Tears of blood

      — Чонгук, отведи Бама к себе, я, конечно, всё понимаю, но в медблоке животным не место.       — Конечно, я всё понимаю.       Омеги отвели волка в комнату, оставили ему миску с водой и направились в медблок. Кабинет Сокджина был светлым, чистым и таким «нормальным», таким, как в прошлой жизни. Слева находился рабочий стол, место для забора крови и шкафчик с большим количеством пробирок и инструментов. Справа, закрытые от входа и от посторонних глаз ширмой, стояли гинекологическое кресло и кушетка. Сокджин закрыл дверь на ключ, надел халат, сел за стол и открыл приготовленную папку для записей о состоянии здоровья Чонгука. Остальным указал на рядом стоящие стулья.       — Вы вчера пили?       — От нас что перегаром пахнет? — прикрыл рот рукой Чонгук.       — Нет, просто Чимин опухший с утра бывает только после выпивки, — усмехнулся Сокджин, окидывая розоволосого оценивающим взглядом.       — Ну спасибо за комплимент.       — Вообще-то, это он и был. Анализ крови сделаем через пару дней, а то сейчас в твоём алкоголе крови не обнаружится.       — Не так уж много мы и выпили, — фыркнул Чимин, — но для анализов и правда не стоило пить.       — Я как-то вчера об этом не подумал, я и забыл, что нужно для анализов вообще.       — Ничего, придешь ко мне через пару дней перед завтраком, натощак возьму кровь. Расскажи, насколько регулярный у тебя цикл, как проходят течки?       — У меня их не было уже года два, наверно, может больше.       — Понятно, — кивнул Сокджин внося первые записи, — скорее всего гормональный сбой, отсюда и слабый запах феромонов. А запах начал тускнеть когда?       — Сложно сказать, — нахмурился Чонгук, пытаясь соотнести события, — я обратил на это внимание, когда уже понял, что течка долго не приходит. Раньше запах был довольно ярким и постепенно пропадал, бывает, я вообще его не ощущаю, может, обоняние, конечно, притупилось, а может, он меняет свою силу.       — Может быть и так, и так, подвинься поближе, — Сокджин наклонился, чтобы лучше ощутить насыщенность феромонов. — Чим, отсядь, сбиваешь, и вообще, почему от тебя пахнет Чонгуком сильнее, чем от него самого?       — Надо было мыться тщательнее… — бубнил под нос Чимин, и, не вставая, двигал стул подальше от врача, — мы просто…       Голос омеги заглушал скрип деревянных ножек по полу, а сам он внимательно рассматривал свои колени, скрывая глаза розовой чёлкой. Чонгук изо всех сил пытался не рассмеяться от наигранного смущения Чимина. Сокджин цыкнул и закатил глаза, покачав головой.       — И не надо заливать про то, что вы спали в обнимку, это так не работает. Ты знаешь, у меня очень чувствительный нос.       — Знаю я, знаю, — фыркнул розоволосый.       — Вы что переспали?       — Ну не переспали… — улыбнулся Чимин, вспоминая их маленькую шалость, — так, просто я ему отсосал.       — А я ему подрочил, — пожал плечами Чонгук, все-таки прыснув в кулак от смеха.       — Извращенцы, так ладно, значит, либидо присутствует и желание не пропало совсем. Это хорошо. Вообще, это очень хорошо, сейчас вдвоём как раз ответите мне на вопросы. Запах усилился во время возбуждения?       — Да, и во время эмоционального всплеска.       — Горчил?       — Во время близости нет, очень сладкий, на вкус тоже.       — Очень ценная информация, — закатил глаза Чонгук.       — Ну, вообще и правда ценная, — серьёзно ответил Сокджин и активно вносил заметки, — а сперма какая на вкус? — заметив заминку, врач закатил глаза. — Ой, не стройте из себя ромашек, ни разу не динь-динь.       — Сладкая, с лёгкой горчинкой, — хихикнул Чимин.       — Угу, отлично, Гук, раздевайся и ложись на кушетку. Хочешь, чтобы Чимин вышел?       — Да чего он там не видел, — усмехнулся Чонгук, встал и начал раздеваться.       — Действительно.       Омега полностью разделся и оставил вещи на кушетке. Сокджин постелил пеленку на кресло и помог Чонгуку правильно расположиться. Он надел перчатки и приблизился к пациенту.       — Вау, вот это размерчик, — не удержался от совершенно непрофессионального комментария Сокджин.       — Ты его еще в стоячем виде не видел, мммм, — широко растянул губы в улыбке Чимин, окидывая взглядом обнажённое тело.       — Верю.       — Мой член, что теперь станет местной достопримечательностью?       — Нет конечно, ничего, что здесь происходит или что будет сказано, не уйдет за пределы этого кабинета, хотя даже не так. Не уйдёт дальше нас троих или двоих, если ты захочешь. Прости, что не сдержался, это непрофессионально, но это правда впечатляет. У тебя отличное тело. Так, ладно, половые партнеры были до этого розового недоразумения?       — Нет.       — Я у него первый, — одновременно с Чонгуком заговорил Чимин, — и почему это недоразумения?       — Ой, Чим, заткнись, сейчас я тебя выгоню.       — Молчу, молчу.       Сокджин осмотрел Чонгука, взял мазки, провёл все необходимые тесты, задал ещё миллион вопросов и изучил его чуть ли не вдоль и поперёк. Когда убедился, что проверил всё, что только мог, со спокойной душой сообщил, что на сегодня всё, а через несколько дней они снова встретятся, когда будут готовы все анализы.       За обследованием уже приблизилось время обеда, омеги прогулялись с Бамом и отправились в столовую. Чимин в нетерпении подгонял друзей, чтобы скорее отправиться к нему в мастерскую и салон. Поэтому, как только тарелки опустели, он утянул омег к себе, не обращая внимания ни на кого вокруг.       Баму выделили место в уголочке, Чонгука усадили на кресло, а Чимин ураганчиком носился по мастерской и подбирал наряды, слово он стилист популярной звезды и от него зависит судьба самого грандиозного выступления. Розоволосый подобрал несколько комплектов одежды, которая была непривычно яркой и нежной. В соседней комнате молоденький омега Чонин делал стрижку какому-то альфе и поведал, что сегодня больше нет записей и как только освободится, присоединится к друзьям и поможет. Сокджин, который на удивление тоже оказался сегодня целый день свободен, сидел рядышком и тихо хихикал, глядя на развернувшееся представление.       Чонгук же в шоке наблюдал за происходящим и, закатывая глаза, качал головой, думая, как бы свалить и скрыться от такого пристального внимания. Но Чимин не давал возможности сбежать, довольный протянул целую сумку с вещами и, не давая времени опомниться, повернул Чонгука к раковине и принялся мыть его голову, используя множество всяких средств. Умелые руки нежно и ласково массировали кожу головы, распутывали волосы, распределяя по всей длине восстанавливающие составы.       — Чонгуки, а какой твой любимый цвет? — поинтересовался Чимин, нанося очередное средство и надевав шапочку, завернул всё потом полотенцем.       — Чёрный, — разморенный от процедур, пробормотал Чонгук.       — А что-нибудь из яркого?       — Не знаю.       — Неужели тебе вообще никакой яркий цвет не нравится? Синий, фиолетовый или, может, малиновый? — не унимался розоволосый.       — Да, малиновый цвет красивый.       — Отлично, значит, его и сделаем.       — В смысле сделаем? — опомнился Чонгук, резко открывая глаза.       — В прямом, сделаем тебе несколько ярких прядок. Давай, вставай пока и ложись на кушетку, поработаем с твоим личиком, — подгонял руками Чимин, указывая, куда именно нужно переместиться.       — А с лицом то, что не так? — сам не понял, что уже не спорил по поводу цвета волос Чонгук.       — С природой не так, за время твоего странствия твоя кожа сильно пострадала. Ожоги, обезвоживание. Сейчас нанесем несколько лечебных масочек и добавим ещё увлажнения. А так твоё лицо прекрасно, — расплылся в довольной улыбке Чимин, так, что его глаза превратились в маленькие щелочки, сами напоминающие маленькие улыбки. А напоследок, не удержавшись, чмокнул в носик.       Сокджин всё это время внимательно наблюдал за ребятами, будто смотрел самый интересный фильм. Ему только ведерка с попкорном не хватало.       — О, Чонин, ты освободился? Займись пока Сокджином, надо стереть эту язвительную ухмылку с его красивого личика, — усмехнулся Чимин.       Чонгук внимательно осматривал омегу. Лицо Чонина украшали лисьи глаза и нежная улыбка. Он был явно моложе, миниатюрный, красивый. А прямые короткие волосы ярко синего цвета слегка прикрывали лоб. Он подошёл к Сокджину и, предварительно надев на волосы повязку, чтобы не мешали, очистил лицо и наносил маску. Чимин же всерьёз взялся за Чонгука, нанося новые составы на раздраженную кожу, ласково массируя и принося облегчение.       Спустя несколько часов Чонгук смотрел на своё отражение и не узнавал того, кого там видел. Блестящие шёлковые волосы лёгкими волнами ниспадали чуть ниже линии челюсти, яркие малиновые прядки добавляли образу нежности и подчёркивали лёгкий здоровый румянец и насыщенность пухлых губ.       — Ты такой красивый, цветочек, — восхищался Чимин, осматривая результат своей работы.       — Да, да, да, — хором подтвердили Чонин с Сокджином.       — Угу, — кивнул Чонгук, аккуратно проводя рукой по мягким волосам и не веря, что такое возможно. — Не называйте меня больше цветочком. Я знаю, что вы привыкли слышать обо мне в разговорах именно с этим прозвищем. Но это всё в прошлом. Я другой, я изменился. Пора распрощаться с этим детским прозвищем.       — Хорошо, конечно, — понимающе кивнул Чимин. — Если тебе не нравится, мы будем обращаться к тебе просто по имени.       — А Гуки можно называть? — поинтересовался Сокджин.       — Можно, спасибо, — искренне улыбнулся Чонгук. — И спасибо за проделанную работу, вам всем. Спасибо.       — Не за что, всегда рады помочь.       — Согласен, сегодня я получил огромное удовольствие от работы и, если что… — присоединился к Чимину Сокджин, но был перебит стуком в дверь.       В салон заглянул Юнги, который уже успел потерять омег, слишком увлёкшимися своими делами.       — Что-то вы совсем пропали, сколько можно… — Юнги замер, заметив Чонгука и внимательно осматривая его с ног до головы. Взгляд смягчился и с восхищением смотрел на младшего.       — Красота и здоровье требуют жертв и времени, — цыкнул Чимин, недовольный, что их прервали.       — Я понимаю, но нам ещё нужно провести экскурсию по территории, пока не стемнело.       — Пойдём, — подал голос Чонгук, — мы вроде уже закончили.       Юнги, сделав несколько комплиментов новой внешности, провёл Чонгука по всей территории, показал все помещения, теплицы. Омега широко раскрытыми глазами смотрел на животных, которых не видел уже много лет. Не переставал удивляться тем, как люди смогли всё так обустроить и приблизить новую реальность к относительно нормальной жизни.       После ужина Чонгук прогулялся по территории с Бамом, наслаждаясь тишиной после непривычно насыщенного событиями и людьми дня. Подошёл к могиле ягодки, рассказал о своих впечатлениях и, вновь шепча слова о любви и о том, как сильно скучает, отправился к себе.       «К себе» так непривычно говорить это даже мысленно. У Чонгука давно не было постоянного места, не было защиты, не было никого вокруг, кроме любимого мохнатого друга. Он столько лет был один, а тут в один момент его жизнь круто перевернулась и теперь его постоянно окружают люди. Он не мог понять своих чувств. Нравится ему внимание или же, наоборот, нужно скрыться и убежать ото всех? Хочет ли он такой жизни? Хочет ли он тут остаться? Что ждёт его в этом месте? Множество вопросов, ответы на которые он пока не мог дать даже самому себе.       Когда он вошёл в комнату, замер у порога, улыбнулся воспоминаниям и разулся, откладывая обувь в сторону. В глаза бросилась оставленная ранее сумка с вещами. Чонгук разложил одежду в шкаф и отправился в ванную. Он умылся и уже готовился ко сну, когда раздался стук в дверь. После тихого «войдите» в проёме появилась розовая макушка.       — Я боялся, что ты уже уснул, — широко улыбнулся Чимин и зашёл в комнату.       — Как раз собирался, ты вовремя успел. Что-то случилось?       — Нет, всё хорошо. Просто хотел пожелать спокойной ночи и отдать тебе кое-что.       — Ещё что-то? — не скрывал своего удивления Чонгук.       — Ага. Я не знаю, осталось ли у тебя ещё твоё увлечение рисованием, но подумал, вдруг ты захочешь порисовать. Да и на дверь не помешает повесить табличку с именем. Поэтому вот, — Чимин достал изо спины несколько листов разной бумаги, краски, кисточки и цветные карандаши.       — Осталось, я иногда рисовал, когда была возможность, — тепло и с благодарностью улыбнулся Чонгук. — Спасибо большое. Спасибо за всё, что ты сделал сегодня. Весь день на меня убил.       — Не стоит, мне было только в радость. Ты можешь приходить ко мне в любое время дня и ночи, я всегда буду рад тебя видеть. И не стесняйся просить помощи. Чем смогу помогу.       — Спасибо, — не сдержав порыва, омега обнял Чимина, вдыхал его сладкий феромон, чувствуя спокойствие и тепло.