Метель в Токио

Синоптики назвали сегодняшнюю метель за окном погодной катастрофой: улицы превратились в сплошные снежные сугробы, как будто Токио за одну ночь незаметно для всех японцев перенесли в Хоккайдо. Огромные пробки, отмененные поезда и переполненные аэропорты – полбеды. Было холодно. Очень, очень холодно. Харучиё, теплившийся под боком у Ясухиро-сана, повторил про холод несколько раз. – Не хочешь одеться? – Не-а. Харучиё в школьные годы был другим: не позволял себе вольности и отсутствие вежливого тона, подбирал слова и правда старался следовать приказам капитана. Хару-почти-послушный-янки не мог и помыслить о том, как залезть голышом под одно одеяло с Мучо, бессовестно засунуть холодные руки под кофту капитана и так уснуть, похрапывая Ясухиро-сану на ухо. Хару-взрослая-язва, разумеется, делал неподобающие и смущающие вещи очень часто. Но сегодня действительно было очень холодно и электрический обогреватель не спасал положение. Ясухиро чувствовал, что дополнительная грелка в постели тоже не справлялась. – Чтобы одеться, – философствовал Харучиё, – надо вылезти из постели, мне будет ещё холоднее. – Я принесу тебе что-нибудь. – Тогда я потеряю основной источник тепла. Акаши основательно занял атакующую позицию: рука Харучиё лежала на груди Мучо, коленка – на бедре. Мучо медленно провел по голени Харучиё ладонью, опустился до ступни, нащупал холодные пальцы, сжал их и быстро ущипнул за пятку. Харучиё дёрнул ногой. Пах Харучиё слишком близко к паху Ясухиро. Проблема в том, что Харучиё оставался абсолютно нагим и их тела разделяла только тонкая ткань спортивных штанов. Поэтому, когда Харучиё специально или нарошно двигался, низ живота Ясухиро немного напрягался. Харучиё как хищник. Если Мучо даст ему хотя бы один намёк, что легкое беззастенчивое трение голым телом сразу же после пробуждения с другим мужчином имеет особые последствия, рука Харучиё тотчас же скользнет под резинку спортивных штанов и их утренняя возня сильно затянется. – Почему ты напрягся? – горячий шёпот согрел щеку Ясухиро. – И хватит щипать меня. – Если мы сейчас не встанем, то ты опоздаешь на занятия. – Сегодня я хочу опоздать. – Ты ненавидишь опаздывать. – Ты очень сексуальный, когда хочешь быть строгим. – Блять, Харучиё, ты... Утренние поцелуи до ванны – табу, и Харучиё правда хочет целоваться в такие моменты, но он резко перевернулся и сел – прямо на бедра Мучо, в самую недвусмысленную позу. Харучиё чувствовал, что Ясухиро-сан уже полутвердый. Предъэякулянт капал на серые спортивки и на месте капель ткань потемнела. Харучиё нравилась мысль, что он вот так вот пачкает Мучо-сана. Он потянул на свои плечи одеяло, завернулся, пытаясь сохранить крупицы тепла. Уперся в грудь Мучо. – Так что там насчёт опозданий? И начал делать это. Делать это. Издевательски неторопливо двигаться, скользить по ткани, пачкать, чувствуя, как Мучо-сан становится всё твёрже, но не ускоряясь. Мучо схватил его за бедра, пытаясь заставить его двигаться в резвом темпе, и Харучиё в отместку задрал кофту и ущипнул его – за сосок. – Очень холодно, Мучо-сан. Помедленнее. Я пытаюсь согреться. Только у Харучиё это вежливое «Мучо-сан»  выходило настолько неприличным, что у случайного слушателя краснели щеки и твердел член. Ясухиро пытался держать себя в руках. Санзу с утра нерастянутый, неподготовленный, они только и могли, что иногда отсасывать друг  другу или помогать кулачком в такие моменты.  Или вот так притираться – долгая, истязательная пытка, потому что Ясухиро хочет закончить всё быстро, выбивая из Харучиё крики-стоны, и Санзу на самом деле любит заканчивать точно так же, узко сжимаясь на члене Мучо, но... Но Харучиё немного садист и готов потерпеть, очаровательно "объезжая" бедра Мучо. От напряжения у Ясухиро-сана налились силой мышцы рук и шея... Будь Харучиё безрассуднее, он бы сдёрнул с Мучо эти дурацкие штаны и тут сел на член, на всю длину, как сумасшедший. У Харучиё на самом деле с выдержкой сильные беды и он, вдоволь поиздевавшись и даже немного подмерзнув,  ускорился – теперь его "притирания" резкие, дерганые,  и ладонь Мучо пропадает с бедра Харучиё – вместо этого сильные пальцы обхватывают его член, размазывая предъэякулянт по всей длине,  и Харучиё с тихим полустоном кончает.  Капли спермы попадают на спортивки Мучо, кубики живота и даже грудь. Харучиё со сбившимся дыханием продолжил так притираться, пока ещё одно темно-серое пятно не появилось на серой ткани. Мучо наконец-то расслабился. Харучиё упал рядом с Ясухиро, раскрасневшийся и уже с утра похожий на ленивую кошку в течке. Они оба тяжело дышали. После такого.. нелегко было даже собраться в душ, не то что вставать, одеваться и идти куда-то в метель. Но Харучиё хриплым голосом пробормотал: – Я, кстати, не опаздываю... – Что? – Я не опаздываю.  Колледж в такую погоду не работает. Мучо потянулся и ещё раз ущипнул Харучиё – на этот раз за щуплое колено. Харучиё в ответ высунул ногу и ударил холодной ступней по бедру Мучо-сана – тот поймал её и сжал обеими ладонями, согревая. – Ты специально меня заляпал? – Неприлично лежать в одежде под одеялом, когда рядом с тобой лежу голый я. Харучиё наконец-то отдышался, его голос стал ровным и спокойным. Он вкрадчиво сказал: – То, как ты гладишь мою ногу... Мне придётся испачкать тебя ещё раз. Меньше чем через секунду Харучие перевернули на живот и в рамках прекращения баловства шлёпнули через одеяло по заднице. Харучиё ойкнул – на месте шлепка разлилось тепло. – Иди в душ и оденься, ты как ледышка.