Неучтённый персонаж

Анна никогда не думала о смерти в этой жизни, она же не Белла. Единственный раз, когда она о ней думала, и тот был в прошлой жизни. Она потеряла самого близкого и единственного старшего родственника. Тогда, она вообще не знала как жить, так как осталась совершенно одна и, можно сказать, была практически не приспособлена к жизни. Наверное, этот момент можно сравнить с депрессией Беллы, когда её бросил Эдвард. Но лишь от части. Белла слишком драматизировала, погружалась в себя, отказывалась принимать помощь. Хотя её предлагали все. Её не оставляли одной. Их отец, Чарли, совсем извёлся, разрываясь между работой, депрессией дочери и выслушиванием жалоб бывшей жены. Анне такой помощи ждать было не от кого. Всё пришлось решать самой. Но ничего, пережила. Ей потребовалось три дня, чтобы взять себя в руки. Ведь нет ничего важнее своей собственной жизни. Потому Анна и не могла понять сестру, не заботящуюся о своей. Время словно растянулось. Наблюдая за тем, как вода приближается к ней, девушка думала о том, как сгруппироваться и упасть с наименьшими последствиями. Она перевернулась ногами вниз и стала крутить руками, чтобы оставаться в ровном положении. Девушка уповала лишь на то, что в воде не было никаких железок и острых предметов, и глубина была достаточной, чтобы не разбиться о дно. В прошлой жизни она умела плавать. В этой, к сожалению не довелось опробовать данный навык. Но в плавании, это как с велосипедом, если один раз научился, никогда не разучишься. Темная вода приближалась с каждой секундой. Анна глубоко вдохнула, а в следующее мгновение потеряла весь кислород от боли, пронзившей её тело. Она упала ногами, а затем спиной на опоры моста, которые невозможно было заметить из-за темной и мутной воды. Здесь, не то что грести на поверхность, но и двигаться было невозможно, настолько сильную боль она испытывала. Быстрый поток подхватил ее, унося за собой, оставляя, всё сильнее распространяющийся, кровавый след. Но, надумай какой-нибудь человек взглянуть с моста вниз, он бы ничего не разглядел в тёмной воде. Анна так хотела жить. Пожалуй, это самое желание до сих пор держало её в сознании. И, среди всех панических мыслей она понимала, что это ненадолго. Теряя сознание, она тонула в тёмном колодце. А потом поняла, что умерла, потому что через толщу воды услышала, как ангел зовет её. — Нет, Анна, нет! — упрашивал ангел. Чьи-то руки выхватили её из бушующего потока и подняли на поверхность. Анне удалось сделать вдох сквозь дикую боль в ногах и спине. Руками она, пытаясь схватиться за своего спасителя, но любое движение причиняло ей боль. Анна всеми силами пыталась оставаться в сознании, её дыхание, из-за попавшей в рот воды, сбивалось. Она кашляла, сквозь боль и цеплялась руками за спасителя. Ей было холодно, тело сотрясал озноб и вместе с этим она чувствовала, как горячая кровь вытекает из её ран на ногах. Анна услышала прерывистый вдох своего спасителя, после чего он сорвался с места, всё дальше унося её. Он двигался невероятно быстро для человека. Глаза всё труднее становилось держать открытыми, силы покидали Анну. Ей казалось, что она умирает. А мужчина уносил её всё дальше. Иногда она улавливала его голос. Она пыталась открыть глаза, что у девушки временами получалось. На мгновения боль отступила и она услышала: — Анна, пожалуйста! Ну, пожалуйста, Анна, прошу тебя! — Да, — хотела ответить девушка услышав голос Деметрия, однако губы не слушались. — Ты должна жить! Прости меня. Не углядел. Мне придётся это сделать, иначе ты умрёшь! — Что? — хотела спросить она, но не смогла. Резкая боль, полоснувшая руку, чуть не вернула её в сознание, но открыть глаза не было сил. Та проникала к ней сквозь тьму. Болели ноги и спина. Анна закричала, вырываясь из тьмы. — Анна! — взмолился ангел. Внезапно на первое место вышла обжигающая боль в руке. — Деметрий… — позвала Анна. Язык отказывался слушаться. — Анна, все будет в порядке! Ты меня слышишь? — Деметрий! — снова попробовала позвать девушка. — Да, я здесь! — Больно! — хныкала она. — Знаю, Анна, знаю! — успокаивал вампир, а потом продолжил: — Так нужно. Девушка захныкала вновь уплывая в темноту. Огонь от руки стал распространяться по всему телу, пока не охватил его целиком. Накатила и отступила чернота, сменившись волной боли. Анна не могла дышать — словно вновь тонула, но теперь все было иначе, слишком горячо в горле. Её разрывало, ломало, кромсало изнутри… Она больше не кричала. Жар был настоящий и он усиливался. Как будто Анна схватила руками горячий противень — первым желанием было уронить обжигающий предмет. Но в её руках ничего не было! Они безжизненно лежали вдоль тела. Горело внутри. За бушующим в груди огнем Анна почувствовала свой пульс и поняла, где находится её сердце — как раз в тот момент, когда пожелала его почувствовать. Она хотела поднять руки, разорвать грудную клетку и выдрать из неё сердце — только бы прекратилась пытка. Но рук она не чувствовала. Огонь разгорелся сильнее, и ей захотелось кричать. Умолять, чтобы убили, но не могла этого сделать. Губы не шевелились. Собственное тело стало таким тяжёлым. Оно давило на неё, а пламя лизало ноги и руки, лицо и волосы. «Почему я не могу пошевелиться? Закричать?» От боли разум стал невероятно ясен. Анна вспомнила множество историй вампиров о их превращениях. Кто-то, пытался не шуметь, пока горел, чтобы его не раскрыли. Кто-то говорил, что кричать бесполезно — легче не становится. Анна всё понимала, но её тело словно охватило оцепенением. «Если Белла не кричала, потому что ей вкололи морфий, почему же не могу кричать я?» Девушка задалась этим вопросом, все глубже погружаясь в свой разум. В голове проносились тысячи мыслей и тысячи картин. На секунду она поняла, что не чувствует боли. Она чувствует лишь тепло, но не более. Чем глубже она погружалась в разум, тем меньше становилась боли. Но она не могла постоянно находиться в своем сознании, периодически приходилось возвращаться. Время смешалось. Проходили минуты или часы, дни или годы. Время исчезло. А было ли время? Сколько она уже так лежит? Вечность? А может быть день? Она не знала. В одном мгновение произошло странное. Постепенно стала возвращаться чувствительность к телу. Сначала, Анна почувствовала кончики пальцев, затем кисти и стопы, колени. Выше и выше. Но девушка оставалась все такой же неподвижной. Тело стало таким легким. Но внешне это никак не проявлялось. Слух становился острее и острее. Анна слышала тихие шаги. Звук разбивающихся капель, словно кто-то забыл закрыть кран. Но самым громким был звук её лихорадочно колотящегося сердца. А ещё она смогла почувствовать свои неглубокие вдохи. Силы возвращались в тело. Анна чувствовала, как становится сильнее. Появлялись новые звуки. Послышались легкие шаги нескольких пар ног, шорох воздуха — отворилась дверь. Шаги приблизились, и кто-то коснулся её руки. — Никаких перемен? — Никаких. Первый голос она не узнала. Он был приятный, с бархатными нотками, но незнакомый. Второй узнала. — Превращение продолжается, в этом нет никаких сомнений. Этот голос она тоже не узнала. Он был чуть более резкий, но такой же красивый. — Как интересно, — первый. — Милая Анна, ты меня слышишь? Девушка слышала, но ее губы оставались все также неподвижны. — Может… было слишком поздно и яд не подействовал?.. Я никогда до этого не превращал людей… — сдавленно произнес Деметрий и затих. — Вздор! Если тебе не отказал слух, то ты можешь услышать её сердцебиение, Деметрий! Оно очень сильное! — Третий. — Никогда не слышал ничего подобного, в нем столько жизни, — первый. — Анна будет само совершенство. — А как же… её травмы? — Яд их исцелит. — Но она так неподвижна… Все это время жар продолжал бушевать в её теле. Но в голове появилось место для восприятия разговоров, для запоминания происходящего, для мыслей о будущем. Первый взял её за руку, затем положил обратно. — Интересно… — Брат? — Я подумаю над этим потом. Анна в голове достроила картинку их разговора. Как они посмотрели друг на друга. — Мы подумаем. Анна начала считать свои вдохи. Девять тысяч триста шестьдесят девять вдохов боль изменилась. — Она будет обворожительна, — вновь раздался голос первого. — Взгляните на неё. Если бы она могла открыть глаза, она бы взглянула на себя. По ощущениям, она уже миллионы раз сгорела и сомневалась, что от её тела осталось что-то помимо угольков. Голоса ушли. Анна считала вдохи. Сердце заколотилось ещё быстрее. — Владыки! — позвал Деметрий. Огонь отступал, заставляя Анну нежиться в блаженной прохладе. Все языки пламени отступали прямо в сердце, которое стало пылать подобно солнцу в самый жаркий день и колотиться как бешеное. В комнату вошли Владыки. Анна четко различала их шаги и даже могла определить, что один идет чуть впереди. — Слушайте, — сказал им Деметрий. Сердцебиение было самым громким звуком в комнате. — Наконец-то, — сказал Первый, — скоро все закончится. Боль в сердце затмила даже облегчение, которое Анна испытала от услышанных слов. Зато от боли уже освободились конечности. Огонь в них полностью угас. — Да, совсем скоро! И тут — о! Сердце забилось так сильно, что удары слились в один непрерывный звук. Огонь вспыхнул в груди с небывалой силой, вобрав все остатки пламени из тела. Спина изогнулась, как будто пламя потянуло её вверх за самое сердце, и рухнула обратно. Пламя отступало, спалив всё, что можно, а сердце приближалось к своему последнему удару. Оно единственное, на данный момент, оставалось человеческим. Огонь сосредоточился внутри него и взорвался последней вспышкой. В комнате раздался глубокий пустой стук. Сердце запнулось, напоследок ударило вновь и больше ни звука. Вокруг — ни дыхания. Ни боли, ни огня. А потом Анна открыла глаза и изумленно огляделась.