Тени и искры

      Обеденная зала школы чародейства и волшебства Хогвартс кишит людьми: школьники бегают туда-сюда в поисках свободного места за столом факультета, ищут друзей, а некоторые растерянно выстраиваются в очередь для распределения, а преподаватели смеются в своих небольших компаниях за столом и наблюдают за всем. У первых красные от волнения щеки и блестящие предвкушением глаза. Еще такие юные, не представляющие, что их ждет в будущем. У вторых – предвкушение тяжести ответственности за маленьких людей и их безопасность.              А вот Сергей Разумовский сидит ото всех в отдалении на своем месте рядом с пустующим стулом нового преподавателя по защите от темных искусств. Его гораздо больше интересует тыквенный пирог на своей тарелке и то, чтобы остальные не заметили алкогольное сливочное пиво в бокале. Пришлось постараться, чтобы убедить домовых эльфов, что этот напиток для него – жизненно необходимое лекарство от нервов.              Преподаватель по зельеварению, неторопливо цедит алкоголь, в ожидании, когда начнется мероприятие. Ведь всем известна истина: чем быстрее начнется, тем быстрее закончится.              Он сегодня постарался, уложил рыжие длинные волосы в высокую прическу, украшенную небольшими зелеными камнями, переливающимися в свете ярких свечей под потолком. Нашел парадную белую рубашку с ажурным воротником и мантию, которую не доставал, наверное, с собственного выпуска. Мягкую такую, черную. Сергей даже попытался замазать веснушки, чтобы в его внешнем виде не было ни единого изъяна – подобная конспирация была нужна только, примерно, раза три в год и по наставлению улыбчивого директора Димы, отрастившего с недавнего времени смешные усы.              Вероятно, с ними, по его собственному субъективному мнению, директор выглядел более презентабельным.              А еще красивые преподаватели на общественных мероприятиях притягивают внимание и повышают количество детей, поступающих в школу каждый год. Больше детей – больше финансирования. Все логично, поэтому Сергей и не спорил, кивая на каждой планерке, что он не станет белой вороной, потому что деньги – это хорошо. На деньги можно купить редкие ингредиенты для зелий и средства для полировки котлов.              Разумовский делает глоток, а после, поставив на стол пустой бокал, стучит несколько раз палочкой по краю, заставляя жидкость снова заполнить чашу.              И вот волшебный осенний вечер объявляется открытым.              Дмитрий Евгеньевич хлопает несколько раз в ладони, из-за чего в зале в момент наступает тишина. Он поднимается к трибуне, практически незаметным жестом поправляя старенькие очки, откашливается негромко и широко улыбается.              – Добро пожаловать в Хогвартс, юные волшебники и волшебники постарше, а также преподаватели. Мы рады приветствовать всех вас: кого-то впервые, а кого-то мы не можем забыть еще с прошлых лет, - по залу проходятся смешливые шепотки, а где-то за столом Гриффиндора раздается громкое «Ну, это точно не про меня!» – В любом случае, этот год…              Сергей дальше не слушал, пусть каждый год вступительно-приветственная речь менялась, но мужчину гораздо больше интересует собственный бокал и наблюдение за студентами тире школьниками. Наверное, термин школьники в теории подходит больше, но студентами их можно считать из-за отдаленности заведения от дома, наличия общежитий и длительность занятий по каждому предмету.              Хорошо, пусть будут студенты.              Речь директора вызывает неоднозначную реакцию, которая варьируется от стола к столу. Гриффиндорцы восторженно улюлюкают, хлопая громко. Год за годом преподаватель удивляется, почему Димка не возьмет кураторство над этим странным факультетом, который готов признать авторитет только его и никого другого. Пуффендуйцы и когтевранцы слушают внимательно, но если первые в перерывах успевают еще переговариваться друг с другом, то вторые сидят как неподвижные и крайне заинтересованные статуи. Слизиринцы же…              Сергей не может быть объективным из-за своего отношения к этим ребятам. Он сразу вспоминает свои студенческие годы, поэтому сквозь пальцы относится к выходкам подопечных. Хочет найти применение их таланту в любой из наук, показать светлое будущее в конце школьного пути, и не так важно, что они вытворяют ради достижения целей. В рамках, естественно, закона магического мира.              Так вот, студенты зеленого стола сидели тихо, но со скучающими выражениями лиц. Их словно совершенно не касалось происходящее. Пару раз преподаватель даже ловит на себе взгляды полные мольбы: мы хотим поесть и разойтись, – безошибочно читает. И, как бы в знак солидарности, чуть пожимает плечами, поднимая свой бокал.              Речь подходит к концу. Дмитрий Дубин желает всем счастья-здоровья-успехов, а после взмахивает палочкой, с которой срывается всего несколько искр, а на потолке уже меняется погода: тучи, словно следуя зову загадочной мелодии, уходят прочь, освобождая от своего гнета хрупкие звезды. Яркие невероятно, даже несмотря на свою обманчивую хрупкость.              И, по мнению Разумовского, это самый восхитительный момент вечера. Год за годом этот маленький ритуал не становится менее волшебным.              – И, напоследок, хочу представить вам нового преподавателя по защите от темных искусств, приглашенного из далекой и великой России, Волкова Олега Давидовича.              По залу разносятся густые аплодисменты, а тяжелые дубовые двери распахиваются. В них твердой походкой входит мужчина: идет размеренно, словно это не он тут герой вечера. Вернее, наоборот. Именно он главный герой, он это знает, но ему совершенно это безразлично. Темные, почти черные волосы, уложены назад, открывая лоб, подчеркивали остроту скул и горбинку на носу, если смотреть сбоку. Внимательный взгляд карих глаз смотрел только перед собой на преподавательский стол.              – Выпендрежник, - небрежно роняет сидящий рядом Игорь Гром, перекатывая во рту зубочистку.              – Можно было бы приводить зверушек, ты бы попытался сделать шоу, – парирует Юля Пчелкина, складывая руки на груди.              – А потом бедным эльфам пришлось бы убирать говно гиппогрифа, - тихо хохочет Разумовский и отбивает протянутое «пять» Юли.              А новый профессор уже поднимается к столу и занимает место рядом с Сергеем. Аплодисменты стихают, и директор командует, чтобы все хорошо поели сегодня, но не забывали, что утренние пары никто отменять не станет.              – Хорошо справился? – Дима – сплошная беззаботность. Он плюхается на стул между Игорем и Юлей, которые что-то ему говорят.              Но Сергей получает все карты на руки: сидящий рядом незнакомец выглядит как самый настоящий мужчина, о котором мечтает каждая вторая, а то и, чего греха таить, первая. Широкий разворот плеч, сильные руки, которые прорисовываются даже сквозь рукава магловского пиджака, сосредоточенное выражение лица.              – Сергей Разумовский, преподаю зельеварение, – упомянутый протягивает руку для знакомства.              – Олег, меня уже представили, – Разумовский чувствует едва уловимое электричество от одного рукопожатия. А может, это чужой взгляд? – Ты крашеный?              – Что?              – Волосы, – Олег жестом указывает на чужую голову, поясняя вопрос. – Ты их красишь?              – Нет? – Сергей отвечает вопросом на вопрос, потому что не знает, как реагировать. И губу закусывает, когда его собеседник отворачивается, словно получив ответы на все свои вопросы.              Утолил интерес и больше разговаривать не надо? Поматросил и бросил, если перефразировать и воспринимать фигурально. У Сергея внутри детская обида разливается, а может, это просто надо меньше пить.              Но, какая глупость, когда алкоголя может быть слишком много?                     

***

      

      На утро Сережа очень сильно жалеет о своих мыслях. У него голова напополам раскалывается, даже после первого стакана воды. От вчерашней холености не остается ничего, показывая внутрянку во всей красе. Хорошо, что зельеваренье проходит в подземелье, в котором солнечного света нет…              Собрав волосы в неаккуратный пучок, нацепив первую попавшуюся чистую футболку, джинсы и взяв свой любимый фиолетовый кардиган, в который можно очень уютно завернуться, преподаватель неторопливо спешит на пары: внутри очень переживает, что опаздывает, но бежать из-за похмелья не собирается. Студенты уже расселись по своим местам, приготовили все необходимые принадлежности и теперь только тихо переговаривались, ожидая своего декана.              – Прошу прощения за опоздание, – Сергей распахивает двери и проходит через весь учебный кабинет, палочкой зажигая парящие над закрытыми ставнями свечи, чтобы студенты себе глаза не испортили. – Рад видеть вас снова. Как провели летние каникулы?              Еще один взмах палочки и, как по волшебству, на преподавательском столе появляются все необходимые для занятия предметы: книга, котел и мел для зеленой доски позади.              – Я чуть не взорвала дом, – голос Леры сквозь гомон других студентов, кажется настолько самоуверенно гордым, что на лице Сергея появляется по смешному удивленное выражение.              – Должен ли я дать вам дополнительные очки за это? – преподаватель смеется, облокачиваясь бедром о стол. – Ты пыталась приготовить какое-то зелье, я надеюсь?              – В какой-то степени, – девушка пожимает плечами. – Пыталась приготовить драконий тоник, чтобы вылечить одного из питомцев отца, но не учла, что у юных драконов не все в порядке с характером. Переходный возраст.              – А зелье то получилось? – Сергей иногда удивляется, почему эта девушка попала именно на Слизерин, а потом понимает, что именно тут ее место.              – Вообще без проблем. Я прочитала литературу, которую вы советовали, а потом села варить, - девушка гордо выпячивает грудь и зубасто улыбается.              – Тогда плюс десять очков Слизерину, – профессор смеется, буквально слыша, как насыпаются камушки баллов в главном корпусе.              – Всего десять?              – Это первые несколько минут урока первого дня, не хочу, чтобы меня обвинили в некомпетенции и предвзятости.              – Все знают, что Вы слизеринец, а это – навсегда.              – Еще пять очков Слизерину, – Сережа довольно улыбается, чувствуя, как последствия похмелья начинают постепенно отпускать. – А теперь давайте начнем с чего-то легкого: приготовим вашему любимому преподавателю что-то от головы.              Студенты со смехом начинают копошиться, открывая учебники, а некоторые весьма уверенно идут к шкафу с ингредиентами, забирая сразу несколько баночек с весьма сомнительным содержимым. Сергей же берет в руки мел и начинает неторопливо выводить на доске формулу, делая пометки о том, в какую сторону мешать содержимое котла, в какой последовательности нужно добавлять ингредиенты и как лучше их разобрать, чтобы не осталось ничего лишнего.              – Какое у вас следующее занятие? – преподаватель занимает свое место за столом, закидывая ноги на стол и облокачиваясь на спинку. Он чувствует себя ответственным взрослым за всех детей, носящих зеленое.              – Защита от темных искусств, – студент с синими волосами загадочно улыбается. – Новый препод… прошу прощения, преподаватель, такой эффектный. Очень интересно посмотреть, насколько умело он пользуется своей палочкой.              Или Разумовский извращенец, или сам студент подложил ему комментарий с двойным дном, но робкий румянец касается высоких щек. Таких мыслей в рыжей невинной голове еще не хватало!              – Хм, расскажете потом.              – О, это несомненно, – студент смеется, а после с каким-то странным выражением лица закидывает покрошенные листья мандрагоры в котел.              К концу занятия у Слизерина добавляется еще двадцать очков за отличное зелье от похмелья, и студенты начинают расходиться, когда Сережа несколько раз хлопает в ладони.              Следующее занятие у него с первогодками Когтеврана и Гриффиндора, и если с первыми проблем возникнуть не должно, то ко вторым Разумовский готов.              А еще готов к тому, как неловко переглядываются между собой студенты, когда видят его.              Конечно, представление о зельеварении и человеке, который его преподает, у волшебников всегда одно: черные цвета и закрытая одежда, прилизанные волосы, строгий взгляд, мрак повсюду и оры направо и налево из-за неправильно отрезанных попок кровавых патиссонов. Но потом они видят Сережу, который, ну… просто Сережа: с хаосом на голове, несуразными веснушками и копной рыжих волос, со странными футболками и магловскими кардиганами. У детей всегда случается разрыв шаблона, что откровенно веселит. Год за годом. Серьезно.              Но занятие проходит хорошо: первогодки молча слушают, делают все по инструкции, даже несколько очков для своего факультета зарабатывают за правильные ответы. А потом случается это.              Дверь с грохотом распахивается и в класс забегает синеволосый студент с прошлой пары. У него на лице выражение паники, приправленной с ужасом. Он дышит тяжело, нервно окидывая взглядом класс, словно ищет кого-то и, найдя рыжую макушку, подбегает к преподавателю.              – Сергей Дмитриевич, чп.              И это все, что нужно знать Сергею Дмитриевичу, чтобы сорваться с места, крикнув студентам, чтобы сидели тихо и ничего не трогали, выбегая вслед за своим студентом. На защите от темных искусств очень часто случается какое-то чп, которое они с Юлей доверительно называют дерьмо: то боггарта удержать не могут, то оборотни прямо в классе появляются, то феи за пальцы кусать начинают.              Коридоры мелькают быстро, а закрытые двери широко раскрываются под действием палочки Сергея. Даже лестницы не меняют свое направление, как обычно, словно ощущают энергетику бегущего по ним профессора. Студент еле-еле за ним поспевает, периодически спотыкаясь о свои ноги или не вписываясь в дверные проемы.              – Там Лера затеяла дуэль с Волковым, – задыхаясь от быстрого бега, синеволосый пытается объяснить.              – Почему я не удивлен? – растерянно роняет Разумовский, резко сворачивая за угол и тяжелым шагом надвигаясь на кабинет защиты от темных искусств, грозно взмахивает палочкой: – С дороги, – взмахивает ею вверх, из-за чего с кончика срываются искры и дверь с грохотом распахивается.              Сергей забегает внутрь, тяжело дыша. Видит сидящую рядом с профессором на коленях Леру, которая, вскинув взгляд на своего куратора, облегченно вздыхает. Олег же лежит на спине и смотрит в потолок немигающим взглядом и будто совсем не дышит.              Но парень очень быстро отгоняет от себя облегчение, панику и ступор, пряча палочку за пояс и подбегает, садясь на пол рядом с девушкой. Бегло осматривает коллегу и, решив для себя план действий, кидает Лере небольшой мешочек.              – Быстро достань мне Мовемент, голубая склянка, – Сергей уже не видит легкого удивления на лице девушки, когда та засовывает в сумку руку по локоть, потому как сам аккуратно приподнимает чужую голову за шею.              Темные глаза даже не моргают, смотрят перед собой в никуда, из-за чего белки уже покрылись красными вздутыми капиллярами. Разумовский пальцами закрывает их, укладывая голову на место и прижимается щекой к чужой сильной крепкой груди. Сердце бьется в обычном ритме, разве слегка ускоренно.              – Угрозы для жизни нет, – резюмирует преподаватель, принимая из рук студентки флакончик с зельем. Зубами отрывает пробку, а после аккуратно прижимает горлышко к чужим бледным губам. Жидкость стекает из уголка губ вниз по щеке и зельевар тихо ругается себе под нос. Очевидно. Тогда набирает зелье в рот и прижимается губами к чужим, свободной ладонью отодвигая чуть подбородок, чтобы разомкнуть чужие губы. И мягко проталкивает жидкость в чужое горло.              Темные глаза распахиваются резко, когда кадык заметно двигается под аккуратно подбритой шеей. Олег непонимающе смотрит на рыжую макушку перед своими глазами и хмыкает, заставляя тем самым слегка увлекшегося Сергея отскочить.              – Что ж, – Волков проводит тыльной стороной ладони по влажным губам, стирая остатки зелья и прикосновения губ.              Сергей краснеет щеками и откашливается, поднимаясь с пола. Пару раз поправляет кардиган и окидывает взглядом студентов. Те стоят, опустив глаза в пол. Молчат.              – Мне кто-нибудь объяснит, что здесь происходит?              – Мы проводили эксперимент, – Олег поднимается с пола и одергивает на себе черную рубашку, расправляя складки. – Действия в непредвиденной ситуации. Кроме вас, Сергей Дмитриевич, никто не прошел. Но за сообразительность хвалю.              – Что, простите? – Сергей хлопает глазами, поворачиваясь к Лере. – Это не ты его так? Мне сказали, что у вас была дуэль.              – Это громко сказано, – девушка вздыхает грустно. – Профессор Волков выпустил в самого себя заклинания прежде, чем мы начали. Все запаниковали, кто знает, что у некоторых людей в голове, сами знаете… Решили за вами сходить, чтобы не получить минус очки от профессора Пчелкиной, у которой кабинет рядом. Она всегда баллы с нас снимает, даже если мы неправильно дышим. Как-то так.              – Логика понятна, – Сергей кивает и оборачивается в сторону профессора ЗоТИ. – А вот Ваша – нет! Как Вы можете проводить такие эксперименты с детьми? А вдруг бы с ними что-то случилось? Или бы они сделали что-то с Вами?              – Вы слишком нервный и шумный, – Олег, вопреки своим словам, улыбается, присаживаясь на край стола. – Я просто хотел посмотреть на их реакцию, как я уже сказал. Сообразительные ребята, но я бы предпочел, чтобы они применили какие-нибудь заклинания.              – Какие-нибудь заклинания? Вы вообще себя слышите? – парень горел праведным гневом, из-за чего синие глаза сверкали угрожающим блеском.              – Давайте тогда с Вами организуем дуэль.              – Вы вообще каким местом меня слушаете? – Сережа надвигается на своего оппонента грозным рыже-фиолетовым облаком. Для пущего драматизма даже запахивается в свой любимый кардиган.              – Если Вы выиграете, то я больше так не буду и даже проведу лекцию о том, что плохо пугать детей, – Сергей сдерживается, чтобы не закатить глаза на это ребячество. – Если выиграю я, то мы с Вами перейдем на «ты».              По кабинету в момент растекается тихий шепот студентов. Они охают и ахают, прижимая руки к груди, и улыбаются так хитро, словно что-то знают.              – Я не понимаю. Это какая-то ерунда. Почему мне нужно с Вами драться, чтобы Вы начали делать свою работу. Тем более, у меня тоже есть занятия и…              – Вы боитесь? Не переживайте, я буду нежен.              – Ч-Что? – Сергей на мгновение забывает как дышать от возмущения. Он боится? Он? Да что это наглый красивый мужчина себе позволяет?! – Вы… Вы! Не нужно меня жалеть, я не маленький ребенок. Хотите дуэль? Да пожалуйста! Не плачьте потом, что унизительно проигрывать профессору зельеварения. И жалеть меня тоже не надо.              – Я не сказал, что буду Вас жалеть или поддаваться. Я просто сказал, что буду с Вами нежен. Это другое, если позволите, – по Олегу видно, что он наслаждается происходящим. Ему весело: просто играется с эмоциональным парнем. – Тем более, мне бы стоило плакать только от того, что меня поцеловали без согласия. Не думал, что столкнусь с подобным в первый рабочий день.              Это бьет в цель сильнее всего остального. Сергей покрывается красными пятнами практически полностью: лицо, уши, шея, плечи. Хорошо, что части не видно под одеждой.              – Я Вас спасал!              – Можно было просто…              Олег не продолжает, потому что Сергей резко подается вперед, закрывая чужой рот ладонями. Большие синие глаза почти умоляюще на него смотрят. Сияют еще так красиво. А эти веснушки на остром носу так и манят сосчитать каждую, желательно губами, соединяя в созвездие или вернее, цельный солнечный луч.              – Доставайте палочку, профессор Волков, – Разумовский отстраняется спустя пару секунд, отворачивается, пряча смущение. И отходит на другой конец класса, минуя растянувшихся по стенам студентов, что не хотят мешать или попасть под руку.              – Моя палочка всегда готова, – в подтверждение своих слов, профессор ЗоТИ взмахивает предметом, из которого осыпается несколько искр и падает на землю.              – Хорошо, тогда я начну. Готовы? – Сергей встает в стойку, вытягивая перед собой руку с палочкой.              – Прошу.              Сергей делает быстрый пас палочкой, а с его губ срывается заклинание.                     

***

             – Юль, это какой-то кошмар, – Разумовский ложится щекой на деревянную поверхность столика в Хогсмиде и стонет очень печально.              – Да ну брось, ну проиграл и проиграл, все же – не твоя специализация палочкой махать, – девушка кивает с пониманием, делая несколько глотков сливочного пива из своего бокала. У нее над верхней губой появляются молочные усики.              – У тебя тут это, – Разумовский показывает неопределенным жестом на чужой рот и прикрывает глаза, когда девушка довольно облизывается. – Но так быстро! Такое чувство, что я пустослов или ребенок вспыльчивый, который за свои слова не отвечает.              – Ну, ты с определением попал в точку дважды, – Юля смеется, заправляя красную прядь за ухо. – Зато теперь один из самых обсуждаемых преподавателей зовет тебя на «ты». Даже не пришлось дружить со школы.              – Если бы мы вместе учились или выросли, было бы не так неловко, – Разумовский снова печально вздыхает, но после того, как официант приносит ему бокал сливочного пива, резко оживляется.              – Тебе бы пить поменьше.              – Зачем? Все мои группы умеют готовить зелье против похмелья.              – Везет, мои только мяукать могут, – Пчелкина улыбается уголками губ. – Ну, зато трансфигурация не каждому подвластна.              – Туше, – Сергей делает несколько больших глотков и все проблемы сразу такими несущественными кажутся. – Кстати, не самый обсуждаемый, а самый сексуальный.              – На твой вкус, сладкий, – парирует девушка, а после с заговорческим видом подвигается ближе. – Правда, что вы уже целовались?              – Да не так все было!              – А как? – подошедший Игорь садится на свободное место с кружкой в несколько раз больше, чем у Сергея и Юли. Он улыбается странно. – Даже я слышал, как неприлично и перед детьми вы о своих отношениях заявили.              – Я спасал его от заклинания, – защищается Разумовский, чувствуя, что двоим противостоять уже тяжелее становится. Но правда на его стороне. Да? – Просто он был парализован и не мог выпить самостоятельно.              – А просто открыть ему рот и влить было не вариант? – девушка переглядывается с преподавателем по уходу за волшебными созданиями.              – У меня не было времени думать, ясно? – фыркает.              – Но ты же сам сказал, что его жизни ничего не угрожает, – что же, это точно нокаут.              Сергей поднимает руки, признавая поражение.              – Думайте, конечно, что хотите, но я бы не стал целоваться с парнем, которого вижу второй раз.              – С мужчиной, – вполне рационально поправляет Юля.              – Отстаньте, – Сергей прячет взгляд в своем пиве, решая, что его никто не понимает и слушать тоже не хотят. – Кстати, почему мои студенты жалуются, что ты за все им баллы снимаешь?              – Не было такого, все исключительно по делу.              – Вообще-то, я тоже это заметил, – поддержка в лице Игоря оказывается весьма кстати. – Ты сняла Слизерину пятьдесят баллов в том году потому, что группка студенток ходила в юбках, чуть открывающих колени.              – У нас дресс-код есть, – Юля поднимает руку в знак протеста. – Так что я просто выполняла свой долг преподавателя, следила за имиджем школы.              – В кодексе ничего про юбки не написано, – Сергей пожимает плечами и бросает взгляд на Игоря. Тот его вряд ли читал.              – Хорошо, ты с Олегом не целовался, а у меня с твоим факультетом все в порядке. Договорились? – Юля идет на мировую.              Сережа за свои страдания хочет войны.              – Не-ет, так не пойдет. Мне кажется, ради безопасности и спокойствия учеников мы должны разобраться в причинах и следственных связях.              – Ты вообще подсуживаешь своему факультету.              – Это из-за того случая, что тебе отказал тот странный парень со Слизерина, потому что ты из семьи маглов? – Гром выдает что-то настолько неожиданно логичное, что на него в упор смотрят две пары глаз. – Я не прав? У вас глаза сейчас выкатятся.              – А точно, было такое, Юлька, – Сергей переводит взгляд на подругу.              – Пф, – девушка в ответ на это отворачивается.              Попали. Прямое попадание в десятку.              – Ты до сих пор злишься? Я же тоже, вроде как, оттуда, – Сергей растерянно хлопает глазами и наклоняет голову набок.              – Ты – это другое. Ты не помешан на чистоте крови.              – Это было в наше время, а сейчас все изменилось, Юль, – Сережа доверительно кладет ладонь на девичью и чуть сжимает. – Мы же должны идти в ногу со временем, а не топтаться на месте в прошлом. Сама знаешь, насколько это плохая стратегия.              – Знаю, – девушка выдыхает тихо, а после несколько секунд молчит. – ты прав, черт возьми! Да пошло оно все!              Сергей мягко улыбается и переводит взгляд на серьезного Игоря, который молчал все время после своих слов.              – Ты классная, Юль, кровь к этому никакого отношения не имеет, – выдает Гром, поднимая на девушку серьезный взгляд.              Разумовский, наблюдая за чужими переглядками чувствует себя немного лишним.              – Я тогда пойду, мне кое-что нужно купить. Не скучайте.              Парень поднимается со своего места и машет друзьям на прощание. Толкает дверь и подставляет лицо теплому осеннему ветру.                     

***

       Сергей стоит в классе защиты от темных искусств спустя пару дней после того инцидента. Перед ним сидят студенты со Слизерина, а Олег Волков неторопливо крутит в руках палочку, вкрадчивым голосом объясняя тему у доски. – Напомните мне, что я тут забыл? – профессор неловко переминается с ноги на ногу, сжимая ладонями плечи. – Вы прибежали в свой перерыв, чтобы проверить, не проводит ли профессор экспериментов, как в тот раз, – Лера улыбается уголками губ, отклоняясь чуть назад от своей парты, чтобы куратор ее точно услышал.              – Точно-точно, – Сергей кивает, выпрямляя спину сразу. Он не просто так пришел. У него тут дела, а не потому, что Юлины слова в голове крутятся.              Занятие проходит спокойно: Олег рассказывает теорию, дети внимательно слушают и записывают, потом переходят к практике. Нельзя сказать, что Разумовский очень внимательно слушает преподносимый материал, он уже отучился свое и больше незачем, но вот манера говорить, чужой низкий чуть хрипловатый голос врезается куда-то прямо в голову, заставляя буквально силой удерживать себя на месте и не делать никаких глупостей.              Которые не достойны преподавателя, естественно, а не что-то неприличное. Развалиться там, на задней парте, закинув ноги на стол, и болтать со студентами.              – Итак, если с формальностями разобрались, тогда предлагаю заняться чем-то поинтереснее, – на этих словах, произнесенных Олегом, не по себе становится Сергею. Он уже ждет подвоха в чужих действиях, пусть Волков и не давал ранее на подобное поведение повода. Почти.              – Кто-то знает о зеркале Еиналеж?              Один из студентов сразу поднимает руку. Жестом профессор просит ответить.              – Это зеркало, которое показывает самое сокровенное желание человека. Ходят слухи, что на раме написано: «Я показываю не ваше лицо, но тайное желание вашего сердца». Считается утерянным магическим артефактом.              – Можете порадоваться, потому что Ваш профессор это зеркало совершенно случайно нашел, – Волков улыбается сокрушающе. Или это видит один только Сергей?              – Это законно? – подает голос преподаватель зельеварения с другого конца класса не слишком уверено. У него в голове странная куча из неразобранных и несортированных эмоций.              – Вполне. Я получил разрешение у директора Дубина.              Разумовский на чужой ответ не отвечает. Только согласно кивает.              – Итак, у меня для вас будет небольшое задание до конца семестра. Те, кто смогут его выполнить, получат возможность посмотреть на легендарное зеркало и заглянуть в него, – Волков изящным жестом убирает палочку и начинает неторопливо прохаживаться вдоль рядов. – Только из научного интереса, разумеется. Если долго смотреть в зеркало, можно сойти с ума. Итак, если ни у кого нет вопросов, то предлагаю на этом закончить.              У студентов вопросы, конечно, появляются. В прошлый раз они не успели как следует расспросить молодого и красивого – сексуального – преподавателя о его личной жизни. Сергей слушает в пол-уха. Так сам себя убеждает.              – У Вас есть девушка?              – Нет, но я не думаю, что это относится к теме.              – А какой Ваш типаж?              – Хм, – Олег задумчиво смотрит прямо на Сергея. У того мурашки с головы до пят. – Кто-то, кто сперва спрашивает, а потом целует.              – Профессор, Вы такой шутник – студенты дружно смеются, но Разумовскому вот совсем не смешно. О, как же он мечтал о спокойном семестре. О, по каким дебрям катится это спокойствие.              – На этом точно закончим. Сергей, задержись, пожалуйста.              – Хорошо.              Бежать бессмысленно и бесполезно. Да и не хочется, если честно.              Студенты стайками покидают стены кабинета, оставляя коллег наедине друг с другом. Тишина мягко поглощает в свои объятия, поглаживает между лопаток, заставляя расслабиться и просто выдохнуть. Но это касательно Сережи, Олег-то совершенно раслабленным и без того выглядит.              – Хочешь посмотреть первым? – первым нарушает тишину Волков.              – На что? – не понимает Разумовский.              – На зеркало.              – Так Вы не шутили? – глаза Сергея комично распахиваются и он, оттолкнувшись от стены, которую все это время подпирал, быстро шагает вперед. – Вы серьезно нашли зеркало Иеналеж? Прям самое настоящее?              – Более настоящего не бывает, – Олег кивает сам себе, вероятно, потому что Сережа начинает быстро говорить об этом восхитительном предмете, уже ничего не замечая вокруг. И так быстро и увлеченно, что преподавателю по ЗоТИ ничего не остается, кроме как потянуть парня за собой.              Они идут к неприметному шкафу, который Олег легко отодвигает. Без помощи палочки, Сергей даже прерывает свою тираду, чтобы на это посмотреть. А потом продолжает говорить еще быстрее, чтобы от мыслей своих отвлечься.              – Манифестум, – Олег делает пас палочкой, после чего за шкафом открывается что-то типа портала-телепорта. Он мягко берет чужую ладонь в свою и говорит так обнадеживающе: – Держись и не бойся.              Сергей сперва хочет возразить, что он не кисейная барышня, не хрустальная ваза, чтобы относиться к нему вот так. Но другая часть волшебника отчаянно в таком нуждается, чтобы не всегда быть самостоятельным, не тянуть все на себе, а просто довериться другому человеку. «Бери и делай что хочешь», – это дословно.              Поэтому Разумовский молчит, несильно сжав чужую ладонь в ответ. А после без раздумий шагает в сияющее нечто перед собой.              И черт, как же сильно он ненавидит порталы. Желудок скручивается, прилипая к позвоночнику. Тошнота подкатывает к горлу мгновенно. Перед глазами пляшут черные точки, вынуждая зажмуриться и дышать глубоко, чтобы не отключиться от переворачивающихся и сжимающих красок реальности.              – Эй, Сереж, дыши, – в сознание его возвращают крепкие ладони на своих щеках. Олег слегка по ним похлопывает.              – Ненавижу порталы, – Сережа бледный, практически зеленый. Наверняка выглядит как антиреклама алкоголя, хотя и не пил ни капли сегодня. У него на лбу выступила испарина, а рыжие волосы неприятно липли к шее и щекам.              – Все хорошо, сделай глубокий вдох, – Волков ладонями поднимает чужое лицо, заставляя смотреть себе в глаза.              – Если меня сейчас стошнит, я не стану извиняться.              – Знаю, – Олег кивает, улыбаясь уголками губ. – Если тебе станет легче, то…              Мужчина договорить не успевает, потому что Разумовского очень комично тошнит прямо на него. Отвратительное зрелище, если честно. Сереже дико стыдно, но он правда пытался сдержаться. Хорошо, хоть не в лицо, вывернуться успел, а только на ботинки.              А Олег понимающе отходит с зоны «огня», убирает с лица чужие волосы, наматывая на кулак после всю копну, чтобы не замаралась. И нежно гладит по спине, чтобы легче стало.              И легче становится. Физически, конечно.              Морально стыд по макушке стучит кувалдой.              Сергей дрожащей рукой достает свою палочку и легко взмахивает ей, очищая чужие ботинки. А потом и себе стакан воды. Чтобы немного прояснить мысли.              Первый глоток приносит еще больше облегчения и мир больше не кружится. После второго становится легче дышать, и Разумовский выдыхает.              – Прости… за это.              – Ничего, мне стоило сперва спросить, как ты относишься к порталам. Так что, в какой-то степени, вина на нас обоих, – Олег помогает зельевару подняться. – Проехали, не переживай.              – Предложение по поводу зеркала все еще в силе? – Сергей набирает в рот воды, полощет, а после сплевывает на землю. Теперь он полностью в порядке.              – Да, тем более, мы с таким трудом сюда добрались, – и вот снова эта хитрая волковская улыбочка.              – Дурак, – беззлобно парирует Разумовский и следует за провожатым.              Теперь Сергей может по достоинству оценить место, в котором они оказались: это был густой лес. Возможно, самая чаща, если судить по количеству и высоте деревьев. Зная, что сейчас середина дня и должно быть тепло, волшебник удивляется, что в этом месте царит полумрак. Возможно, он даже спросит, что это за место, чтобы отнести в свой список безопасных от солнца.              Олег сворачивает в сторону пещеры и начинает спуск вниз. Вот это уже больше похоже на стихию Сергея, что весьма иронично, учитывая его солнечную внешность. В ней тепло и влажно, не самое подходящее место для хранения буквально легендарного предмета.              – Я не придумал ничего лучше, чем спрятать зеркало в Запретном лесу, – похоже, свое предположение Сергей сказал вслух. – Сюда студенты не додумаются зайти.              – Мне кажется, что в этом году еще рано загадывать, вдруг появятся первогодки-самоубийцы или подростки в периоде бунтарства? – парень на это смеется. Волков еще не знает куда попал.              – Кстати, давай ты тоже начнешь говорить на «ты»? – Олег подает руку волшебнику, чтобы помочь спрыгнуть с небольшого уступа. Тот смотрит на него странно.              – Я уже говорил, что не надо относиться ко мне как к девушке, я мужчина и у меня, вообще-то, есть член, – но помощь принимает.              – Он же тебе не мешал меня целовать, – Олег хмыкает, указывая куда-то перед собой.              – Мы не целовались. Я и не буду на «ты» с Вами.              Олег вздыхает из-за чужой упрямости, но не спорит. Просто останавливает парня жестом и проходит вперед. Сережа видит, что тот взмахивает палочкой и перед глазами возникает то самое зеркало, о котором еще мальчишкой так много читал Разумовский. Интересно, если мужчина неосознанно исполняет мечту твоего детства, это можно считать ухаживаниями?              – Прошу, – Олег галантным жестом предлагает спутнику подойти.              – Мы с Вами уже в тех отношениях, чтобы делиться увиденным? – профессор деловито наматывает на палец прядь рыжих волос.              – Как хочешь.              Разумовский кивает, отпуская свое кокетливое настроение. Ему приятно не чувствовать давление.              Зеркало завораживает своей холодной гладью. Оно переливается в полутьме пещеры, освещаемой одними только светящимися кристаллами. Манит к себе холодной приятной ложью. Сергей знает, что все это обман, знает, что зеркало не способно вернуть ему давно утраченное и отчаянно желаемое где-то в глубине сердца.              Открыть глаза, находясь прямо перед зеркалом, оказывается страшно. Но парень бы не простил себе, упусти он такую возможность.              Из зеркала на него смотрят рыжие улыбающиеся лица: молодая женщина чуть старше его самого и высокий мужчина с серьезным выражением лица. Сам Сергей в отражении смеется, обнимая своих родителей по очереди за ноги, потому что не дотягивается выше.              В горле стоит ком, который никак не получается проглотить, как ни старайся. Глаза пощипывает, когда женщина мягко и нежно проводит ладонью по волосам ребенка в отражении. На несколько секунд волшебнику кажется, что он чувствует мимолетное тепло на своей макушке.              До скрежета под ребрами хочется коснуться холода зеркальной поверхности, но так, чтобы можно было в него проникнуть. Еще раз услышать мамин смех, получить немного неловкую похвалу от отца. Потому что их маленький Сережа вырос: больше не плачет по ночам, сжимая зубами подушку, больше не смотрит на дверь в холодном родительском доме, потому что знает, что дверь уже никто не откроет так, как нужно, больше он не позволяет детям себя обижать. Он стал тем, кто дает защиту, стал уважаемым волшебником и любимым преподавателем. Преданным добрым другом.              Сережа вырос, но в груди дыра меньше не стала, только боль от потери притупилась.              И тут парень перехватывает в зеркале материнский взгляд, который направлен на него настоящего, а не маленького. Мягкая улыбка – другая – касается красивого излома розовых губ. Отец теперь тоже смотрит на него взрослого, показывает рукой одобряющий знак, полный гордости.              Первые слезы стекают по щекам, обжигая. Вот такая слабость, выворачивающая на изнанку перед человеком, с которым они знакомы всего ничего. Могло бы стать стыдно, но не становится, не сейчас.              И вдруг изображение в зеркале меняется, словно художник проводит ладонью по только-только нанесенной на холст краске. Появляются разводы и туманная дымка, заставляющая только напряженно вглядываться. Странно, так определенно не должно быть.              Разве что, ха, чудеса действительно случаются в волшебном мире.              Может, ему хотят передать что-то родители. Последние слова, которые так и не были сказаны.              Теперь в отражении взрослый Сережа, которого обнимают чужие руки. Лица человека не видно, но ощущения чувствуются где-то на подсознательном уровне. Родители желают, чтобы их любимый единственный сын нашел счастье. Жил дальше, не оглядываясь на них, потому что, что бы не случилось, они будут рядом. Поддержат любое решение. Потому что всегда так и было.              Сережа плачет, словно ребенок, запрокидывая голову назад, и навзрыд. Его слезы теплые и колючие, невероятно соленые. Но это хорошо, кажется, это слова Олега, который заключает парня в теплые сильные объятия. Мужчина оказывается рядом и без слов, словно понимает, принимает и обещает хранить интимную минуту слабости чужой.              Разумовский цепляется за чужие плечи в поисках опоры и даже не пытается сдерживаться. Он чувствует, как слезы освобождают. Чувствует, как с плеч падает груз, тянувший к земле столько лет. Конечно, что-то еще остается, но от этого никогда не избавиться. Но так хоть дышится легче.              – Как себя чувствуешь? – Олег неторопливо поглаживает дрожащего парня по волосам. Они переместились прямо на пол пещеры и теперь сидят, переплетая конечности. Не понятно, кто начал эти объятия, да и разбираться не надо.              – Лучше, спасибо, – Сергей хмурится пару раз, чтобы ощущение песка в веках отступило. – Не спросишь, что произошло?              – Что-то сокровенно личное, полагаю. Если захочешь – поделишься, не захочешь – не станешь, – коротко и ясно отвечает Олег, не переставая поглаживания.              – Там были мои родители. Ну, до того, как погибли, – говорить о давнишней трагедии становится как-то проще. – Живые, в общем.              – Как это случилось?              – Не помню, если честно, но мне рассказывали, что это был несчастный случай. Родители работали в министерстве Магии, перешли дорогу каким-то шишкам. Вот наш дом и подожгли, предварительно наложив на них чары паралича. В общем, сгорели заживо, а я тогда из дома убежал, потому что искал какое-то очень редкое растение. Забавно, что со временем я забыл о том, что тогда казалось ужасно важным, – Сережа понимает, что именно так и работает память, но от этого становится немного обидно. – Мне тогда было где-то около пяти-шести лет.              – И ты уже тогда увлекался зельями? – Олег говорит мягко, боясь напугать.              – Нет, что ты, мне нравились растения. Они были такими разными и красивыми, а увлечение зельями потом появилось, уже в школе. Я попал в приют, но пробыл там недолго, в одиннадцать попал в Хогвартс. После выпуска решил немного попутешествовать, сделать несколько открытий, чтобы почувствовать себя более значимым, наверное. Но в итоге вернулся туда, где провел лучшие годы после смерти родителей.              – А я вижу сестру, – Волков, как бы отдавая дань чужому откровению, начинает свое, кивая на зеркало. Сережа затихает, поднимая на него большие синие глаза. – Ее убили на моих глазах.              – Старшую?              – Младшую, – невесело усмехается, обнимая чужое тело сильнее. Укладывает подбородок на чужую макушку, когда Сергей опускает голову, смотря на свои ступни. – Мы тогда учились еще, решили, что самые умные, смелые, сильные, дохера сколько знаем. Гораздо лучше взрослых знаем, ну, ты понимаешь, юношеский максимализм и все дела. Отправились непонятно куда по подозрительной карте, которую нашли в отцовском кабинете. Суровый мракоборец, который строго настрого запретил своей семье приближаться к своей работе.              Сергей слушает не перебивая, а когда находит взглядом большую теплую ладонь, переплетает с ней пальцы. Она оказывается холодной.              – Вот темные маги и убили хрупкую девушку, которая едва доставала мне до плеча. Мы не были готовы к засаде, даже не знали на что идем. Вот и поплатились за глупость: она – жизнью, а я тем, что не могу уже долгие годы нормально спать.              – А как твоя семья?              – Отказались от меня, конечно. Фамилия, которую я сейчас ношу, не принадлежит моему роду. Поэтому я много путешествовал, чтобы найти себя. Убивал темных магов, думал, что, если пойду по стопам отца, искуплю грех. Но, как ты догадался, не вышло. Поэтому решил попробовать новую отрасль и оказался здесь.              – Спасибо, что рассказал, – Сергей мягко сжимает чужую ладонь. Олег сжимает ее в ответ.              – И, уже находясь на роли преподавателя, я понял, что хочу идти дальше. Пусть тяжело, но она бы не хотела для меня такого будущего. А потом ты меня поцеловал, и я словно переродился.              – Как тебе яиц хватает шутить в такой момент? – Разумовский возмущенно пыхтит, хмуря тонкие брови и морща острый нос.              – А я и не шутил. Но если хочешь, можем повторить поцелуй так, чтобы тот не был первым.              Сергей удивленно поднимает взгляд на Олега. У того глаза не просто темные, как казалось раньше. Здесь, в тусклом волшебном цвете, они выглядят как просторы космоса, фотографии которого то и дело делали маглы. Это выглядело красиво настолько, что парень почти соглашается поддаться моменту, но замирает, практически касаясь чужих губ своими.              – Хорошая попытка, Волков.              – Мы снова на Вы?              – А я и не переходил в другую плоскость, – волшебник прикрывает глаза, облокачиваясь на чужую грудь обратно. Это ощущалось чертовски правильно.              А поцеловаться они и в другой раз успеют. Куда спешить?                     

***

             Сергей не особо любит вылазить из своего подземелья, потому что: во-первых, ему незачем: тут его комната, лаборатория, классный кабинет, – во-вторых, ему не нравится солнце, потому что из-за него появляется больше веснушек. Но иногда приходится: из-за встречи с друзьями, мероприятий школы или непредвиденных ситуаций.              Как сейчас, например.              Дело в том, что каким-то студентам очень сильно захотелось проверить свои знания и сварить зелье прямо в гостиной – даже не Слизерина! – которое, естественно, выходит за рамки школьной программы. Вот Сереженьку и вызвали, чтобы определить природу магической бурды.              Сергей идет по коридорам, сжимая руки в кулаки, а потом медленно разжимая. Успокаивается таким образом. Ничего страшного не может произойти, потому что преподаватель сильно сомневается в том, что простые студенты могут приготовить какое-то непростительно темное зелье. Банально навыков не хватит. Хотя, конечно, могла произойти череда случайных событий с успешным результатом, но… Все же, маловероятно.              Но на всякий случай парень ускоряется, сворачивая два раза налево, поднялся по лестнице, ведущую в одну из башен. Возле картины гостиной Когтеврана его уже ждало двое: Дмитрий Евгеньевич и Олег Волков. Второй оказывается неожиданностью.              Щеки краснеют под пристальным взглядом, и Сергей едва не спотыкается, смутившись. В последний момент выравнивается и улыбается чуть виновато.              – Сереженька, мы тебя заждались, – Дима Дубин улыбается широко и тепло. – Проходи, мы с Волковым уже вывели учеников, некоторые остались в лазарете. Никаких признаков отравления, только влажные подростковые фантазии.              – Вот оно как, – задумчиво тянет Сергей и смотрит прямо на пустую картину. Вероятно, ее обитатель уже ушел разносить сплетни о произошедшем. – Профессор Волков, а Вы тут зачем?              – Я куратором Когтеврана недавно был назначен, – Олег складывает руки на груди. У него прическа и борода выглядели свежими – в том плане, что их как будто кто-то недавно подстриг и выбрил. Сергей закусывает губу. Выглядит красиво.              – Тогда поздравляю Вас, но дальше я справлюсь один.              – Уже видел, как ты с палочками обращаешься, – весело улыбается волшебник, смотря прямо и без утайки. – Я буду на подхвате. Вдруг что?              – Но вы же сами сказали, что никакой опасности нет? – растерянно переводит взгляд парень с директора на профессора и обратно.              – Не спорь, Сереженька: пусть Волков на подхвате будет. Ты же любишь проводить эксперименты с экспериментами? Вот он – моя подстраховка и рассматривай это, как пожелаешь. Удачи, – Дима махнул рукой и трансгрессировал в никуда.              Сергей с Олегом остались наедине. И если второй ведет себя ненавязчиво заинтересованно, то первый порядком нервничает. Но действительно, двое взрослых мужчин с непонятным искрящимся между ними напряжением в пустой гостиной, в которой варилось и, вероятно, разбилось, какое-то сомнительное зелье, что может случиться?              Задней мыслью Разумовский жалеет, что не отлежался в ванной как минимум часа два.              – Почему наш уважаемый директор называет тебя Сереженькой? Даже я себе такого не позволяю.              Это «даже» отзывается теплом в районе солнечного сплетения. Странно? Определенно: реакция не то, чтобы нормальная. Ведь, по сути, что такого сказал Олег, чтобы его коллега так разволновался?              Это определенно наводит на размышления. Которые будут рассмотрены в срочном порядке когда-нибудь потом.              – Ммм, это давняя история о неудачной любви, – зельевар пожимает плечами.              – Ты и…?              – Нет, один злой колдун, который сперва не казался злым, а потом все резко изменилось. Теперь господин директор относится ко всем, кого знает достаточное время, ласково, чтобы выработать иммунитет ко всяким нежностям, – Сергей фыркает на предположение о том, что он мог бы иметь такие отношения со своим боссом. – Я не завожу романы с начальниками.              – А к коллегам это не относится? – Олег выглядит слишком хорошо, когда флиртует. Пусть очень даже в лоб это делает. Всему виной эта чертова природная харизма или какие-то чары.              Сергей на это не отвечает, только отворачивается, из-за чего кончики рыжих волос чуть щелкают по чужому носу, который подобрался слишком близко. И отодвигает картину, быстро шмыгнув внутрь.              Гостиная наполнена каким-то розоватым флером, жаром от камина и кружащим голову ароматом. В нем аромат дуба, нотки табака и мятная паста. А еще что-то неуловимо сладковатое, похожее на булочку. Но только чуть-чуть. Этот запах притягивает, дурманит голову настолько, что мысли вязнут в патоке атмосферы, добровольно поддаваясь и уходя на дно сознания.              Сергей хмурится, потирая пальцами подбородок. Он подходит к котлу в центре, наклоняет голову в разные стороны с сосредоточенным выражением лица. А после переводит взгляд на Олега, который остался стоять у стены возле закрывшейся картины.              – Чувствуешь запах? – Сергей хочет проверить догадку, но для этого ему нужно мнение еще одного человека. – Опиши его.              – Скорее аромат: чистящее средство, не химозное такое, а просто, ну, чистое, как хлопок, еще – цитрусовый шампунь и кисловатый крыжовник.              Разумовский смотрит пристально за тем, как коллега ведет носом, словно волк, почуявший что-то. Видит, как прикрываются чужие глаза, как напрягаются руки, а на шее вздувается пара вен.              Вау.              – Понятно, они попытались сварить амортенцию, – преподаватель по зельеварению достает палочку и несколько раз взмахивает ею, распахивая окна нараспашку: простого проветривания хватит. – Им не хватило тонкости исполнения, иначе от такой концентрации мы бы с ума сошли от…              – От? – Олег неловко поправляет полы пиджака, чтобы скрыть легкую нервозность в движениях рук. А после подходит ближе, смотря прямо в васильково-синие глаза.              Большие. Красивые. Манящие.              – От вожделения, Олеж, – на грани слышимости произносит Сергей, машинально облизывая губы.              Волков смотрит на это действие неотрывно, словно под действием гипноза. У него каждый раз взгляд такой манящий. Правильно говорил Ницше: «Если вглядываться в бездну, она начнет смотреть на тебя».              Подается вперед Олег стремительно, врезаясь в чужие губы своими, словно боится, что передумает. И вот не понятно кто: он сам или же застывший Сергей. Но оцепенение длится не долго, парень кладет ладони на чужой пресс, скользит тонкими белоснежными пальцами выше. Оглаживает грудь, плечи, исследует, пока не достигает своей конечной цели: обнимает за шею, притягивая к себе ближе.              Соприкосновение губ перерастает в жаркий жадный поцелуй. Мужчина пытается вместить в него всю нежность и страсть одновременно, путаясь в том, кусает или посасывает ли он чужие губы. А Сереже много не надо, чтобы расплавиться в сильных руках подобно мороженому на солнце. Он старается держать чужой темп в поцелуе, но не выдерживает, стонет негромко, запрокидывая голову чуть назад. Чужая рука тут же оказывается в густых рыжих волосах, сжимая их, совершенно портя и без того небрежную прическу в виде низкого хвоста. Голодные губы опускаются на шею.              Наконец-то касаются желанных, пусть и бледных, веснушек, соединяя их поцелуями в единую картину. Полную и правильную настолько, что очередной стон служит отличным подтверждением.              Олег стремится второй рукой потрогать все, до чего сможет дотянуться: гладит по плечам, рукам, спине, играючи касается поясницы. Сережу натурально так ломает, а ноги подгибаются от ощущений. Их слишком много, они слишком сильные, слишком стремительные и слишком… Правильные, наверное.              Но наваждение спадает так же быстро, как и началось, оставляя в пустой комнате двоих преподавателей, приклеившихся друг к другу и тяжело дышавших.              – Эм, – Сергей стремительно краснеет.              – Так что ты там говорил о неэффективном зелье? – Олег мягко выпускает парня из своих объятий, но далеко не отходит.              Сергей ловит себя на мысли, что теперь он чувствует, как холодный ветер забирается под большую футболку. Прохладно становится.              – Я имел в виду, что правильная амортенция не заставляет возжелать в плане эротическом, а ммм, – Разумовский складывает руки на груди, пытаясь подобрать слова. Снова закусывает губу.              – Сделаешь так снова, и я снова тебя поцелую. А мне очень интересно послушать про зелье.              – А, – краснота становится почти цвета спелого томата. А губу Сергей закусывать перестает скорее машинально, чем осознанно. – Увлечение, наваждение. Если употребить слишком много, то может превратить человека в одержимого. В любом случае, я считаю, что это плохое зелье, ведь любовь – это не то чувство, которое можно имитировать. Слишком оно сложное.              – Тут согласен, – Олег кивает, а совершенно открыто подмигивает. Олег Волков и подмигивание. – А знаешь, какое чувство не следует имитировать? Оргазм. С правильным партнером это дело нехитрое, довести до дрожащих коленей.              Сергей кончается на месте как здравомыслящий человек. Еще секунда и он затащит этого невообразимо наглого в своих – вероятно – ухаживаниях мужчину и объездит прямо в кровати какого-то студента. Честное слово.              – Ну, я пошел делать отчет Дубову. Еще увидимся.              «Это все навеяно амортенцией», – думает Сергей, опускаясь на мягкий ковер, совершенно лишенный всяких сил. И совсем себе не верит.                     

***

             В следующий раз Сергей видит Олега на обеде. Тот надел вместо рубашки простую черную водолазку, отказался от пиджака и теперь собирает на себе еще больше восхищенных взглядов, чем обычно.              Разумовский резко отворачивается от созерцания профессора ЗоТИ, пойманный с поличным, потому что он идет прямо за их с Юлей и Игорем стол. Прямо сюда.              – Как я выгляжу? – Разумовский неловким жестом убирает от лица рыжие волосы, которые сегодня решает не заплетать. Самую малость хочет покрасоваться своей гордостью.              – Как обычно? – Юля удивленно приподнимает бровь, переглядываясь с Игорем, а потом хитро прищуривается. – Тебе очень идут крошки. Олег, садись к нам!              Последняя фраза особенно громко звучит в практически пустом главном зале. Олег улыбается уголками губ, получая официальное предложение, и в два шага оказывается возле стола. Здоровается с Юлей и Игорем, улыбается Разумовскому и садится рядом с последним, соприкасаясь под столом коленями.              – Кто сегодня главная тема обсуждения? – интересуется Волков, пока Сергей пытается стереть с лица несуществующие крошки. – А у тебя все хорошо, Сереженька?              – Главная тема только что села рядом с нами, – Юля улыбается приветливо.              Сергей ненавязчиво толкает чужое колено своим, но внешне улыбается совершенно обворожительно.              – Для Вас – Сергей.              – Сереж, ну ты чего?              – Сергей Дмитриевич, тогда, – Разумовский непреклонен. Но ровно до того момента, пока не осознает, в какую ловушку попал. Потому что напротив него сидит странно-веселая Юля, ожидающая шоу.              – Сереж, после того, как ты трогательно сто…              – Сергей так Сергей, – Разумовский резко закрывает ладонями чужой рот, чувствуя, как ловушка захлопывается прямо на его ноге.              – Вы уже дошли до таких отношений? – Юля теперь просто мило улыбается, подпирая щеку ладонью. Но это же как день понятно, что это все напускное. В глубине души девушка уже ищет какую-то сенсацию, которую хочет первой заполучить.              – Нет.              – Да.              Одновременно говорят профессора, а потом удивленно смотрят друг на друга. Сережа чувствует, как краснеет, Олег выглядит внимательно-пытливым.              – Кажется, вам нужно это еще обсудить, – подает голос Игорь, усмехаясь уголками губ. Он отрастил щетину, из-за чего рука Юли довольно часто ее касалась последнюю неделю, почесывая. Ей нравилось. Грому нравилось. Сережа завидовал, потому что где-то в глубине души тоже хотел потрогать чужую бороду. Не друга, естественно.              – Прямо сейчас? – Сергей неловко дергает плечами, кутаясь в любимый кардиган.              – Можешь сперва спокойно поесть, я же не изверг, – говорит Олег, приобнимая заметно смущенного парня за плечи. Не изверг, конечно. Тогда Разумовский фея: маленькая, зубастая и с крыльями.              – Кажется, Серый сейчас лопнет от смущения, – Игорю друга почти жалко.              – А я думаю, что он в восторге, – Юле же откровенно весело.              Олег же просто пожимает плечами, отправляя в рот часть своего обеда. Сергей думает, что попал. Конкретно так вляпался по самые гланды. И это даже не пугает так, как должно. Он даже немного ест, справившись с неловкостью.              Для него крайне непривычны проявления привязанности на публике. Эти чувства для него новы, непрощупанны полностью. Они сияют где-то в районе солнечного сплетения, искрятся, пузырятся так приятно. Такое проявление же значит, что Олег всем и каждому показывает, что у них с Сергеем все вроде как серьезно. Права свои на него предъявляет.              Осознание этого приятно. Настолько, что хочется вытворить нечто подобное. А, учитывая практически нулевой опыт в делах сердечных, Разумовский решает скопировать поведение единственной известной его пары.              Он, пока за столом заняты разговорами, подвигается к Волкову ближе, соприкасаясь плечами. Словно олененок, который учится ходить, зельевар учится проявлять привязанность. И, даже несмотря на то, что ему еще ничего не предлагали прямо, касается ладонью чужой щеки.              Борода Олега ощущается немного жесткой и колючей. Но это приятное открытие. Хочется потрогать еще. И он трогает, не замечая воцарившуюся за столом тишину.              – Кажется, необходимость в разговоре отпала сама собой, – Игорь нервно хмыкает, разрушая хрупкую атмосферу.              – Сереж, ну не при всех же, – Юля смеется громко, прикрывая рот рукой.              – Ты можешь делать так, когда захочешь, – а Олег удивительно серьезно смотрит на замершего рядом парня. Вглядывается в россыпь веснушек так, словно не пробовал их пару дней назад. Удивительная красота. Солнечная.              – Спасибо? – Сергей не знает, как на такое реагировать. Поэтому откашливается громко. – У меня есть очень важные дела, так что мне…              Договорить ему не дает сжавшая его плечи ладонь.              – Не убегай, – Олег улыбается мягко. Не хитро-обманчиво-мягко, как было до этого, а правда с нежностью.              Как же много они уже пережили вместе, офигеть…              Сергей чувствует, как у него сердце бьется где-то в горле.              – Правильно твой волче говорит, не торопись, – девушка кивает. – У нас скоро бал будет, вы уже решили с кем пойдете? – Юля наигранно-удивленно прикрывает рот ладонью. – А точно, вы же вроде как вместе.              – Да.              – Нет.              Преподаватели снова смотрят друг на друга. Сергей ужасно обиженно, а Олег уже очень удивленно.              И как не понять, когда зельевар так откровенно чужую бороду трогал, что это ответ на чувства – ха, так далеко еще не заглядывают, но уже так называют.              – Пу-пу-пу, Юля кидает взгляд с просьбой о помощи в сторону Игоря.              Тот пожимает плечами. Сам без понятия, что происходит.              – Ты пойдешь на бал со мной, Сереж?              – Ну раз ты так просишь, – Разумовский благосклонно дает свое согласие.                     

***

             Сергей мельтешится, взмахивая палочкой направо и налево, заставляя посторонние предметы убираться в его скромной комнате за него: под потолком летают тряпки, пыль сметают щетки, а на кухне сами собой нарезаются закуски. Себе же оставляет сладкие переживания о предстоящей встрече.              У него не такое шикарное жилище, которое он мог бы сделать с помощью магии: небольшая гостиная с камином, соединенные кухня и столовая с круглым столиком на четверых, на втором этаже спальня и ванная комната. По сути – все, что нужно для жизни. Даже весьма уютно, но маленькие червячки сомнения ползут в голову. А если Олегу не понравится, и он по самым странным предлогом решит уйти?              Преподаватель вздыхает очень грустно и опускается в мягкое кресло, поджимая колени к груди. Распущенные рыжие волосы спадают на лицо и плечи мягкими волнами. Он сегодня старается выглядеть более-менее прилично: светлая рубашка без изысков и темные брюки. Обувь решительно отвергает, потому что любит ходить босиком.              В дверь тихо стучат.              Волшебник вздрагивает, смотря на дверь удивленно. Ну вот и все. Уже никуда не деться. Гости на пороге, а у него совершенно ничего не готово!              Сергей вскакивает со своего места нервно, взмахивает палочкой снова, заставляя домашние принадлежности устремиться в сторону кладовой: маленькая неприметная комната, где хранятся вещи, применения которым Сергей еще не нашел.              – Секунду, – кричит, чтобы за дверью не подумали, что хозяина нет на месте.              Подходит к зеркалу, аккуратно приглаживая волосы. Видит, каким блеском горят синие глаза, смотрит на собственные веснушки, что побледнели из-за нехватки солнечного света. Расправляет одежду и делает глубокий вдох.              А после подходит к двери и открывает, мягко улыбаясь.              – Принцесса сама пришла в логово дракона, – вместо приветствия Олег улыбается, протягивая букет фиолетовых цветов.              –Акониты? – Сергей принимает подарок из чужих рук и отходит на пару шагов, чтобы гость не топтался за дверью, а мог войти. – Очень необычно.              – Не люблю быть банальным, – мужчина пожимает плечами. А потом осматривает внешний вид Разумовского. И как-то долго задерживает взгляд на чужих босых ногах. – Лодыжки конечно красивые, но ты не простудишься?              – Нет, я люблю чувствовать через кожу, чтобы без препятствий в виде одежды, – Сергей неловко улыбается, но кокетливо поправляет волосы, прежде чем уткнуться носом в букет. – Разувайся и проходи. Из еды только вино, груши и сыр.              – Я могу приготовить, если хочешь, – Волков опирается рукой о стену и быстро скидывает ботинки. А после проходит вслед за хозяином комнаты. И улыбается себе под нос.              – Ты умеешь готовить?              – А ты нет? – Олег смеется тихо, проходя на кухню.              – Как видишь, –Разумовский открывает шкафчики в поисках вазы. Но, не получавший до этого цветов, у него такого, разумеется, не водится. Зато есть большая банка из-под каких-то ингредиентов, которая вполне сгодится. – Плюс, это отнимает много времени. А его я предпочитаю проводить в лаборатории.              – Она где-то здесь? – Олег открывает чужой холодильник, с тихим вздохом оглядывая скудный набор продуктов, пока Сергей наливает в банку воду и ставит цветы в центр стола.              – Нет, я не химичу там, где сплю. Это может вылиться в некоторые неприятные последствия, – волшебник переминается с ноги на ногу, но потом решает просто сесть, видя, как Олег действительно начинает доставать продукты.              – Что-то вроде взрыва? – Олег достает доску для нарезки и нож из подставки.              – Ага, или можно создать зелье, от паров которого может взлететь мебель так, что никакое заклятие не поможет вернуть все обратно. Было такое, что я надышался и не мог перестать бегать. А тут не то, чтобы много места.              – Быстро это прошло? – на Олеге одна только футболка с коротким рукавом, которая совершенно не скрывает силы чужих рук. Сережа даже не пытается отвести взгляд, помня, как нежно эти руки его обнимали.              – Мой бег? Я не особенно выносливый в этом плане, поэтому минут через двадцать просто лежал на полу. Такое чувство было, будто выпил энергетическое снадобье. А мебель летала часа три, – Сергей подпирает рукой подбородок, следя за чужими действиями. – Ты всегда без магии готовишь?              – Для меня это похоже на ритуал, – Олег оборачивается, смотря на волшебника, мягко улыбается, явно собираясь пошутить, но не шутит, возвращаясь к нарезанию томатов. – Очень успокаивает, на самом деле, если некуда торопиться. Да и приятно, когда есть для кого готовить.              – Чтобы потом похвалу слушать? – тихо смеется Разумовский.              – Именно. Кто не любит, когда его хвалят?              – Я вот очень люблю, – откидывает волосы назад.              – Я даже не буду это комментировать, – хмыкает.              – И не нужно, мое великолепие идет далеко впереди меня, – Сергей закидывает ногу на ногу и откидывается на спинку стула. Молчит несколько секунд, обдумывая собственные мысли, а потом встает, подходит к профессору со спины.              Тот замирает с ножом в руке, ожидая дальнейших действий.              – Хочу помочь, – Сергей говорит тихо и вкрадчиво, аккуратно протягивая руки в перед, чтобы обнять поперек туловища. Дает время, чтобы Волков сам отстранился, если ему что-то не нравится. Но тот не отстраняет и не отстраняется сам. Хмыкает тихо, продолжая свое занятие.              – С такой позиции ты мне точно не поможешь, но готовить вот так гораздо приятнее.              Сергей сперва хотел поднять темы травм, которые приносят обоим боль. Хотел обсудить, сказать какие-то очень важные слова, которые заранее заготовил, но…              В момент, когда он обнял Олега, когда почувствовал его тепло, понял, что тема с этим закрыта и больше не нуждается в обсуждении. Еще там, в пещере, они были обнажены душами друг перед другом. На уровне ощущений поняли друг друга, поддержали и дали необходимую уверенность в будущем.              Теперь есть только настоящий момент, ну и планы, заходящие не слишком далеко вперед.              Но, на всякий случай, Разумовский уже знает, что наденет на их свадьбу.              – Задумался о чем-то, когда тебе ужин готовит такой горячий мужчина? – Олег делано возмущается, приподнимая темную бровь. Смотрит на рыжую копну через плечо.              – Ммм, – волшебник мычит куда-то в чужую шею. – Не просто горячий мужчина, а мой горячий мужчина.              – Прям твой?              – Я думал, мы это уже решили. Тем более, что ты принес мне букет цветов, – Сергей чуть отстраняется, старается заглянуть в чужое лицо. – Или ты хочешь подвергнуть сомнению мой выбор?              – Да нет, но я думал сделать это как-то более красиво?              – Тогда, сейчас – самое время.              – Ты хочешь встречаться со мной, Сереженька?              – Хочу, но, – Разумовский ощутимо передергивает плечами, не размыкая объятий, – не называй меня так. Сразу складывается впечатление, что меня Дубин отчитывает.              Олег смеется тепло: эти звуки словно проникают внутрь чужой груди магическим образом и поднимают ростки чувств на неплодородной ранее почве сердца.              – Могу называть тебя дорогой или сладкий, – Олег заканчивает перемешивать салат.              – Хорошо, дорогой. Но и просто по имени можно, ты же за эту привилегию меня благородно шантажировал.              – Назовешь меня так еще раз, я не смогу закончить омлет без спасительных поцелуев, – серьезно говорит Олег, прижимая ладонь Сергея к своей груди. Туда, где сердце бьется.              – Даже так? – в глазах у Сергея смешинки загораются. – Тогда, Олеженька, дорогой, развернись ко мне, пожалуйста, чтобы я смог оказать тебе первую необходимую помощь.              Волков разворачивается неторопливо, словно у него действительно что-то болит. В глаза напротив заглядывает внимательно, чувствуя, как ползут мурашки в тех местах, где его касается Сергей.              – Так?              Разумовский на это кивает, устаивает руки на чужой шее, обнимая, а потом подается вперед, мягко касаясь своих губ чужими. Нежное прикосновение – обещание щемящей благодарности и надежды на будущее. Одно на двоих дыхание, прикосновения к чужому телу, превращенные в поглаживания всего, до чего можно дотянуться.              – Мне очень нравятся твои волосы, –шепчет в перерыве Волков. Прямо в чужие губы, из-за чего зельевар не особо может сосредоточиться на чужих словах. – Они такие мягкие и красивые… Когда я увидел тебя впервые понял, что это знак свыше, что я иду в верном направлении. Под солнцем, так сказать.              – Давай потом обменяемся всеми этими словами? – Сережа не выдерживает и подается вперед более жадно, желая почувствовать чужие губы на своих снова.              Так и целуются весь вечер в объятиях друг друга, позабыв о еде.                     

***

             Подготовка к зимнему балу – тот еще гемор. Все бегают туда-сюда по вечерам, в дополнительные часы, которые не оплачиваются, вообще-то. Студенты довольны, а преподаватели через раз. Нравится в основном только Юле, у которой организаторский талант и шило в одном месте. Игорь идет к ней как плюс один, который может переносить вещи и давать не самые действенные советы.              Сергей честно пытается откреститься от роли организатора: говорит что-то про студентов и эксперименты, которые нужно сделать вот прям сейчас и никогда больше, а еще от холодного воздуха он быстро простынет и… Все равно откосить не получается. Хорошо, что он может взять своего плюс один помощника в лице Олега.              – Господи, Сереж, ну что ты делаешь? – Юля вскидывает руки к потолку, словно просит о безграничном терпении. – Эти украшения сюда совершенно не подходят. Они должны висеть в другом конце зала.              – Ладно, – названный легко пожимает плечами и взмахивает палочкой, чтобы выполнить поручение.              – Хотя, знаешь, наверное, будет лучше на вот той стене, – девушка чуть хмурится, осматривая проделанную работу.              Сергей снова кивает, перенаправляя украшения.              – Все не то, – Пчелкина вздыхает. – Убирай эти и развесь белые туда, где сначала были.              Зельевар ненавидит быть организатором. Он бы мог даже сказать что-то о своих чувствах, потому что Олег считает, что разговоры о чувствах очень важны. И, в целом, плохо копить в себе эмоции. Но этот самый Волков появляется рядом кладет руки на плечи, чуть сжимая.              – Юль, а может лучше сперва набросаем на бумаге, как все должно выглядеть, а потом вешать начнем, – и улыбается своими невыносимо красивыми губами. Сергей даже подвисает, обернувшись.              – Звучит как план, – девушка отворачивается и добавляет громко: – Игорь!              – Сер…              Разумовский договорить не дает, подается вперед и легко целует. За последние несколько недель он обнаружил в себе тонны нежности и голодной тактильности, которые сейчас вырвались из-под контроля разума, творя все, что вздумается.              – И я по тебе скучал, – у Олега есть привычка говорить в чужие губы. Это очень сильно раздражает, потому что желание их поцеловать возрастает в геометрической прогрессии.              Сергей не тот человек, который будет себе в чем-то оказывать, когда знает, что ему можно все. Поэтому целует снова, зарываясь пальцами в чужие волосы. Профессор прижимает его к себе, придерживая одной рукой за спину, а второй приобнимая за талию.              – Голубки, расцепитесь, а то я уже начинаю завидовать, – магическую идиллию нарушает проходящий мимо Игорь с двумя коробками украшений. И не понятно, почему палочку отказывается использовать, полагаясь только на свои силы.              – Не наши проблемы, – Сергей по-детски показывает нарушителю спокойствия язык, а после снова прижимается к Олегу.              – Нам нужно порепетировать еще, –Волков нежно гладит рыжие волосы, зарываясь в них пальцами. – Помнишь, что преподавательский состав открывает вечер?              – Танцы, да, – Разумовский кивает, а потом грустно вздыхает. – Мне кажется, что у меня получается не слишком хорошо.              – Не правда, ты очень способный ученик. Поэтому заканчивай здесь и приходи.              – Сбегаешь от ответственности?              –Это тактическое отступление. Тем более, – Олег оставляет поцелуй на чужом ухе, – Ты справляешься просто замечательно.              Разумовский глупо улыбается, смотря вслед своему мужчине. А после легко хлопает себя по щекам, чтобы смахнуть наваждение.              – Юль! – волшебник бежит в сторону девушки. – Я пойду репетировать танец с Олегом.              – В какой плоскости? – девушка смеется, отрываясь от росчерков карандашом по свитку. – Вы как подростки на каждом углу зажимаетесь, даже завидно.              – Игорь тоже завидует, так что вам бы с этим разобраться, – волшебник садится на край стола и возмущенно хмурится. – Да и вообще, ничего такого, только репетиция танцев. А целоваться не запрещено, вообще-то!              – Так я и не про поцелуи говорю, – девушка эффектно сдувает непослушную прядь волос с лица. – Погоди-погоди, только не говори мне, что вы еще не–              – Мы знакомы всего-ничего! – Сергей определенно не краснеет, нет. – Олег это тоже понимает, поэтому мы не торопимся.              – Ничего себе, – Юля от удивления даже на несколько секунд теряется, пытаясь переварить. – Я думала, что… Ого! А Олег джентльмен.              – В каком смысле? Вернее, я конечно с этим согласен, но не думаю, что мы мыслим в одном направлении.              – Как бы тебе объяснить… То, что он хочет тебя, знает, наверное, вся школа? В плане, то, как он обнимает при всех. То, как касается, когда пытается убрать волосы или еще что-то. У него взгляд горит, когда он тебя видит. Ты хочешь сказать, что не замечал все это время?              Возможно, в тоне подруги даже проскальзывают нотки жалости. Но непонятно в чью сторону она направлена: невинности Разумовского или терпению Волкова.              – И что мне теперь делать? – Сергей выглядит растерянным и смущенным. Не то, что мысль о сексе ему никогда не приходила, наоборот. Просто увидеть ее так близко рядом с собой… Неловко? Странно? Волнующе?              – А чего ты хочешь?              – Олега. Чтобы он был рядом со мной всегда, – твердо и гордо выдает, чуть вздернув нос. Остатки смущения теплыми угольками лежали на щеках.              – Ну, тогда все очень просто: хочешь – бери, не хочешь – не бери.              – А если он подумает, что я легкомысленный, – Сергей снова сникает, заламывая руки. – Ну, сама понимаешь, мы знакомы не так давно, встречаемся пару месяцев, а тут секс.              – Это нормальное развитие отношений, дорогой, – девушка утешающе кладет руку на чужое плечо. Сжимает несильно, а после прижимает к себе, нежно обнимая. – Тем более, что твой парень Олег: сама доброта и влюбленность в одного прекрасного тебя. Он-то точно ничего такого не подумает. Будет счастлив, как великан-переросток.              – Надеюсь, что ты права, – Сергей прикрывает глаза, позволяя себе несколько секунд передышки от мыслей. А действительно, чего он распереживался? Это же Олег. С ним он всегда чувствует себя спокойно. Чувствует себя любимым и желанным.              – А теперь беги, открытие вечера должно пройти идеально, – Юля отстраняется от парня, похлопывая того по плечам.              – Понял, товарищ командир. Я побежал, –Сергей улыбается широко, решив для себя определенные вещи и полностью придя в норму.              Его ждет Олег, а значит, нужно поторопиться.                     

***

             Рождественский бал начинается грандиозно. Все ученики толпятся в банкетном зале, который сверкает белоснежными магическими снежинками, парящими под потолком, пушистыми еловыми лапками под сводами и ледяными столами с красиво украшенными блюдами и напитками.              Сережу конкретно так потряхивает. Волнение лижет стопы, поднимается выше, захватывая все большее и большее, заставляя дрожать даже руки. Олег мягко сжимает чужую ладонь, кожей ощущая чужое волнение.              – Не переживай, ты прекрасно танцуешь.              Разумовский поднимает на партнера взгляд и кивает в знак доверия к чужим словам.              Волков сегодня выглядел так же прекрасно, как и всегда: расшитый серебряными нитками черный костюм с такой же черной рубашкой, подчеркивали сильную рельефную фигуру, а убранные со лба волосы выделяют мужественную красоту серьезного лица с самым красивым в мире нежным взглядом. Возможно, самую малость, Сережа предвзят.              Сам же парень убрал длинные рыжие волосы в свободную французскую косу, закрепив передние пряди невидимками с жемчугом. Надел свободные брюки с высокой талией и рубашку с объемными кружевными рукавами. Скромно, но со вкусом.              – А еще ты потрясающе выглядишь. Мне даже страшно показывать тебя студентам в пубертатном возрасте. А то будем полгода есть только подаренный шоколад.              – Тогда наши страхи взаимны.              Они целуются коротко, потому что вокруг много преподавателей. Словно они снова стали школьниками. Но потом уже с серьезными лицами берутся за руки, чувствуя, как громко-влюбленно бьются их сердца.              Первые музыкальные ноты фанфарно торжественные и громкие. При них распахиваются двери и пары преподавателей начинают в ритм заходить в зал. Первыми, естественно, заходят Юля с Игорем. Первая в пышном белом платье, с черной вышивкой, а мужчина в черном костюме с белой рубашкой и забавной бабочкой в тон. Спустя две пары в зал ходит и пара мужчин. Студенты громко аплодируют и улыбаются: они нарядные и счастливые, скоро станут хмельными и опьяненными праздником.              Танец энергичный, чем-то похожий на полонез. Наверное, все вечера открываются именно им. Но Сереже все равно, потому что ему нравится держать руку Олега в своей. Нравится кружиться вокруг него, нравится вальсировать по залу, нравится, что мужчина смотрит только на него. Как на главное сокровище в своей жизни.              Разумовский улыбается, даже смеется, когда партнер поднимает его за талию и кружит. Так легко, будто это для него ничего не стоит. И пусть зельевар обманчиво худой, но он длинный, и вполне себе тяжелый, потому что поесть любит.              – Весело? – Олег улыбается. Он повернут боком, а из касаний сейчас доступны только ладони.              – Я просто счастлив рядом с тобой. А думал о том, какой ты потрясающий, – Сергей подмигивает, прижимаясь чуть ближе, чем того требуют правила приличия. Потому что хочет, а Олег не против.              – Хочу тебя поцеловать, давай сбежим? – Волков шепчет прямо в чужое ухо, когда снова начинается вальсовая часть.              – Хочу на астрономическую башню.              – С тобой – куда угодно.              Еще пару кругов по залу и танец заканчивается. Партнеры элегантным поклоном благодарят друг друга, студенты громко хлопают и улюлюкают, а потом начинают заполнять танцпол. Сережа хватает Олега за руку и тянет за собой в сторону выхода. Возможно, стоило бы остаться, попробовать угощения и сделать много фотографий на память с друзьями и студентами, но сейчас есть дела гораздо важнее.              Пустые коридоры Хогвартса завораживают своим величием: лепнина на потолке и высокие своды колонн. В стенах выбита история тысяч студентов и десятков великих волшебников, которых нынешнее поколение изучает по учебникам. Даже картины лишены своих героев, которые перетекли в главный зал, чтобы не отставать от праздника.              – Тебе не холодно? – интересуется Олег, поднимаясь за любовником по лестнице, ведущей в астрономическую башню.              – Все в порядке, я наложил чары заранее. На тебя в том числе.              – А я понять не мог, почему так жарко, – Волков смеется, выходя на просторную площадку.              – Сюрприз, – Сергей взмахивает палочкой, и на каменном полу появляется плед, несколько бокалов вина и виноград.              – Ты планировал побег с самого начала? – волшебник не скрывает своего восхищения.              – Нельзя ввязываться в авантюры, не придумав план отхода. А лучше – несколько, – со знанием дела заявляет парень и садится прямо на плед, хлопая несколько раз рядом с собой.              – Мне нравится твой подход.              Олег пожимает плечами легко и опускается рядом, облокачиваясь на вытянутые руки.              Астрономическая башня не просто так носит свое название. Здесь, в самой высокой точке Хогвартса, открывается самый восхитительный вид на ночное небо вдали от мирской суеты. Создается ощущение, что ничего лишнего, кроме тех маленьких сияющих точек в темноте, нет. Но потом начинает идти снег. Вероятно, волшебный, потому что облаков нет поблизости. Мелкие прозрачные снежинки, которые, сбившись в кучки, кажутся кристально белыми.              – Я хочу тебя, – Сережа садится на сильные бедра мужчины, руками обнимая за шею. Он выглядит трогательно уверенным и чертовски влюбленным.              Олег ловит свое отражение в синеве чужих глаз и чувствует, будто не может дышать.              Они подаются вперед одновременно, сталкиваясь жадно, словно в чужих губах находится живительное зелье. Выпьешь и переродишься в нового себя. Целуются мокро, чувствуя, как дрожь заполняет другого так же, как и самого себя. Сталкиваются зубами, смеются, чуть сбавляя обороты страсти и перенаправляя ее в другое русло.              Олег трогательно нежно вплетается пальцами в чужие волосы, чтобы не испортить прическу. Массирует подушечками пальцев кожу головы и чуть надавливает, чтобы поцеловать снова. Сергей двигается податливо, раскрывая рот, чтобы углубить поцелуй. Касается чужого языка своим.              Дышать получается, но воздуха совершенно не хватает.              Разумовский путается пальцами в своей блузке, не в силах снять самостоятельно. Олег помогает, стягивая ее через голову. И сразу целует длинную шею, срывая тем самым судорожный вздох с красивых губ. Веснушки у Сергея есть на плечах и спине, это выглядит так красиво, что хочется остановиться и рассмотреть каждую. Вот только такой расклад партнера не устраивает совершенно. Он тянет ближе к себе, требует больше поцелуев, дергает за воротник пиджака, распахивая и пытаясь стянуть с рук.              Олег помогает и тут. Рубашку снимает следом.              И как же волшебно ощущается прикосновение кожа к коже. У Волкова она горячая, посылающая мурашки по чужой чуть прохладной.              – Хочу больше.              – Ты уверен?              – Если еще раз спросишь что-то настолько глупое, – Сергей стонет, когда Олег прикусывает чужую ключицу, оставляя красный след, – То мне придется связать тебе руки и сделать все самому.              Волков смеется низко, широко проводя языком по шее. Прикусывает мочку красного от возбуждения – или же смущения, – посасывает неторопливо, пока Разумовский расстегивает на себе брюки. Поднимается резко, стягивая данный предмет одежды вместе с бельем. Остается обнаженным и закусывает губу, в ожидании вердикта.              – У тебя стоит, – говорит очевидное любовник и улыбается уголками губ. И в этой улыбке обожания больше, чем во всех существующих словах.              Сергей чувствует чужую искренность, поэтому тоже не может сдержать улыбки. Подходит и садится обратно, когда Волков тоже стягивает с себя брюки и белье.              – У тебя тоже стоит.              – Потому что ты очень красивый, – Олег целует чужое плечо. – Можно я испорчу твою прическу?              – На здоровье.              Волков сглатывает, аккуратно стягивая резинку с косы, убирает в сторону невидимки и с удовольствием распускает плетение. Рыжий водопад распадается по плечам волнами, прикрывая плечи и часть груди. Волшебник не может сдержаться, чтобы не подцепить прядь и мягко поцеловать. Он чувствует себя таким переполненным любовью, что хочется срочно что-то с этим сделать.              Сергей находит решение первым, аккуратно направляя в себя чужой член.              Температура и возбуждение стремятся резко вверх. По телу волнами пульсирует удовольствие, такое долгожданное и желание, что сдержаться сложно.              Олег сжимает пальцами небольшую задницу, прижимая ближе к себе. Сергей стонет громко и протяжно, запрокидывая голову назад и сжимая пальцами чужие плечи. Царапает их короткими ногтями, вбивая в кожу напоминание о себе.              – Я могу?              – Снова глупые вопросы? – шепчет Разумовский сбивчиво, находясь где-то на грани реальности.              Ему хорошо настолько, что на глазах появляется бриллиантовая роса слез. Олег начинает двигаться неожиданно: входит по самые яйца и обнимает так крепко, что находится на грани с тем, чтобы сломать.              Жарко.              Это странно для улицы. Но так и есть.              Сергей стонет невероятно красиво, жмурясь при каждом особенно глубоком толчке.              Рассыпаться на атомы и собрать себя заново по крупицам. Разбить зеркало и соединить части так, чтобы изображение не искажалось. Обрушить старинное здание и спрятать на помойке следы своего страшного преступления.              Сергей соединяет в себе все это и не может поверить, что это и есть он: искаженный удовольствием и разрушающийся под прикосновениями снова и снова, пытающийся сделать последний вдох, призванный спасти утопающего, что только сильнее губит. Губительное произведение, драмой и раскаянием рассыпающееся трухой на голову.              Олег меняет позицию, укладывая Разумовского спиной на плед и нависая сверху. Входит одним толчком до основания, смотрит в глаза напротив и не может поверить в свое счастье. А любовник льнет к нему, без слов просит обнять, почувствовать тепло еще сильнее.              Руки, что не скованны цепями, склонны хватать все, что находится поблизости. Они разрушают, творят и двигаются, двигаются, двигаются, всякое тепло способно их сковать, лишить пальцев до самого основания.              Остаться, чтобы согреться.              Сергей сгорает, кончая на чужой – свой – живот. Сжимает в себе так сильно, что пары толчков хватает, чтобы Волков кончил от узости и влажного жара внутрь. Он дышит, словно загнанный зверь, чужим запахом. Хочет насытиться на годы вперед, забывая, что времени еще полно, чтобы целовать, целовать, трогать и трогать. Дышать другим человеком и упиваться радостью быть рядом с ним. Сергей его мысли разделяет полностью, разнеженный оргазменной негой под ним.              – Можно, я заплету твои волосы? – спустя минуты шепчет Олег в чужую шею. Касается губами, увеличивая вес просьбы.              – Я сейчас согласен на что угодно, если это ты, – Сергей смеется устало, продолжая поглаживать любовника по спине.              Волков помогает Разумовскому сесть к себе спиной. Он нежно собирает рыжее солнце с плеч, заводя назад, чтобы было удобнее, а потом начинает неумело плести подобие косы.              – Всегда мечтал, чтобы мой первый секс прошел в волшебной обстановке.              – Первый? – удивленно приподнимает бровь Олег, не отвлекаясь от своего занятия. Хотя очень хочется поцеловать снова.              – А я не говорил? Не особо интересовался всей этой романтикой до того, как тебя увидел, – Сергей прикрывает глаза и чуть ведет головой из стороны в сторону. – А потом что-то щелкнуло… И не успел я подумать, как уже влюбился, открылся и доверился.              – Спасибо за доверие, – Олег перевязывает косу резинкой, а после нежно целует обнаженное плечо. – Давай, я помогу тебе одеться?