Урок для Бакуго.

Медленно плыл поздний вечер в общежитии академии, тишина в звёздной ночи, лишь редкие звуки летающих за окном сов и... дакудатылезешьидиот, раздающееся уже не первый раз на весь корпус. Кажется, давать ученикам настольные игры под вечер стало ошибкой, ведь те уже примерно час не могли заткнуться. Развлечение оказалось сложнее, чем они думали. Пока Иида пытался объяснить всем правила, Каминари нашёптывал Минору какую-то идею, и уже просил Серо натянуть ленту. Тем временем Тодороки стал грелкой для мёрзнущих учеников, и вокруг него образовалось целое сборище. Впрочем, было ещё кое-что. Что-то, что направлялось прямо в коридор, где происходили издёвки над игроками, продумывался план, и расцветало сонное царство рядом с Шото. Бакуго видел определённую цель. Но не препятствия. Поэтому несколько горшков на полу были жестоко разбиты в процессе перемещения ходячей бомбы, хотя, в принципе, это никого не волновало. Он прибыл в пункт назначения, и перед Кацуки открылась очень интересная картина: Мидория пытался успокоиться из-за истерического смеха, пока Минору висел на люстре из-за того, что чей-то план (точно не Каминари) по запуску человека в женское крыло общежития провалилась. Тодороки и Иида пытались снять бедного одноклассника с потолка, но оба не могли сдержать эмоций, и поэтому тряслись от смеха. Кажется, настольная игра была благополучно выброшена, ведь никто так и не понял, как с этим развлекаться. Но это всё лишь одна часть коридора. Во второй же было поспокойнее. Многие из ребят были в полу-отключке на диване или на полу, лишившись своего обогревателя. Кто-то тихо разговаривал с другим, периодически защищаясь от шариков Минору, ведь тот, в панике, начал кидать их во всё подряд. Но по-настоящему в безопасности были лишь те, кто устроились за несчастным Шоджи, и все снаряды летели уже в него. Среди всей этой картины был он. Цель Бакуго. Эйджиро мирно дремал на диване, периодически просыпаясь, чтобы проверить обстановку. Бедного выдернули из сладкого сна в буквальном смысле и куда-то повели. Полуоткрытые глаза смогли разглядеть виновника, и парень выдохнул, поняв кто это. Сопротивляться он был не намерен: Эйджиро знал, что если этому блондину что-то надо — значит ему это надо в срочном порядке. В данном случае, тот хотел получить с̶в̶о̶е̶г̶о̶ о̶д̶н̶о̶к̶л̶а̶с̶с̶н̶и̶к̶а̶ присутствие своего одноклассника. Жертву завели в комнату, закрыли дверь и усадили на кровать. Долгая неловкая пауза и недоумевающий взгляд. Киришима ничего не спрашивал, лишь смотрел на причину перемещения. Она же так и молчала, не зная с чего начать. – Э.. Ну.. Короче, – зачинщик сего происшествия наконец начал, – задроту я это рассказать не мог, половинчатому тем более, про остальных вообще молчу, и в итоге только тебе... И снова пауза. Но Эйджиро подождёт. Он хоть вечность будет ждать, если Бакуго собрался открыться ему. Да даже если и не собрался, ему всё равно. Такая уж позиция у него в дружбе — терпящая и выжидающая. Он привык. И пока Киришима надумывал себе все возможные варианты событий, он услышал родное: – Это пиздец, – как камень с души. – Я знаю, – и всё-таки облегченно выдохнул, тишина его напрягала. На самом деле, хоть и не хотелось признавать, но Эйджиро был действительно влюблён. И не в какую-то девушку из класса, а в несносного придурка перед ним. Эти уверенные, часто агрессивные глаза запали ему в душу. А ещё характер, черты лица, телосложение, волосы... В общем, Кацуки в количестве одна штука. Но такой выбор был, можно сказать, билетом в один конец. Бакуго и любовь это антонимы, и с этим ничего не поделать. Оставалось только радоваться, что он подпустил его так близко к себе. Парню определенно нравилось иногда подмечать, что с ним обращаются чуть мягче, нежели с другими, так что он научился довольствоваться малым. – Какая-то фигня со мной, в общем. Ты прикинь, смотрю на тебя во время тренировки, думаю: "ну, круто, молодец", продолжаю делать своё, а не получается. Останавливаюсь и понимаю, что у меня пульс будто я марафон пробежал, – до Киришимы не сразу доходит смысл сказанного, – или, например, на спортивном фестивале, когда ты с тем железным дрался, я даже оторваться не мог, на тебя смотрел. Мне на эти сражения было всё равно, но почему-то.. А дальше Киришима погрузился в размышления: "это признание или что?.. или я себе напридумывал? а может у меня ещё есть шанс? или нет.. господи, помоги мне.." —...у тебя тогда так глаза загорелись... "я ему нравлюсь? или он смеётся надо мной?" —...ты так обалденно выглядел... "да ну, я не поверю, что бы он.. и вот такое.." А Бакуго не затыкался. Что происходит-то? Кажется, всё-таки признание. Только сам говорящий этого не понял. Хоть это и не звучало как "твои очи сверкали так, что я не мог оторвать взор и бла-бла-бла", это звучало так, как должно было. Может немного глупо, смешно, но главное – искренне. Эйджиро потихоньку утопал в мыслях о происходящем. Правда, недолго. Заметив его состояние транса, блондин потряс Киришиму за плечи и привёл в сознание. Видимо, Господь всё-таки помог. – Ты меня вообще слушаешь? – с ноткой злости произнёс Бакуго. Вернувшись к нормальному состоянию, он промямлил что-то типа "да", но блондин так и не понял в чем была проблема. Кацуки продолжил монолог и в итоге обсыпал парня комплиментами с ног до головы, но так и не поняв, что говорил. Несчастный Киришима перестал думать, и в дело пошла его реакция. Смущение добило окончательно. И пока один распинался, другой медленно, но верно заливался краской, и это категорически нельзя было показывать. По крайней мере, Эйджиро так думал. Наконец, блондин закончил, но так увлёкся описаниями, что забыл изначальный вопрос. Но ещё одну паузу они бы не пережили, поэтому парень быстро привёл в действие свой мозг и всё-таки спросил: – И.. Что со мной происходит? – он задумчиво почесал затылок, чтобы не стоять столбом. Этот вопрос должен был задать Киришима, что с ним, мать твою, происходит? Но раз управление ситуацией теперь в его руках, почему бы и.. – Это называется влюблённость, тупоголовый, – он посмеялся, ловко скрывая все остальные эмоции, всё-таки это был не тот момент, чтобы прыгать от счастья по комнате. И из смущённого мальчика Эйджиро превратился воспитателя, который научит как правильно. Бакуго нервно прокашлялся, определённо не ожидая такого ответа. Была б его воля, он бы взорвал здесь всё, в особенности себя. Красноволосый успел усадить его на кровать рядом с собой и начать что-то эмоционально рассказывать. Вероятно, парень хотел разбавить атмосферу, сделав вид, что всё сказанное было адресовано не ему, и помочь... дружеским? советом. Объяснять было невероятно сложно, тем более делать это для Бакуго. А больше всего мешало то, что не давало держать себя в руках. Вы представьте: вам признались в чувствах, а теперь вы объясняете этому человеку, что он... Признался в чувствах. Лекция была недолгой, но теперь уже смущался Кацуки, понимая смысл произошедшего. Дошло до того, что он даже закрыл лицо руками, не выдержав потока информации и заставив тем самым замолчать Киришиму. Последнего всё ещё внутри распирало от счастья, но ему определённо было страшно сказать что-то не так. – Понял. Молчу, – вот уж чего Эйджиро не хотел – так это смущать, – могу оставить тебя одного, если нужно. – Ответишь на ещё один вопрос и будешь свободен, – оба знали какой, – что теперь между нами? Похоже, вместо внятных слов парень предпочёл одно действие. Точно одно? Положив руки позади себя и чуть повернувшись, он наклонился к немного злому, но всё равно милому лицу. Долго медлить не стал, да и незачем, просто сделал то, чего хотел. Счастье выбрало именно такую форму существования. Их губы соприкоснулись, и кое-кто был в таком ступоре, в каком не был ещё никогда. Что делать? Надо как-то повернуться.. Или.. Наклониться? Куда деть руки..? За мгновение мозг Бакуго заполнился тонной вопросов, из-за чего тот так и не придумал ничего, кроме бездействия. Раздался не разрывающий поцелуй смешок, и Кацуки внутри запаниковал. Но быстро успокоился. Последовало спасение в виде ненавязчивых действий Эйджиро, которые заставили руки блондина оказаться на талии сидящего перед ним. Правда, всё равно было непонятно что дальше. Вроде происходит что-то личное-неприличное, а вроде ты сидишь как бревно и не знаешь как действовать. А пока он думал над этим, успел почувствовать прикосновения к своему торсу, а потом к спине, шее, волосам.. В общем, его нагло облапали со всех сторон. Но ему определенно нравилось. Киришима точно знал что делать. Или нет.. Да и какая разница. Наконец, Кацуки рискнул сделать хоть что-то и аккуратно повёл руками куда-то вверх по телу уже своего возлюбленного. Он делал это так, будто одно неверное движение — и тот развалится. Неловкость — та ещё морока. Но всё-таки, Эйджиро был не настолько смелым, чтобы продолжить, поэтому поцелуй был прерван. Они определённо запомнят на всю жизнь взгляды друг друга. Бакуго не знал, радоваться ему или плакать, но стоило ему набрать воздуха, чтобы что-то сказать, может, спросить или выругаться, кто ж его знает, парень перед ним приставил палец к его губам и тихо вымолвил: — Чшш, я учу тебя романтике.