Кляп

-Скажи, я когда-нибудь жаловался на проблемы с памятью? Этот вопрос заставил меня насторожиться. Я хорошо успел изучить своего партнера. Некоторые вопросы он задавал не просто так. Как, например, этот. Угадать, что последует за ним — невозможно. Но чуяла моя задница, что просто так ей не отвертеться от неприятностей, что бы я не ответил. -Не помню ничего такого. -Вот как? - мужчина кивнул. - Тогда я прав и память мне не изменяет, что в прошлый раз ты был несдержан на язык. Это уже не было вопросом и я поморщился. Сквернословить между нами запрета не было, но, похоже, ему приспичило поиграть и он нашел такую идиотскую причину, чтобы докопаться. -Так что я придумал более достойное применение твоему рту. Иди сюда. Я нехотя поднялся из-за стола и подошел к нему. Как обычно, одет с иголочки: костюм с приталенной жилеткой, галстук, часы, даже туфли. Не то что я: джинсы, растянутый свитер, носки. Меня лениво оглядели с головы до ног. Я был готов к тому, что меня сейчас заставят опуститься на колени и вылизывать ботинки до блеска, но вместо этого он расстегнул свой ремень и вытащил его из шлеек. Собрав его кольцом, он резко развел руки, щелкнув тканевым шнурком с металлической пряжкой, и я вздрогнул. Порки в наших играх еще не было. Я не фанат такого вида наказания. Но я ошибся и в этом. -Открой рот. Оставив ругательства при себе, я послушно открыл рот, как меня и просили. Широкий край осторожно расположили у меня между зубов, натянули в уголках рта и обхватили голову, застегивая на затылке, затягивая вжикнувшую ткань между металлических пластин держателя. Это было даже в некотором смысле интимно, то, как он склонился надо мной, поправляя ремень так, чтобы не зажало волосы в замке и не соскальзывало неудобно. Он проверил, насколько прочно сидит мой импровизированный кляп, не слишком сильно ли давит на рот, провел пальцами по моим открытым губам, прихватив нижнюю так, что она чуть отогнулась вниз. Наклонился, поцеловав меня прямо так, языком облизав рядом с ремнем и отпустил меня, уходя из кухни. Странно, что он больше ничего не сделал и не сказал. Если бы он хотел сделать со мной что-то еще, то принес бы все необходимое сразу, чтобы не ходить и не искать по всей квартире нужное. Значит, я отделался малой кровью и меня не будут сегодня связывать или еще что-то в этом роде. Руки сами потянулись потрогать ремень. Шершавый, туго переплетенный, с дедовской пряжкой, темно-серого цвета. Совсем не в стиле моего любовника, который предпочитал классику. Черная кожа, серебристая пряжка, но совсем не то безобразие, которое сейчас закрывало мне рот. Хотя, я не думал, что мне пихнут в рот такую дорогу вещь, как натуральная кожа, так что вполне возможно, что этот ремешок был куплен специально для меня, для такой вот игры в молчание и наказание. И я был на все сто процентов уверен, что эта игрушка чистая. Щепетильность в этом вопросе мне в моем зрелом любовнике нравилась. Ремешок ощутимо, но безболезненно, сжимал мой рот и щеки, давил на затылок и мочки ушей. Я не обольщался: через какое-то время это станет неудобным, а потом и болезненным, когда натрет в достаточной мере. Пока этого еще не произошло я с мазахистским удовольствием оглаживал свой растянутый рот, подсовывал пальцы под ремень на щеках, тянул себя за длинный хвост, оставшийся свободным от застежки и свисающий у меня за спиной. В принципе, я мог спокойно выплюнуть этот девайс в любой момент, когда захочу, он не настолько туго был затянут. Но, признаться честно, я не хотел. Язык приятно оглаживал бугристую, но гладкую поверхность ремня, губы с некоторым трудом, но могли обхватить ткань, соприкасаясь, под зубами он нехотя сминался. Единственное, что было неудобно — глотать скапливающуюся слюну. А еще немного сохли губы и их приходилось облизывать, просовывая язык под ремешок. Вернулся мой мучитель, без комментариев посмотрел на мои руки и то, как я изучаю свое положение. Вот интересно — мы практикуем жесткие прелюдии, а бдсмщиками себя не считаем. Никаких показушных «господ» и «рабов», никаких слоп-слов, обсуждения ограничений. Я как-то изучал вопрос темы, но решил, что это немного не мое. Показухи не хотелось, всей этой мишуры с ошейниками, играми и прочим. Я просто хотел любовника, который любит чуть-чуть жестче. Выбор был очевиден. Точнее, то, с кем не стоит и пробовать. Например, ровесники или около того. Для них мои хотелки были игрой, экспериментом, а я не хотел быть подопытным. Либо разочаруешься, либо покалечишься. -Завтра у меня есть несколько важных дел, так что я взял документы на дом для ознакомления. От тебя сегодня вечером я жду полной тишины. Не мешай мне ни единым звуком. Понял? Я кивнул, подавив желание тяжело вздохнуть. Иногда на него находили вот такие приступы старческого маразма и он заставлял меня делать что-то такое… дебильное. Это было скучно, невозбуждающе, долго, томительно, но по-своему мило. Наверное, я бы чувствовал себя глупо еще больше, если б мне приходилось тупо лежать в кровати с таким кляпом во рту, пока он сидит напротив и просто смотрит. А так вроде и я занят делом, и он имеет возможность подогревать свое удовлетворение видом своего творения на моем теле. В прошлый раз он мне на шее багряных засосов понаставил и заставил в одних джинсах пыль протирать на книжных полках в его комнате. Его вообще больше возбуждало, когда на мне есть что-то из одежды, чем когда на мне ничего нет. И я не про стереотипный вид, когда ты в рубашке любовника на голое тело. Это пошло. -Отлично, тогда приготовь мне чай и принеси в зал. Ну, вот и что мне оставалось сделать? Я приготовил ему чай. При том, чайную церемонию устраивать не стал, просто заварил пакетик в кружку и принес ему, осторожно поставив на край стола, подальше от бумаг. Я даже подставку под кружку положил, чтобы не запачкать поверхность. -Спасибо. Вот и все. Он даже не глянул на меня. Я помялся возле него с минуту, а потом плюнул и пошел в коридор, где остался мой рюкзак. Бездельничать в его квартире мне было скучно: его библиотека не привлекала меня абсолютно, тем более что там больше технических книг, чем развлекательной литературы, ноутбук был один и для меня под запретом, игрушек тоже не было, а убираться в его квартире я начинал лишь в моменты его настроений для таких, как нынешний, вечеров, то есть добровольно я бы это делать не стал. Так что я просто решил сделать домашку, чтобы хоть как-то убить время. Усевшись прямо на пол около батареи, я достал тетрадь и ручку, телефон и постарался погрузиться в мир знаний. Задачки не были такими уж сложными, но меня без конца отвлекало то, что я не дома, мне было неудобно сидеть враскоряку под подоконником, а еще без конца скапливались слюни, норовя стечь по подбородку и запачкать одежду и тетрадь. Сглатывать слюни с открытым инородным предметом ртом было чертовски неудобно. Тишина и шелест бумаг напрягали, хотелось включить музыку, развалиться на кровати или чего-нибудь в таком духе. -Сядь сюда. Я оторвался от цифр и линий и посмотрел на мужчину. Он сидел на диване, откинувшись на спинку, закинув нога на ногу и расположив бумаги на коленях. В одной руке он держал ручку, которой сейчас небрежно указывал на пол рядом со своими ногами. Я не был сильно против сменить место, поэтому послушно собрал вещи и сел, где сказали. Металлический кончик ручки взъерошил мне волосы от макушки вниз, щекотно пробрался под ремень, вызывая невольную дрожь от побежавших по плечам и шее мурашек, при том не только от холода металла. Ручку убрали, вместо этого подхватили болтающийся конец ремня, заставляя напрячься в ожидании, аккуратно потянули за него. В ответ на это у меня все сжалось в паху. Я расслабленно позволял делать с собой, что угодно. Дыхание стало глубоким, я прикрыл глаза. -Не отвлекайся, - велели мне и отпустили. Возмущаться было запрещено, тем более я не знал, что меня ждет, если я нарушу тишину. Так-то я надеялся, что мне перепадет хоть немного внимания. С него станется отослать меня восвояси, причем, даже ремень не сняв. Так что пришлось вернуться к учебе, раз я так неосторожно решил ей заняться. Теперь мне ничего не светило, пока я не закончу все задания. Хорошо, что в шарашках нет дневников, иначе меня бы и на предмет плохих оценок проверяли бы, как нашкодившего мальчишку. Хотя нет, он бы никогда не связался с несовершеннолетним. Моральные принципы на высоте. Трахать парня во все щели можно до посинения члена, но только после того, как проверит у него паспорт. Я был уверен в этом, потому что мой он проверил первым делом. Сглатывать скопившуюся слюну приходилось еще не раз. Ремень намок и теперь уже ощутимо натирал уголки губ, хотя из-за слюны там и было довольно скользко. Приходилось отвлекаться и тыльной стороной руки иногда вытирать рот, чтобы избавиться от неприятного ощущения стекающих слюней. Из-за того, что я писал и наклонял голову вниз, текло еще сильнее. Сосредоточиться мешало еще то, что я потихоньку начинал возбуждаться. Ну, то есть член еще не встал, но в паху уже приятно тянуло, отчего яйца поджимались и сокращались бедра. Хотелось уже какой-нибудь стимуляции, чего-нибудь посильнее. Поэтому окончательное решение задачки я писал в отчаянной спешке и откинулся затылком на диван, прикрыв глаза, когда последняя точка была поставлена. Мне на голову легла широкая ладонь, ероша волосы. Я открыл глаза, посмотрел на мужчину. Тот все еще делал вид, что занят с бумагами. Я готов был дать зуб, что он эти документы уже наизусть знает и взял их домой, как декорацию для игры. Не факт, что они вообще были настоящими. Мне как-то было без разницы, что в этих бумагах. Меня больше волновала чужая рука, которая исполняла сейчас мою мечту этого вечера, перебравшись на подбородок поглаживая мои мокрые губы, размазывая слюну, скользя по внутренней части нижней губы, касаясь зубов, и надавливая на ремешок. -Разденься. О да. Я потянул свитер вверх, не вставая с пола, поскольку мой рот никто не отпускал. Он убрал руку, позволяя стянуть ткань, но стоило мне наклониться вперед, вытаскивая руки из рукавов, я был притянут обратно за ремешок, свисающий за спиной. Теперь-то член стоял по стойке смирно, натягивая ткань джинс и пачкая трусы. Брюки я расстегивал уже медленнее, откинувшись на диван спиной. Рот немного саднило от натяжения, ведь отпускать меня и не подумали, ремень впивался в рот и под ушами. -Оставь-ка брюки. Посмотрим, как там поживают твои соски. Я покорно убрал руки от джинсов на пол. Теперь я был полностью открыт перед своим любовником, поскольку успел оголить член от ткани, которая приспущенная впивалась в ягодицы. Он отложил бумаги, сосредоточив все внимание на мне, наклонился, освободившейся рукой аккуратно поддевая металлические бусинки пирсинга, сделанного им же. Прикосновение заставило меня задрожать: от смеси удовольствия и ноющей боли. Проколы не хотели заживать и продолжали приносить дискомфорт. Еще и ткань раздражала трением. Хорошо еще сукровица течь уже перестала и не приходилось заклеивать их пластырем. -Ты за ними хорошо ухаживаешь? Мазью мажешь? Не гноится? - отгибая в сторону штангу и проверяя проколы, он делал больно, я с трудом не застонал. Только головой покачал на последний вопрос. - Хорошо. Не хотелось бы снимать такую красоту из-за нагноения. Пальцы отпустили пирсинг, вместо этого надавили на сам сосок, круговыми движениями массируя и лаская его. Я ощущал, как прокручивается плоть вокруг штанги. Дыхание сбивалось от легкой боли. Все прекратилось так же резко, как началось. Он отодвинулся от меня, отпустив соски, откинулся на спинку дивана и снова взялся за свои бумажки. Оставив меня сидеть без верхней одежды и с оголенным возбужденным членом. Я закусил ремень, чтобы перевести дух. Так, это что-то новенькое. Обычно он не прерывал свои игры, чтобы почитать газетку. Если у меня вставал, то мы доходили до финала. Или он ждет от меня инициативы? Покосившись в его сторону, я оглядел его внимательнее. Чтож, аксессуары он снял, никаких часов, галстуков и ремней не было. Покосившись на его ноги, я присмотрелся к блестящим в свете лампы туфлям. Он никогда не надевал грязные, уличные туфли дома. Тем более, если собирался дать их мне в единоличное пользование. Но сейчас мой рот был занят не его туфлями, а ремнем, и вылизывать и без того блестящую поверхность было бы очень тяжело. Невольно я представил, как бы вытаскивал язык через ремень, как муравьед, и едва сдержал смешок, закусив ткань во рту. Рука моего партнера вернулась на мою голову, он стал лениво перебирать между пальцами мои волосы, ероша короткий ежик, задевая уши. О том, что у меня чувствительные к ласкам уши, мы выяснили совсем недавно и абсолютно случайно. Учитывая, что меня не штырит, когда я сам себя за уши мацаю, это было неожиданно. Пользоваться этим мой любовник не стремился, хотя и зависал иногда задумчиво, пока теребил мне мочку уха. Прокалывать уши он мне пока не предлагал, как тот же язык. Соски-то уже были проколоты, и моего мнения он не спрашивал касательно желательности такого пирсинга. Хотя он про язык тоже не спрашивал, скорее поставил перед фактом, что сделает, разве что сроки не назвал. Возбуждение немного отпустило, хотя поглаживание ушей и отправляло мурашки в пах. Я старался дышать глубоко и не издавать лишних звуков. Глаза закрывались, голова опускалась все ниже на грудь. Я не признавался, что мне приятно, когда меня так чешут, да и сидеть у его ног, ограниченный даже не физически, а психологически, было опупенным ощущением. Что-то наподобие мы делали один раз, когда он заставил меня ползать по квартире на одних коленках, следуя за ним, пока он собирался на какую-то свою встречу. Руки мне тогда связали кофтой, надетой на меня, на манер смирительной рубашки. Колени потом были все стерты, но вот в башке творился такой подъем, что я сам не мог понять, чего меня так вштырило, при том, что секса в тот вечер у нас даже не было. У меня даже член не вставал! Все же взрослый любовник, который подмечает твои реакции, иногда даже лучше тебя самого – это однозначно другой уровень, нежели животный перепих с ровесниками для снятия напряжения. Из мыслей меня вернуло то, что рука, гладившая меня, грубо проскребла по коже головы, пропихиваясь под ремень, натягивая его до боли в уголках губ. Меня бесцеремонно потащили за это подобие ошейника-кляпа вверх, вынуждая неловко подняться сначала на колени, неудобно вывернувшись из сидячего положения, а потом и притягивая вверх. Расстегнутые джинсы поползли вниз по ногам, и я придержал их одной рукой, второй поправляя перетянувший рот ремень. -Отвлекаешься, - недовольно заметил мужчина, поворачивая меня к себе лицом, чтобы посмотреть в глаза. От неудобного положения я немного согнулся под давлением ремня. Я все еще не понимал, что от меня хотят. Меня притянули к себе еще ближе, почти вплотную. Вторая, свободная рука, мужчины лаской прошлась по коже на боку, очерчивая круги. Я думал он снова станет теребить мой пирсинг в сосках, но он гладил ребра, впалый живот и волоски в паху, но не пытался как-то еще распалять меня. Ну, это тоже было неплохо. Думаю, ему потому я и приглянулся, что позволял творить подобные невинные вещи вместе с прочими безумствами. Спрашивать было запрещено, так что я терпел, наслаждаясь в той доступной мере, в которой мог, его странностями. В конце концов ничем плохим для меня его приступы нежности не заканчивались. Рука, сжимавшая ремень, отпустила меня, проскользив по шее, несильно прожимая мышцы. Это было приятно. На шее рука не остановилась, оглаживая лопатки, впадинку позвоночника, поясницу, копчик. Я даже дыхание затаил, мысленно приглашая спуститься ниже. Джинсы прикрывали пах, потому что я их держал, но вот задницу не прикрывали даже трусы, которые я не успел натянуть. Когда теплые пальцы заскользили мне от копчика вниз, отглаживая между ягодиц, я порадовался, что не натянул трусы обратно. К сжатой дырочке пальцы подобрались без лишних поддразниваний и сразу принялись надавливать по краям, массируя по кругу. Я уперся лбом на плечо своего любовника, с трудом проглотив слюну. Губы пересохли, несмотря на то, что с нижней постоянно пытались скатываться капли. Ремень в самом деле начинал уже нехило так натирать уголки губ, принося дискомфорт. Хорошо, завтра выходные и мои опухшие губы никто не увидит. Предки в этом смысле ненаблюдательные товарищи, да и видимся мы редко, так что мое сегодняшнее приключение останется беспалевным. Сухой палец все же пропихнули мне внутрь на фалангу, и к нему тут же втиснули второй. Я поджался, стискивая мышцами пальцы сильнее в себе. Рука мужчины, до этого лежавшая на моем боку, перекочевала мне на задницу, отодвигая одну ягодицу в сторону. Запихнуть в меня пальцы глубже он не пытался, дразня вход, разминая его, шевеля пальцам во мне, при этом без порнушной дрочки, когда наяривают туда-сюда. Это было неспешное движение по кругу, оглаживающее изнутри тугие мышцы, заставлявшее меня глубоко дышать, вцепившись в ткань джинс, чтобы не начать дрочить окончательно поднявшийся член. И это он еще даже до простаты не добрался. Это было тем, что я в наших отношениях обожал. Еще когда мы только начали наши встречи, он прямо спросил, что я предпочитаю. Это было пиздец как неловко обсуждать, тем более что к откровениям в сексе я как-то не привык. Но это был совершенно другой уровень. Он прямо на мне показывал, что может со мной делать, давая ощутить в полной мере каждую манипуляцию, и тут же спрашивал, что мне понравилось больше. И ведь не отставал, пока не добивался стопроцентной уверенности, что именно такая стимуляция вштыривает меня больше остальных и что я не ляпнул уже наобум, лишь бы он отстал. Так что да, он отлично знал, что мне нравится, когда меня разминают изнутри у самого входа сразу двумя пальцами и, желательно, насухую, чтоб ощущалось острее. Слюна потекла с моих губ ему на рубашку, потому что сосредоточиться на ее удержании во рту было сложно, когда сухие пальцы заставляли сжиматься на каждое круговое движение внутри. Меня тут же дернули за конец ремня, запрокидывая голову и отстраняя от мокрого пятна на рубашке. Пальцы в наказание пихнули глубже, сгибая, специально оттягивая в сторону, как крюком пойманную рыбку. -Не пачкай меня, - недовольно высказал мне в лицо этот мучитель, после чего прямо так, с натянутым ремнем, запрокинувшим мне голову, и натянутым на его пальцы, он потащил меня обратно к дивану. Он вынудил меня забраться на диван коленями, облокотившись о спинку руками. Джинсы, не удерживаемые больше, застряли на разведенных бедрах, но мой партнер резко вытащил из меня пальцы и опустил ткань вместе с трусами до колен. При этом он и не думал отпускать ремень, не давая мне опустить голову, так что даже глотать стало больно. Хорошо в таком положении слюни не сильно изо рта вытекали. За спиной у меня вжикнул бегунок по молнии и я навострил уши. Неужели сегодня обойдется без растянутых прелюдий и мне просто присунут без затей? Ну, не считая уже произошедшего. Я все ждал, когда зашуршит обертка презерватива, но слышал только шорох ткани. Влажный звук подсказал, что он собирает на пальцы слюну, и потом немного хлюпающие звуки дали четко понять, что это натирают член влагой, подгоняя кровь в эрегированный орган. Я почувствовал, как у меня встали между ног и провели влажным стволом между ягодиц. -Ноги шире расставь, - велели мне, пристраиваясь. Прикосновение и давление мягкой головки к анусу ощущалось немного иначе, а когда член стал проникать внутрь, то стало совершенно очевидно, что мне не показалось. Да, блядь, ладно? Я бы повернул голову, чтобы убедиться, но меня все еще крепко удерживали за ремень, вдавив костяшки в холку. Я вцепился в спинку дивана, широко раскрыв глаза. Скользкое проникновение, гладкое и плотное, подсказывало мне, что в этот раз он решил не использовать защиту. Я даже словами бы не смог передать, что в этот момент чувствовал, когда он вошел до конца, прижавшись не снятыми брюками к моим ягодицам. Притиснувшись ко мне вплотную, он навалился мне на спину, второй рукой сжав мой член у основания. -Выгнись кошечкой и приоткрой попку шире, - прошептал он мне на ухо, вызывая рой мурашек. Я послушно прогнулся и свел колени, предоставляя ему больше доступа к телу, при этом дрожа от накатившего возбуждения. – Хороший мальчик. И он отпустил меня, позволяя опустить голову и вынуждая бороться с желанием кончить немедленно самостоятельно. Вместо этого он пристроил свои руки на моих боках, чтобы удерживать меня в нужном ему положении и стал раскачивать бедрами, входя глубоко. И он очень старался создать такой угол проникновения, чтобы не тереться мне о простату. Правда мне и без того хватало ощущений. Да и факт того, что он без резинки, заставлял все внутри поджиматься. На каждый его толчок я мог только кусать ремень во рту, пытаясь дышать и не стонать. Ладно, стонать, но не очень громко. Указание вести себя тихо я соблюдать всерьез не собирался, раз уж тут меня решили как следует оттрахать. Кстати, на диване мы этого раньше не делали. Не то, чтобы мы всегда ограничивались спальней для потрахушек, просто до дивана еще ни разу не доходило. Наверное потому, что его чистить от телесных жидкостей было бы проблемней, чем другую мебель. То ли замша, то ли бархат, короче, диван был тканевый, маркий и очень дорогой, судя по виду. Так что я не претендовал никогда на его пользование, но раз уж меня на этот чудесный предмет мебели пихнули и над ним нагнули, пусть за последствия сам и ручается. Между прочим, было с чего: слюна текла на спинку, а в члена уже капало, все на тот же диван. Трахать меня от этого медленнее он не спешил, еще и поддрачивал мне, явно добиваясь кульминации. Я все ниже опускал голову, не обращая внимания на то, что слюна соединяла мой рот ниточкой влаги с диваном, на котором уже расползалось мокрое пятно. Угол проникновения все же изменился, так что я со стонами подавался навстречу толчкам, упираясь руками в спинку дивана. Входило немного туго, потому что растяжкой заранее я не озаботился, да и одного плевка слюны было маловато для смазки, но в том и был весь прикол. Ни мне, ни ему не нравилось ебаться со скоростью отбойного молотка, но и нежничать нам тоже было не особо по-кайфу. Так что получившийся ритм был более, чем приемлемым. В какой-то момент он отпустил мой член и переместил обе руки на соски, сжимая между пальцами, немного оттягивая, так что ощущалась продетая в них штанга. Я уже сам насаживался, подаваясь на член, тяжело дыша. Согнувшись в спине так, чтобы член во мне больше проходился по всем приятным местам, двигал бедрами и поджимал живот, ловя подступающий оргазм. Я уже даже не пытался сдерживать стоны, мне даже ремень во рту не мешал выражать свои ощущения. Широкая ладонь отпустила мой сосок и накрыла рот поверх импровизированного кляпа, стиснув лицо. -Тихо, - велел мне партнер, не думая останавливаться. – Кончу в тебя, будешь стонать. Меня передернуло от накатившей волны возбуждения, я судорожно вдохнул через нос. Быстро вцепился себе в член, еще сильнее подаваясь под толчки. Да, да, да, давай, давай, кончай, кончи в меня, давай! Мог бы, кусал бы губы или ладонь, сдерживаемые стоны заставляли напрягаться еще сильнее, до зажмуренных глаз, в паху все сводило, бедра дрожали, член хлюпал от смазки, задница поджималась, стискивая в себе член. От одной мысли, что он сейчас в меня спустит, меня нехило так торкало. Я хотел, чтобы он кончил в меня. Но, видимо, сегодня этого в планах не было, потому что член из меня резко вытащили, догоняясь рукой с стонами, которые мне были запрещены. Я ощутил, как мне на спину и копчик попадают теплые капли, тут же холодящие и стягивающие кожу. Разочароваться я не успел, - хоть и перестал себе дрочить, - все еще твердый член вернули мне обратно в растраханную дырку. Он двигался медленно, в такт сбившемуся дыханию, явно еще переживая отголоски оргазма. Руками он гладил меня, куда придется: по лицу, волосам, животу, даже члену досталось, - пока он не пристроил руки на моих бедрах и стал снова наращивать темп, явно для того, чтобы я мог догнаться и тоже словить кайф. Я вернул руку на член, сосредоточенно возвращая отступивший оргазм. Идти на второй заход, потому что я не успел кончить, а у моего любовника вернулось возбуждение в не опавший и только что кончивший член, я не очень хотел. Так что я прикрыл глаза, старательно сосредоточившись на том ощущении, которое почти толкнуло меня за грань. Это было не сложно, учитывая, что сперма стекала с моего копчика мне в ложбинку и добавляла влаги при каждом толчке. Достаточно было представить, как белесая жидкость влажно блестит на члене, который то погружается в мое тело, что почти выходит, и меня снова нереально вштырило. С каждым ускоряющимся толчком все больше спермы проникало в меня, хлюпая при движении. Широко раскрытая дырка выворачивается то внутрь, то наружу розоватой кожицей, подкрашенной белыми потеками… Я громко застонал через ремень, кончая себе в руку и на диван. Блядь, это было мощно. Меня продолжали подталкивать сзади, продлевая остроту момента, преодолевая судорожное сокращение мышц, выжимая из меня последние капли. Я повалился на спинку дивана, положив потный лоб на чистую руку, вторую держа на весу, чтобы не запачкать все вокруг еще больше. Мой любовник замер, дожидаясь, пока я немного отдышусь, не вынимая члена из меня. Я устало подался вперед, снимаясь осторожно с его члена. Задница мягко сомкнулась, сжимаясь, когда его головка выскользнула из ануса. Не сказал бы, что ощущение было приятным, просто физиология срабатывала, не желая терять ничего лишнего из этого отверстия, но вот сокращения после этого, от которых поджимались яйца, перекрывали прочий неловкий дискомфорт. Уши заложило, кровь решила вернуться в голову, оглушая. Это тоже было приятно. Для полного счастья не хватало растянуться на диване, или хотя бы сесть на него, но пачкать его задницей не хотелось, так что разворачиваться и садиться я не стал. Ноги потряхивало, колени устали, я не был уверен, что смогу просто встать с дивана и не упасть, тем более, стреноженный своими же джинсами. С другой стороны, меня пока никто не подгонял, так что я расслабленно валялся там же, где меня застиг оргазм. Прикосновение влажной салфетки к спине не было неожиданным, хотя я и не слушал, где ходит мой любовник. Он стирал с меня свою сперму, оставляя прохладный влажный след. Когда салфетка опустилась к копчику, я невольно открыл глаза и затаил дыхание, не делая попытки воспротивиться. Меня тщательно вытерли от следов, даже в ложбинку нырнули, но до ануса не опустились, оставив скользкую влагу между ягодиц и на саднящей дырке. Следующая салфетка, новая и чистая, легла мне на запачканную уже моей спермой ладонь. Я повернул голову, наблюдая, как мой любовник без единой брезгливой морщинки на лице вытирает мои пальцы, аккуратно придерживая кисть в своей ладони. Увидев, что я на него смотрю, он потянул меня за руку, понуждая встать одной ногой на пол, пока второй я все еще опирался на диван. Глядя мне прямо в глаза, он поднес мою руку к своему лицу и лизнул между пальцев, по только что протертому салфеткой месту. У меня волоски на загривке встали дыбом от побежавших мурашек. Второй рукой я вцепился в спинку дивана, широко раскрытыми глазами наблюдая за движением языка на моей руке. Да, чистой благодаря салфеткам, но все же руке, в которую я кончил! Сжав губами ремень, я возмущенно замычал. Он засмеялся, отпуская мою руку и отступая в сторону, позволяя мне подняться на ноги. Провокатор! Знает же, что меня от такого в пол-оборота завести можно, а делает! Возмущенно пыхтя, я встал, натягивая джинсы с трусами, даже не вытерев между булок. Ну его нафиг! Если я сейчас прикоснусь к своей заднице или члену, то второго захода мне точно захочется. А что он будет – не факт. Его я, может, на коленях вымаливать буду, и не факт, что дадут. Скорее уж еще какой-нибудь долгой фигней страдать заставят. Член пульсировал, готовый вновь подняться, стоит только чуть расслабиться. -Денис. Я недовольно обернулся, с укором взглянув на любовника. Но он просто шагнул ко мне, вынув белый платок из нагрудного кармана, сложенный в фигурный треугольник, и, приподняв мне пальцами голову за подбородок, принялся аккуратно прикладывать мне платочек к влажным от слюны губам. Этот заботливый жест был еще одним странным действием в копилку остальных, но от этого не менее приятным и будоражащим. Я просто позволял ему делать все, что он хочет, не уворачиваясь и не пытаясь отгородиться. Вытерев слюну с подбородка, он помог мне надеть и свитер, заботливо придержав ремень, чтобы мне было удобней. Пока я продевал руки в рукава, он встал за спиной и стал покусывал уши, заставляя чуть наклонить голову, натянув ремень. Я уже закрыл глаза, готовый пойти на второй круг, как он зашептал мне в самое ухо: -Я предупреждал тебя вести себя сегодня тихо. И говорил, что мне нужно поработать. Но ты был слишком шумным и мешал мне. От такого заявления я просто офигел, иначе не скажешь. Не ожидал, что он будет говорить это всерьез, тем более, что сам меня провоцировал и первый полез мне в штаны. -Так что тебе пора. Собирай вещи. Он отошел. Я с секунду стоял, переваривая заявление, глубоко вздохнул и обернулся. Из вещей у меня были только тетрадки, что я успел достать для учебы, да кроссовки в прихожей. Рюкзак мне уже собрали, пока я обдумывал новость о том, что меня выставляют вон, так что я медленно побрел к выходу, все еще думая, что происходит. Я потянулся снять ремень, но был остановлен. -Оставь. Так тебе идет больше. Наклонив голову, чтобы не показывать, как я закатываю глаза, я опустился на корточки, обуваясь. Так это меня не просто выставляли ни с того, ни с сего, а грамотно подогрели, раздраконили и отправляли мучиться от неудовлетворенности, чтобы в следующий раз было слаще. Я улыбался полу, пока завязывал шнурки. Ну конечно, трахнуть меня без резинки и обломать с продолжением – это отличный прикорм для эротических фантазий. Я ж теперь до следующей встречи буду заведенный ходить, гадая, присунут ли мне в следующий раз без презика. Да и обдумать возможность кримпая он оставил именно таким образом. Так что я уже немного трясся от возбуждения. Меня подняли за локоть, всучив в руки рюкзак, и мягко вытолкнули за дверь. Кажется, я сегодня уже думал о том, что с него станется выставить меня с ремнем во рту. Я обернулся. Он поцеловал меня в раздраженные ремнем губы, улыбнулся, отстранившись. -Ремень оставь себе, дарю, - продолжая улыбаться выдал он и захлопнул у меня перед носом дверь. Я растерянно стоял в предбаннике, тупо моргая на закрытую дверь, прижимая к животу рюкзак. Проморгавшись, я перекинул рюкзак за спину и неловко закинул лямки себе на плечи, и, освободив руки, расстегнул замок у себя на затылке. Ремень, пропитанный слюной, отлипал от натертых губ неохотно, оставляя после себя борозды и тянущее ощущение в уголках губ. Потрогав натертое, припухшее место языкам, осторожно ощупал губы пальцами. Некоторое время так и стоял, слегка прикасаясь к губам, ощущая следы от ремня и припухлость, легкий дискомфорт, как если бы натрескался апельсинов и теперь губы щипало от сока кожуры. Но, на удивление, ощущение было прикольным. Усмехнувшись, намотал на ладонь все еще влажный ремень и сунул в карман джинс. В конце концов, мне его подарили. Повернув к лифту, я думал, станет ли уместным для разнообразия хоть разок прийти в гости в костюме. Ведь это такая возможность испытать на себе узлы из галстука. Брендовые удавки за неоправданные бабки для любовных игрищ никто бы на мне применять не стал, скорее уж придушили бы на моем собственном. Так что идею можно было обдумать со всех сторон. Как-нибудь попробую. Между ягодиц приятно скользило при каждом шаге.