Тяжкая Доля

Долгожданный выпуск из университета! Машиностроение было достаточно увлекательным, да и перспективным направлением промышленности, которое было необходимо развивать в России. В тот же день были куплены билеты до Санкт-Петербурга. Уже никакой отец бы не повлиял на решение, Елизару так-то уже без месяца двадцать два! Ради правды стоит сказать, что ни одного письма за столько лет от него или от матушки не пришло, как и отправлено точно не было. Наверное, к лучшему. — Ну, удачи вам! Proletarier aller Länder vereinigt euch!— сказал на прощание дядя Эндрю, что за эти пять лет успел, по понятным причинам, несколько поседеть. — На вас надежда… — в его глазах сияла соответствующая безграничная надежда. Тут уже приехал поезд. — И Вам удачи, — вставил Лололошка. — Да, auf Wiedersehen! — произнёс Елизар, беря друга за руку. Вероятно, это последняя встреча Эндрю и парней… Обратный путь на поезде не предвещал чего-то серьёзного, но мысли, что крутились у обоих в головах — были до предела серьёзными. — Еля, ты говорил почти месяц назад про то убийство, — решил всё-таки поделиться своими мыслями мироходец, — особо ничего не происходит, может, не будет никакой войны? Писали же, другой принц стал наследником, как говорится, король умер — да здравствует король? — Не исключено, но ультиматум Сербии от Австрии заставляют думать не так просто… Впустить жандарме́рию на свою территорию — это всё равно, что если бы немецкие полицейские производили аресты в Москве! Да и заявления об агрессии Германии к России не дают покоя… — встав из-за столика, пройдя пару шагов туда-обратно, продолжил: — Правильно Волгин говорил: империи не могут жить в мире. — А если нас призовут? — не то чтобы Лололошка трусил, просто исходя из того, что он узнал за эти пять лет в этом мире, погибать за чьи-то деньги или за Веру и Царя — самое безрассудное, что можно было сделать! — Уклонимся, это не сложно, да в партии с этим помогают… — Елизар продолжил стоять, смотря в окно, где проплывал старый литовский город Вильна.

***

Наконец-то. Царскосельский вокзал Петербурга! Спустя почти пять лет на чужбине, парни снова твёрдой ногой идут по русской земле. Сумерки начинали сгущаться, проходили последние мгновения красивого заката, краешек которого был еле виден из окна поезда, из-за чего пришлось жаться к одному из краёв. Ярко-красно-оранжево-жёлтые тона окаймляли языками пламени величественный диск Солнца, будто свита короля. Вместе с тем, это походило на грандиозный пожар во дворце. Пожар мировой революции, как писал Волгин. Заказав извозчика, Ло и Еля отправились на близкую к вокзалу улицу: Николаевскую. Договорились о квартире здесь ещё в университете, через партию, так как владелец в ней состоял. Парням досталась небольшая комната, чтобы просто отсыпаться. Сильно шиковать было очень небезопасно, ведь они, по сути, станут преступниками, с точки зрения проклятого царизма, а значит, они будут под прицелом полиции почти всегда. Но сейчас об этом не хотелось думать, это всё будет завтра. Но была проблема. Если Злобин заснул почти сразу, то Лололошка лишь ворочался, его никак не покидали мысли, которые даже уловить не получалось. Он решил сделать нечто странное, но иначе бы уснуть не удалось. Осторожно встав со своей кровати, мироходец тихонько подошёл к Еле, аккуратно ложась рядом и немного приобнимая того со стороны спины. Стоит отметить, оба были в одежде: один в футболке, другой в пижаме. Хоть подобная позиция и была смущающей, но очень успокаивала. Ло не заметил, как сам уснул.

***

Продрав глаза, они лежали уже точно в обнимку; несмотря на не самую широкую кровать, спать было очень удобно. — Ло? — удивлённо и сонно пробормотал кудрявый. — Ой, прости! — резко попытался отпрянуть Ло, но его наоборот прижали ближе, — Я не знаю, что нашло на меня… — этот жест был неожиданным. Елизару это понравилось? — Ничего страшного, почивать не мог? — выгнув бровь, нежно произнёс Елизар. — Да, не мог… — в этот момент лицо мироходца было в цвет кумачового флага. — А сейчас как? — немного поглаживая мощную, но аккуратную спину, продолжал спрашивать Еля. — …Лучше. — через лёгкую паузу отозвался Лололошка, чувствуя, как продолжало заливаться лицо краской. Хотя, казалось, куда больше? — Значит всё хорошо, пойдём! — наконец, выпутались из объятий. Небольшие сборы. Тем временем за окном примерно восемь утра. Пришло время идти в местный комитет РСДРП, записываться. Ещё в Германии им передавали адрес местного комитета, туда они и направились. По дороге, чуть ли не каждый, кто имел спутника, о чём-то усердно спорил. Не к добру это… Спустившись в полуподвальное помещение, парней встретил коренастый мужичок, что походу играл роль сторожа на случай, если полиция нагрянет. Он провёл их до мужчины с массивной залысиной и морщинистым лбом, который сидел у разных стопок с бумагами. — Васильич, пришли тут, записаться, — сказал простодушно сторож. — Мгм… Да, сейчас, ступай, Кузя, — ответил угрюмым и уставшим голосом тот. Минута ожидания, пока что-то расторопно дописывал Васильич. — Итак, в партию, стало быть, записаться хотите? — Да, хотели ещё с девятого года, но были в Германии, даже посещали Пражский съезд! — решил вывалить Злобин, но походу начал он слишком громко, раз мужчина приложил указательный палец вертикально к губам. — Это всё прекрасно, да вот знай, сынок, — от такого обращения стало немного не по себе, — в деле революционера, коим является каждый партийный, основой, стало быть, является конспирация. Знаешь такое слово..? — Ну, понимаю, — на этот раз ответил сильно тише. — Вот! Понимаешь. Замечательно. Это не только с голосом связано. — Васильич встал из-за стола и направился поближе к ним. Он был немногим ниже Ло, но выше Елизара. Расхаживая взад-вперёд, продолжил: — Экспроприация и агитация — первое, что стоит знать для революционера. Ведь революция делается кем-то и на что-то. Для этого и существуют такие вещи… — многозначительная пауза, и сверлящий взгляд упал на мироходца. — Вижу по взгляду: ловок, силён и проворен. Как звать тебя? — Ло… — чуть было не произнёс настоящее имя; здесь лучше назваться по-другому: — Алексей. Фамилия — Злобин. — Хорош, Алексей, — и перевёл взгляд на Елю, — а тебя? — Елизар. Тоже Злобин, — ответил с некоторой старой интонацией, похожей на ту, что использовал на прииске. Что называется “графская”. Высокая, несколько прохладная, но тактичная. — Братья… По волосам видно, — отмечая похожий бронзовый цвет, прокомментировал Васильич. — Ты же похож на того, кто умеет объяснятся и сыграть кого угодно… Злобин… — задумчиво произнёс фамилию ещё раз. — Из благородных, так понимаю? — Да, графья Злобины, — на такой ответ Васильич явно удивился. — Редко когда такие к нам приходят, обычно вы за царя держитесь как дитя за грудь. А тут… Экое диво. Ну что ж, — голос вернул прежнюю твёрдость, — запишем вас. Как по батьке вас? — Львовичи. Скажите, как к Вам обращаться? — неудобно, когда твоё имя знают, а товарищ напротив остаётся для тебя инкогнито. — Зовите Андреем. По батьке не зовите, ради Бога, Кузю всё никак не отучу… Какие псеводнимы у вас будут? С Лололошкой было всё понятно, а Елизар решил взять себе «Граф». — Ну и выдумщик ты, конечно, Ло-ло-лошка… Снова минута-другая и после такого допроса они получили партийные билеты. Хотя, назвать кусок картона, где красовался псевдоним, а на обратной стороне зашифрованное каким-то образом имя «билетом» — было затруднительно. Сверху были те самые пять букв: РСДРП. — Итак, вы сделали правильный выбор — то, что пришли сюда. Но работать придётся много, работать рискованно, но вы это и без меня знаете, — взяв одну из стопок бумаг, Андрей вытащил один лист и, зарядив в пишущую машинку, стал тыкать кнопки, продолжая говорить: — завтра у вас будет первое задание. С парой других парней пойдёте э́ксом до полицейского участка. Надобно выкрасть всё, что может пригодиться, вам выдадим вознаграждение и на недельку другую залегаете на дно. И так до победного, знайте, это всё ради светлого будущего! — вдохновлющее выражение лица сменилось резко на предельно серьёзное. — Постарайтесь смертоубийства не учинять попусту. Мы не убийцы. — Конечно, — решил вставить Лололошка, — а сейчас? — Ну а что «сейчас»? Пока, какой участок, скажу завтра. Главное — оглядывайтесь отныне почаще и смотрите во все шесть глаз… — и усмехнулся, иронизируя над тёмными очками мироходца. «Оглядывайтесь почаще» — эти слова ещё несколько минут отдалённым эхом доносились. Пути назад нет, только вперёд — в светлое будущее! Продолжение следует.