короля Демонов: на его в основном бесплотных плечах лежала бесперебойная работа злодейского логова, все миссии с проникновениями, а также обеспечение безопасности преемника и будущего главы преступной империи Сенсея — Томуры Шигараки. Он совершенно точно не был пожизненной няней великовозрастного ребенка с проблемами контроля импульсов. Он также не был почетным неоплачиваемым такси. Ни капли. — …Такой потенциал! Последние тесты дали просто ошеломляющий результат… Я уже придумал, как улучшить реакцию эндокринных желёз, но пока что эффект нестаби… — Кьюдай, — раздраженно назвал Сенсей одно из многочисленных фальшивых имён Доктора, — так готово или нет? — …выявил генетические маркеры причуд. Какие перспективы! Мне нужно больше подопытных… — Кьюдай! Вот поэтому Курогири был лучшим: его было не видно и не слышно. — Да-да, готово, конечно, Сенсей! Всë самое-самое для вашего наследника — можно уже доставлять... хи-хи... презент! Курогири навострил туманное ухо. Он начал понимать, зачем его позвали. — …подумайте! Такая очаровательная причуда с псевдоразумом точно не должна пропасть даром, работать с ней было одно удо… — Кьюдай. — Да, да, сейчас. Доктор с глухим бряцаньем водрузил на стол массивный пластиковый контейнер бодрого — зловещего! — радиоактивно-зеленого цвета. Сенсей наклонился ближе. Курогири тоже; предвкушение будоражило. Доктор — сегодня он, судя по всему, чувствовал себя Кьюдаем Гараки, он/его — открыл кодовый замок со щелчком и пиликаньем. Повалил пафосный — зловещий! — белый туман. Курогири сощурил желтые глаза. Гараки надел плотные резиновые перчатки и достал оттуда… металлическую коробку с рисунком рождественского елового венка. Сенсей кивнул и махнул рукой — и крышка откинулась по велению одной из его телекинетических причуд. В коробке лежали шоколадные конфеты. Они выглядели — нет, не зловеще… ну, как конфеты. Курогири был слегка разочарован, но предположил, что это, наверное, для какого-то искусного злодейского плана, призванного ушатать общество героев. Но пока что сладости казались самыми обычными, разве что в разноцветных корпусах, что не было свойственно этой марке. Ни одна не повторялась: зелёная с блестками, в розовую полоску, пятнистая, желто-сине-красная (как трико Всемогущего), с рисунками… Празднично. Бодро. Слишком героически... Подозрительно. Подробности с четырех метров легко просматривались; зрение у Курогири было настолько потрясающим, что вполне могло сойти за дополнительную причуду. Он задумался, не было ли у него на самом деле причуды «Орлиный Глаз»; Курогири достаточно подслушивал в своей сознательной жизни, чтобы знать, что он — искусственно созданный проект Доктора: высококлассный, разумный Ному с несколькими суперсилами, объединенными для создания «Врат Варпа». Да, работающий няней, но вы видели, сколько неприятностей в разных местах могут учинить дети?.. Без телепорта и острого зрения справиться с разрушительным маленьким сопляком (Принцем Демонов) бы не получилось. Сенсей, как бы ни был раздражен службой Курогири, никогда не угрожал заменить его на посту опекуна Томуры Шигараки… никто другой бы не потянул. Даже за много денег, а Сенсей не то чтобы платил пëсью деньгу — Курогири он не платил вообще. Он мог бы сказать себе, что работал за идею, или из верности, или из страха… но он просто не знал ничего другого. Также имел место быть некоторый контроль разума... Какой Король Демонов и Причуд откажется от небольшого промывания мозгов миньонам? Дают — бери, не дают — манипулируй, пока не дадут. Или убей и бери. Злодеи, — пожимал плечами Курогири и жил дальше. — …раскроет его потенциал? — спросил Сенсей. — О, да, да, всенепременно, ваш наследник получит… Присмотр за преемником Сенсея, кстати, стал известен среди миньонов чем-то вроде высшей кары и страшного наказания (сразу после помощи Доктору в лаборатории). Неудивительно — причуда Томуры Шигараки позволяла дезинтегрировать человека прикосновением. Добавьте к этому крайне вспыльчивый и скверный — настоящий злодейский — характер… Курогири встряхнулся и прислушался. — Но почему бы просто не дать ему что-то из ваших запасов? Например, ту самую, с помощью которой… — Кьюдай, — разочарованно процедил Все за Одного, — ты и сам знаешь, как плохо приживаются чужие причуды. Даже у изначально беспричудных. У тебя столько лет пример перед глазами… — Да, да. Но зачем тогда добавлять несколько вариантов сыворотки? — Стресс. Это ничего не объясняло. Доктор моргал маленькими глазками за стеклами круглых очков — тоже не понимал. — Что делает сыворотка? — Тон Сенсея приобрел риторическую, лекторскую развернутость. — Активирует дремлющие гены в причудливом локусе, — автоматически ответил Гараки. — У тех, у кого уже есть причуда, может произойти что угодно от усиления имеющейся, до пробуждения вторичной или полного видоизменения, в теории. — Верно. — Но зачем… — Организм испытает всë и подберет самый устойчивый вариант, дорогой Доктор, — всë тем же лекторским голосом объяснил Все за Одного; он любил слушать свой властный, завораживающий голос. — Если дать только одну чистую дозу, он разовьет причуду второго поколения, а ты сам помнишь, как сильно они были подвержены мутациям в сравнении с современными пятым и шестым… Даже с моими генами у него может получиться что-то совершенно иное, может и стабильное, но непредск… Усы Гараки возбужденно распушились. — …Да, да! Почему я сразу не подумал? Сенсей, вы неподражаемы! Где моя ручка?.. Это откроет целую новую ветку исследований… Жаль, что так сложно найти беспричудных подопытных в последние двадцать лет — я обязательно… Сенсей посмотрел вверх, похоже, молясь о терпении покровителю Темных Властелинов. Даже на хромированной полнолицевой маске читалась усталость от энергии Доктора. — Кьюдай! — Да, да, секунду! Всë. А что насчет?.. — опасливо спросил Доктор, указывая пинцетом на конфету «Трико Всемогущего», как будто она была ядовитой. Вполне могла быть, кстати. — Ну ты же знаешь, как он относится к этому шуту, герою номер один? — В голосе слышалась издевка. — О-о! — Доктор потер руки в банальном злодейском жесте «ловко ты это придумал». — Так что он ее оставит напоследок. Курогири закатил бы глаза, будь это физически возможно. Они недооценивали, насколько Томура Шигараки ненавидел Всемогущего. Всë остальное, кроме видеоигр и разрушения, он тоже ненавидел, но без курсива. И это не делало ему честь — утонченности не хватало. У настоящего наследника теневой империи должна быть Немезида, желательно своя собственная, а не вековой давности, перешедшая по наследству от отцовской фигуры… Какое клише, но что поделать — не ума Курогири дело. Он был хорошим приспешником и не задавал вопросов. Хотя Сенсею бы не мешало спросить самого себя: «Сколько уже можно гоняться за причудой мертвого больше полутора столетий брата, воплощенной в его преемниках?» — или хотя бы прочитать в справочнике о нездоровых идеях-фикс. Но что Курогири, простой миньон, понимал в вендеттах Темных Властелинов?.. — Хотите узнать, какой продукт за что отвечает? Я особенно горжусь апельсиновыми — они влияют на м… — Ты точно следовал инструкции? — Ну, да, — замялся Гараки. — Тогда нет, не хочу. Доктор обиженно засопел; он явно изнывал от желания поговорить о своей работе. Ничего нового: Кьюдай Гараки, или Дарума Удзико, или Косей Цубаса, или как бы он ни назывался в любой отрезок времени, проводил большинство исследований в одиночку не из-за отсутствия квалифицированных современников (у него была причуда долголетия), а из-за крайней эксцентричности. Даже отчаявшиеся безумные ученые не были достаточно отчаявшимися и безумными, чтобы дольше пары дней выносить бесконечный бубнеж Доктора: оды идеальным кишкам… восхваления переносимости боли подопытных, в то же самое время умоляющих остановиться… рассказы с придыханием о великолепном разуме Сенсея… Б-р-р. У Курогири, варпера, был крепкий желудок от природы, но даже его периодически мутило, если решал пошпионить. Не от крови и смертей — от Доктора. — И всë-таки, — пробормотал тот, — почему конфеты? И почему Рождество? — Не очень значимый и не основной подарок от отца. Легенду надо поддерживать. Мой будущий наследник притащил многие традиции из Америки из-за этого… этого. — Ага, ага, вы говорили… — Зато его английский превосходен, — гордо добавил Сенсей. — …несколько раз, — вздохнул Доктор. Курогири бы не назвал его превосходным, но, наверное, потому, что он не был Королем Демонов. У Сенсея явно имелись свои собственные стандарты. Игровой английский Томуры Шигараки действительно был в некотором роде выдающимся… уши всех слышащих людей в ближайших кварталах, если бы могли, отращивали бы крылья и массово мигрировали. Курогири лично модернизировал звукоизоляцию в комнате мальчика: слушать, что, в какой позе и с чьей матерью делал тринадцатилетний Шигараки, совершенно не хотелось. — И что дальше? — Курогири телепортирует конфеты по адресу. — А что насчет пешки? Ему тоже? — Нет. Если сработает с наследником, этот уже не понадобится. Он стал доставлять жуткие проблемы — капризный, зацикленный на дурацком хобби, нестабильный… Разве что для того плана с Всемогущим годится. Ну, если ничего не изменится. Курогири пожалел неизвестного ребенка. Он вообще обладал излишним количеством сострадания для приспешника — и раньше получал многократное стирание памяти и перепрограммирование за помощь нуждающимся и излишнее своеволие, судя по лабораторным журналам Доктора. Но так как помимо прочего он обладал еще и неплохим умом, то перестал попадаться… Курогири жил по принципу: «Делай добро и беги, пока не заметили». Его было не видно и не слышно. — Ну… Я на всякий случай сделал такую же коробку, но без начинки. Не всë ж его драками награждать, попробуйте позитивное подкрепление. С таким подходом неудивительно, что ваш младший бр… — Спасибо за воспитательный совет, — арктически холодно ответил Все за Одного; действительно арктически… Курогири бывал на обоих полюсах ради спортивного интереса. Использование причуды было очевидно. В воздухе волшебно, празднично закружились острые, как осколки стекла, кристаллы льда. Неестественный иней нежными, сизыми завитушками расползся по стенке. Воздух замер. Курогири, который был по большей части туманом, внезапно оказался в нескольких секундах от кристаллизации. Он закрыл глаза и захотел оказаться где-нибудь не тут, где-нибудь в безопасности — гнев Сенсея выражался ничуть не приятнее, чем у Томуры Шигараки, но сильно непредсказуемее. Он спонтанно телепортировался за барную стойку. Родный бар был, как и почти всегда в это время года, пустым и молчаливым. Злодеи затаились, чтобы в каникулы устроить настоящий Трэш и Содомию: испортить героям праздник — благое, богоугодное дело. Курогири слегка расслабился в знакомой обстановке. Единственный целый хвойный венок с вялой красной лентой был прибит под потолком: остальные Томура расщепил в истерике истинного мизантропа, который ставил радость других людей в ту же категорию с красной печатью «Неприемлемо. Уничтожить», что и Всемогущего. И множество других вещей. Курогири посмотрел с тоской на бутылки чего покрепче. Протер стакан. Успокоился. Телепортировался обратно. — Эта тварь меня укусила!.. — рявкнул кто-то. Курогири будто в другое место попал. Холод развеялся; ближайший стол жалко опрокинулся железными ножками кверху; какая-то зелёная жижа растеклась несколькими лужами и начала поедать белую напольную плитку; Доктор плакал и причитал; мелкий, размером с пятилетнего ребенка, недоразвитый Ному лежал на полу, слабо трепыхаясь голыми костями развороченных ребер; воняло формалином и резнëй. — Курогири, ты опоздал, — встретил его Сенсей тоном на грани ярости. — Ик! Извините, Сенсей, просто Томура Шига… Все за Одного махнул рукой, чтобы он заткнулся, и оборвал: — Неважно. Упоминание преемника работало безукоризненно — неприязнь к рассказам об игровых достижениях и простуде подопечного у Все за Одного можно было назвать аллергической. Сенсей протянул ему идеальный картонный прямоугольник с печатным адресом — работа причуды, скорее всего. — Доставишь одни конфеты по этим координатам, а вторые отдашь Томуре. Сейчас. Убирайся. Ему не надо было повторять дважды. Фиолетовый туманный портал захватил содержимое рабочего стола. Курогири исчез из лаборатории и появился в своей комнате. Он телепортировал с ближайшего плоского места последние тайно добытые сувениры — на этот раз из Америки — и поставил «подарки». Коробки были абсолютно одинаковыми, но, к счастью, не обошлось без записок. Курогири скользнул взглядом по одной из них. «Мой дорогой мальчик!» «…расскажу, если ты попросишь. Я сделаю всë, если ты попросишь.» «…Мне жаль, что я уделял тебе так мало внимания. Полное обеспечение твоих нужд не оправдывает отсутствие на важных для тебя датах в течение этих восьми лет. Я знаю, что, несмотря ни на что, ты на пути к тому, чтобы стать таким, каким ты и должен быть: великим…» «…всегда можешь обратиться ко мне за советом. Я знаю, что ситуация с причудой доставляет тебе проблемы, но я люблю тебя и таким, и не устану это повторять…» «С Рождеством.» Курогири кивнул: да, такое не напишешь пешке, только преемнику, так что эта коробка предназначалась для Томуры. Он замешкался. Конфету «Трико Всемогущего» стоило убрать. Сенсей проводил мало времени с Томурой и не знал, что тот начал реагировать на любые упоминания так называемого Символа Мира истерически. Ничего не помогало. Курогири устал заменять рассыпавшиеся телевизоры и столы после очередной рекламы коллекционной карточки или интервью с героем номер один. «Если оставить ее, вся коробка обратится в пыль из-за причуды», — понял Курогири. Он вздохнул и, исключительно в качестве рождественского чуда для «пешки», поменял случайную конфету из обычной коробки на вторую, в цветах Всемогущего. Он был хорошим приспешником, но слишком сострадательным. «Что там Сенсей говорил о действии?..» — попытался вспомнить Курогири. Не смог. Доктор и его стирания памяти сказались плохо. «Ну, если конфета была годна для преемника, то и пешке не повредит», — решил он и, прочитав адрес, телепортировался.

***

Лаборатория. То же самое время, когда Курогири, сжав туманное очко, прохлаждался в баре.

— Вы уверены, что стоит способствовать развитию у мальчика причуды? — сменил тему Доктор, как будто игнорируя понизившуюся температуру. — Шанс получить следующую «Все за Одного» слишком заманчив. И довольно высок, потому что Изуку действительно увлечен причудами — прямо как я. — И почему вы всë-таки не заберете его от матери? Как ее звали, напомните? — Инко. Ты был прав, тут не лучшая атмосфера для ребенка — посмотри, насколько неуравновешеннее стал мальчишка Шимуры. Не хочу такой же участи для наследника. Доктор закивал. Все за Одного начал успокаиваться. — ...К тому же, костлявый душнила, который устроился помощником у Яги, в последнее время чуть ли не землю носом роет в поисках моих слабых мест. И причуда у него подходящая для выслеживания. Одно подозрительное происшествие — и здесь будет полно героев. — Не хотите мальчиком рисковать? — Да, но... У меня просто нет времени. Если бы не его увлечение Всемогущим, я бы не сомневался, что гены так или иначе возьмут своё, и он окажется тут. — Знаете, Сенсей, у вашего брата тоже были общие с вами гены, — снова бездумно бросил Доктор. Все за Одного в приступе рефлекторной, полуторавековой злости ударил по ближайшей цистерне увеличившимся кулаком. Стекло взорвалось. Бешеная, мокрая, генетически модифицированная тварь, вереща, как аварийная сирена, выскочила из бака и вцепилась зубами в рукав его идеального черного костюма. Причуда воздушной пушки через несколько секунд вышибла из Ному всю кровожадность вместе с внутренними органами. Все за Одного осмотрел дырки от железных клыков на запястье, уже начавшие затягиваться благодаря трем исцеляющим причудам. Кровь перестала сочиться довольно быстро. Он процедил: — Эта тварь меня укусила! Курогири появился и исчез крайне быстро даже для варпера.

***

— Кстати, ты добавил ещё что-то? — чуть позже спросил Сенсей, где-то между считыванием показаний на приборах и раздачей указаний подчиненным по телефону. — График странный. Цистерна, починенная при помощи причуды «Изменение формы», булькнула. Доктор замялся. — Нет, Сенсей, — соврал он и прошмыгнул в холодильную комнату.