Тяжкая Доля

Понедельник. Пожалуй, худший день для тех, кто работает или учится где-либо. Но для нашего рабочего сей понедельник вполне удобоварим: хоть и тяжкую долю старателя на месторождении у него никто не отнимал, но теперь есть приличное жильё, где отоспаться на несколько порядков проще, чем в сыром бараке. — Вот и гадай, доброе ли это утро, — сонно бормочет себе под нос Лололошка. Обмотка тряпками. Дорога до ларька. Но лавочник, как завидел с какой стороны пришёл парень, сказал: — Иди на чёрный вход, — и подмигнул. Это что-то новенькое… И действительно, пару банок консерв с надписью: «Щи съ мясом и кашею» и полбулки ржаного, ещё тёплого хлеба стали “добычей”. По сравнению с прошлыми приёмами пищи, это было невероятно вкусно. «А вот простым рабочим всё ту же подгнившую конину дают…» — эта мысль немного омрачала хорошее начало дня. И снова эта жидкая масса, что по холоду сможет соревноваться с голосом генерала на плацу перед провинившимися солдатами. Снова душе- и горлораздирающий кашель из разных концов тоннелей. Содержание золота в породе было неоднородным, одну неделю могли попадаться крупные самородки, весом до десяти карат, а в другую, даже едва наскребалось сколь-нибудь приемлемое количество мелкого песка. Сегодня именно первый случай. Лололошка сам смог отыскать три подобных самородка, что можно было обменять примерно на пятнадцать рублей! Деньги особо тратить некуда, но лучше их иметь, чем не иметь вовсе. Можно ненадолго подняться наверх, молясь всему сущему, чтобы эта бадья не рухнула вниз, так как блок наладом дышит. На улице примерно два часа дня, при этом, как для осени, в этих краях достаточно тепло. Наш рабочий немного осмотрелся, подмечая красоту леса вдали, был бы он художником — точно бы сел за написание величественного полотна. Любование тайгой прервал знакомый голос: — Лололошка? — это Елизар? Пришёл на прииск? Неожиданная встреча. Названный обернулся. — Ой, здравствуй, Елизар! И… спасибо тебе… — потирая затылок, вспоминает, что новое жильё — это дело рук одного юноши с волнистыми волосами. — Ой, не стоит! Мне не сложно, как тебе там? — задаёт неопределённый вопрос. — В доме? Хотя бы высыпаюсь и не мёрзну, ещё раз, спасибо! А там… — бросая взгляд вниз, в шахту, — свыкся как-то, чудом не заболеваю. — дополнил, тут же находя опору блока из дерева, стуча по ней три раза. — За первое я рад, а вот с этим, — взгляд его немного поник, — ничего сделать не получится… — Елизар вдруг приблизился к Лололошке, шепча ему, — Ты хочешь уехать отсюда? Этот вопрос был как гром среди ясного неба. Уехать? Отсюда? Куда? На чём? — Ели..? — но его прервали более энергичным шёпотом. — Всех нюансов не успею рассказать, но через дней десять я приеду к тебе, там всё решится. — тут Злобин-младший обернулся, никого не найдя, — Я не хочу оставлять тебя здесь, никому об этом разговоре ни слова! До встречи! — и спешно зашагал прочь. «Вот так новость… Уехать? Конечно хочу! Но хорошо, буду ждать…» Перерыв закончился и снова нужно спускаться в ледяной ад…

***

— Кх-кх! Вот тебе и… КХ!!! — всё-таки накаркал в разговоре с сыном графа. Удивительно, что ещё несколько дней назад хворь не одолела русого парня. Что же сейчас делать? Как отпроситься? Здесь иногда люди прям замертво падают! — Вот тебе и доброе утро… Голос осип, тело знобит, глаза от света режет — всё указывает на грипп. Повязав чистую тряпку на лицо в качестве маски и взяв с собой вырученные пятнадцать рублей, Лололошка пошёл к Михаилу. Раз он с ним пил, может, получится договориться? — Заболел, говоришь? — потирая свою щетину, проговорил Бабник, — Ну, тебе дам дней пять пролечиться, славный ты малый, — откуда такая вежливость от этого гада? «Всё здесь построено на знакомствах и связях… Мне он дал больничный, а другим? Они хуже, что-ли?!» — это пришлось оставить при себе, а вслух прозвучала лишь вымученная благодарность. На вопрос, чем есть пролечиться, в ларьке дали клюкву и шиповник. Уже дома, не без труда, парень растопил самовар и заварил вырученные “лекарства”.

***

За время болезни, Лололошка прочитал две книги, что были в квартире. Удивительное дело, одна из них нашлась под половицей в углу спальни! Как он её нашёл? Если только сидеть и лечиться, то начнёшь исследовать каждый закоулок. Одна книга представляла собой заурядный бульварный роман. Классический сюжет про любовь замужней женщины и прайдохи молодого парня, который никак не зацепил. А вот вторая… Рассказывала про некую войну. В первой половине были лишь разные разговоры о ней, от простых людей до политиков в высоких кабинетах. Глобально, люди разделились на два лагеря, одни во что бы то ни стало хотели уничтожить врагов, призывали идти на фронт, а другие взывали к тому, что война — это смерть, боль, потери. «Люди не цифры, а чьи-то сыновья, братья или отцы! Почему мы их отправляем туда?». На это им отвечали обвинениями в предательстве и чуть ли не в людоедстве. Обе стороны ненавидели друг друга и отказывались от любого компромисса. Через эти мнения проходил один человек, он пытался составить свою картину мира, исходя из двух позиций. Однажды его призвали на войну и в первой же атаке, когда видел глаза “противника”, что говорили ему: «Что мы тут делаем?!», всё понял. Люди по ту сторону фронта такие же как и он сам, говорят почти на одном языке, такие же крепкие натруженные руки и впалые щёки. — Рабочий… Дата написания на обложке не сохранилась, как и имя автора на первой странице. Посмотрев в окно, будто бы сложилась мозаика. Если начнётся война, этих людей отправят на смерть без какого-либо сострадания… Это вызывало глухой гнев. Не только на ближних начальников, а на всю систему, что поощряет подобное отношение к труженникам. Теперь понятно, что эта книга делала в том углу под полом! Её спрятали, чтобы никто не задумывался над всем, что происходит вокруг, считали нормой! Если учесть, что Лололошка тут благодаря… Теперь точно всё понятно, книгу оставил Елизар!

***

Прошло с момента выздоровления ещё пять дней. Если верить словам Злобина, то Лололошку, походу, заберут сегодня. Рабоч… нет, правильнее сказать, каторжный день прошёл как обычно. На глаза один раз попалась та самая рыжая девушка с вырванными в одной точке у затылка волосами. Под глазом синяк. «Бабник за это поплатится!» — 58 рублей и 6 копеек, — озвучили цену за добытые самородки в конце дня. Забрав выручку, Лололошка в сумерках пошёл к дому. Сил было маловато, но, раз это, возможно, последний день здесь, то стоит прибраться напоследок. Веник, тряпка и холодная вода, и через полчаса квартира снова в чистоте. Сон одолел в этот раз не сразу, странная тревога не давало погрузиться в царствие Морфея, но через полчаса всё погрузилось в темноту…

***

Проснуться пришлось от усиленных встряхиваний и знакомого шёпота. — Лололошка, вставай! — А? Мх… Что? Елизар? — Да, это я, идём! У нас цейтнот! — Цей… Что? — Быстрее, — сказал чуть более жёстко. Пришлось подчиниться, благо, что все сбережения были в одежде, что уже была надета. Идя за руку, они пришли к извозчику. — К дому батюшки теперь, — сказал как ни в чём не бывало Елизар. — Елизар Львович, а кто с Вами? — Это не так важно, — тот всунул ему что-то в руку. — поспешите! Противиться извозчик не стал и, когда юноши сели в экипаж, лошадь повезла их. Снова сон одолел парня в голубом шарфе…

***

Вот уж не думал наш беспамятный рабочий, что остаток ночи проведёт под чемоданами и какими-то мешками на повозке. С другой стороны, оставаться в том аду тоже не хотелось ни капли, а это всё можно было считать билетом на волю. Перед тем, как окончательно уснуть, голову Лололошки посетил один единственный вопрос: Каким образом Злобин смог выбраться ночью из дома, чтобы забрать его? Продолжение следует.