Морошка

      Кудри её отрасли совсем уж погано. Ливень прилизал их к лицу.       В вымокшей насквозь одежде, она без стука входит в дом Аннабелль. Та оказывается в ванной, с закрытыми глазами. Вскоре, с прижатым к виску дулом.       Уилл останавливает музыку. Что-то с кото.       Свет теплый, мерцающий в пару.       Это было так естественно, прийти сюда, будто отпущенной тетивой вернуться в строй. Вот мой стрелок, вот рука, что я отсеку. Аннабелль медленно садится, повернуться и взглянуть не смеет. Почти реалистично напуганная. Уилл ведёт дулом ниже, в щеку. Шаг в сторону. Пистолет в шею, в затылок.              — Ты казалась расстроенной.              Аннабелль вдыхает.              — Тебе стоит раздеться. Погода…       — Когда я тебя отвергла.       — Видимо недостаточно. Ты желала договорить.       — Поставить точку.              Уилл вперёд, на мускулистую спину и прилипшие к затылку короткие волосы. Аннабелль лишь слегка двигается, укладывая руки на бортики ванны. Демонстрирует шрамы от ножа Браун.              — Весьма убедительно.       — Я даю тебе слишком много внимания.              Уилл наблюдает, как на спине перед ней капли стекают в воду. Дуло спускается ниже.       Вот так, выстрелив, она пробьёт ей сердце.              — И всё же, мы здесь.       — Алан чересчур обеспокоен твоим состоянием.       — Качество нанесённого вреда не совпадает с твоим ожиданием?       — Нисколько.              Она склоняется ближе. Одной рукой упираясь в бортик чуть позади руки Аннабелль. Ливень с её волос прыгает вниз. Капли остаются на ухе Аннабелль. Уилл не собирается говорить решительно ничего, даже не позволяет себе вдохнуть, чтобы почувствовать власть. Насладиться триумфом. Не нужно такого уподобления. Излишне. Уилл размыкает губы, ещё немного и припадёт губами к ушной раковине.              — Посмотри на меня.              Дрожь поднимается по её взмокшей спине от своих же слов. Чувство предвкушения оседает где-то в загривке, на плечах, пока не упирается в пальце. Она взводит курок.              — Посмотри.              Светлая кожа, румянец от горячей воды, зализанные назад волосы, роса на ресницах. Глаза чёрные, в бликах.       Мёртвые, мёртвые.       Как сухие рога в стенах, как стук копыт по ночам, как тени и их голод. Предвкушающая столь же, сколь Уилл. Она разрешает ей взять небольшой кусок власти. Посмаковать.       В идеально сложенной эмоции страха и напряжённости, светлые брови Аннабелль ползут вверх, создавая морщинки. Губы её поджаты.              — Ты спишь с ним, чтобы доказать мне мою недостаточность?       — Нет.       — Лишь чтобы огородить от правды?              Пистолет под челюстью Аннабелль заставляет её смотреть вверх. Рука Уилл соскальзывает с бортика вниз. По ключице, по животу, от пупка по линии волос. Мирно покоится на лобке.              — Мне на секунду пришла мысль, что ты лишь хотела украсть частичку вкуса с его губ. Может и я должна взять его часть через тебя.       — У нас был секс.       — Отчаянно.              О, вот теперь это власть. Знать, что тобой настолько захвачены, что способны забыть про попытку убийства. А может и не забыть. Может она проигрывает воспоминание ножа, полосующего вены, петлю, обещающую покой. И всё равно предлагает себя. Голод теней по углам.       Уилл смотрит в её глаза, когда прижимает пальцы к клитору. Аннабелль хватает приличия вздохнуть и прикрыть глаза. Уилл хмыкает.              — Ты убила Беверли.              Подушечки пальцев вдавливаются. Она массирует клитор Аннабелль с намерением сделать больно, вынудить к реакции.              — Прекрати. Я не верю в это лицо.       — Я не имею права на реакции? Рефлексы неконтролируемы.       — Только не у тебя.              Её голова на плече Уилл, губы вот-вот растянутся в улыбке. И всё же трагичность сходит с благородного лица, оставляя пустоту выражения подстать глазам.       Уилл просто продолжает.       Чистая природность, до примитивного. Через пару минут Аннабелль чуть сильнее сжимает бортики ванной. Один из пальцев соскальзывает с характерным звуком. Напряжение.       Уилл чувствует пульсацию под пальцами.              — Тебе нравится это только так? Скольким ещё ты распарываешь души, чтобы сеять тьму? Сколько наслаждения на жатве.              Аннабелль выворачивается, кусает Уилл за щеку. Сразу же получает оглушающий выстрел рядом с головой. Пробита плитка. Маленькие осколки падают в ванну.       Голова опущена вниз, зубы сжаты. Первый оргазм не останавливает Уилл, она лишь усиливает трение.              — Беделия, Эбигейл. Не уверена насчёт последней, но первую ты тоже трахаешь, а?              Зло шепчет Уилл, почти истерически. Её пальцы уходят вниз, чтобы найти жар и вульгарность скользкого входа во влагалище. Два сразу, быстрый ритм.       Второй оргазм. Аннабелль дышит почти ровно, отойдя от звона в ушах.              — И список больше, гораздо. Я знаю. И когда я знаю, мне не нужны доказательства.       — Сомневаюсь. что ты знаешь обо всём.       — Обо мне, в смысле? Что я тоже лишь скот на убой, который приятно держать и в стойле и в корриде? Сначала ты меня объездишь, а потом под нож?              Уилл согнула пальцы, бесперебойно вдавливая те вверх. Примерно там, где стимуляция чувствовалась интенсивнее. Аннабелль, графиня, с докторскими степенями и кровавыми реками за спиной, приходилось дышать через зубы.              — Уилл, остановись на секунду.       — Представляешь, он пришёл ко мне в камеру. Сопровождал меня на выход. Алан. Пытался договориться о твоей сохранности. Вы сегодня должны встретиться, да? Пустишь его в свою постель, думая о привкусе песка в воздухе. О безмерной скуке.              Третий оргазм.              — Уилл!       — Да, доктор Лектер?              Аннабелль бьёт назад, попадая по шее ребром ладони. После ещё куда-то, но Уилл уже поскальзывается и падает в воду.       Глупо думать, что ей позволят подняться. Аннабелль держит её голову почти вдавленной в дно ванны, пока не получает кровавые разводы в воде и разорванную кожу бедра от укусов.       Пока Уилл оседает на кафеле, мокрая и ослепшая от боли, Аннабелль выбирается, кутаясь в полотенце.              Через пару минут Уилл встает, шатаясь. Хочет выйти.              — Раздевайся.              Она фыркает и снимает с себя куртку. Рубашку через голову. Лифчика нет, без надобности.       Когда всё оказывается на полу, вокруг плеч падает мягкое полотенце. Свет режет, голова болит от недавнего удушья.              — Пистолет?       Уже убрала.       Конечно же. Глупо спрашивать. Аннабелль и не отвечает.              — Сегодня Алана не будет. Мой пациент нуждается в экстренном уходе, и я не могу его бросить. Он всё понял. Как психиатр психиатра.       — Чудесно.              Кровать Аннабелль холодная. В комнате пахнет приятно, но как-то…              — Это гостевая.       — Ты предпочтешь мою?       — Думаешь я буду невыгодно смотреться на постельном белье под цвет его кожи?       — Думаю, что я буду невыгодно смотреться на тех простынях, если ты соберёшься меня убивать. Здесь простыни глубокого изумрудного оттенка. Контраст приятнее.       — Я всё ещё твой пациент?              Аннабелль кладёт перед Уилл комплект свежего белья. Они молчат, пока та переодевается. Размер одежды её. Ткань не шёлк, а хлопок, как любит Уилл.              — Снова будешь нападать с пистолетом?       — Не моё оружие.