Тяжкая Доля

Сижу за решёткой

В темнице сырой

Скормлённый в неволе

Орёл молодой

Мой грустный товарищ

Махая крылом

Кровавую пищу

Клюёт под окном

Эти строки Пушкина сами собой вырывались из уст обладателя кудрявых русых волос. Как же так получилось, что теперь Елизар стал персонажем этого стихотворения? Во вчерашнюю вылазку они не учли, что против них стояли не царские жандармы, а новые полицейские новообразованной республики. Это должен был быть последний экс перед выступлением. Проклятые буржуи во главе с Крамским! Адвокат недоделанный! Нет бы остановить войну — народ изнывает от голода и потерь. Продолжает проклятый кровопийца с прытью царя отправлять людей на смерть! Благо, хоть полгода назад Волгин наконец-то приехал в Россию! В Совете рабочих и солдатских депутатов выступает, вещает, что нужно свергать Временное правительство. Доколе их терпеть? Эти мысли прервал достаточно громкий звук, но произведённый достаточно далеко. Похоже на... — Пушечный залп? — сказал вслух Елизар, — что бы это могло значить...

***

(Тем временем у Лололошки)

Вверенные мне бойцы Петроградского гарнизона и ещё некоторые из неравнодушных, этой душной ночью, горели от ожидания. Казалось, воздух можно резать ножом. Мы ждали отмашки, которую услышит весь бывший Петербург. А позднее, и вся Россия. И весь мир... — Товарищ Лоло... — Брось, говори кратко. — Кхм... Ло, может пойдём? — спросил один нетерпеливый солдат с сильно горячей кровью. — Приказано: ждать, — ответил я твёрдо. Вдруг, со стороны Невы... Выстрел из одного крейсера, что принимал, как узнал, участие в давней войне с Японией. Это был условный сигнал. — Вперёд! За революцию! — подняв револьвер, прокричал я, — Ура!!! Добрые два взвода взревели с оглушающим «Ура!» и побежали следом. Наша цель — Зимний дворец. Мы добежали до Сенатской площади и увидели броневик: автомобиль Остин-Путиловец, обшитый стальными листами зелёного цвета и вооружённый двумя пулемётами «Максим». По форме он напоминал галошу. Завязалась перестрелка с защитниками. По данным, это три роты, из которых две — юнкера, и сорок инвалидов на протезах, но с Георгиями. Но нас около десяти тысяч! Им не устоять! Огонь из пушек, пулемётов, винтовок создавал неутихающий свист. Медленно, но верно сопротивление дворца слабело. С криками мы стали вбегать в Зимний, когда уже огня в ответ мы почти не испытывали. Забравшись достаточно далеко, в одной из спален, мы нашли несколько важных членов Временного правительства. Но Крамского среди них не было... — Куда он бежал? — решил допросить на месте одного — худой мужчина около тридцати лет в круглых очках и мундире с погонами генерал-майора. — Александр Фёдорович? — с прищуром переспросил тот, — Не знаю, никого не предупредил. — особо больше ничего никто не говорил. Внезапно сзади я услышал знакомые шаги и обернулся, вытянувшись во фрунт. — Товарищ Антонов, разрешите доложить! Почти весь состав «временных» арестован! — Молодец, Ло, — и взял меня за плечи, на его лице сияла улыбка, — а то обегали весь Зимний, ни шиша! А где Крамской? — Сбежал, подлец... — Ясно, в Петропавловку их до выяснения! — скомнадовал он. Пока их вязали, у меня всё никак не укладывалась в голове мысль: «Мы смогли! Спустя столько лет! Всё не зря!». Но это было былью, а не сказкой. — Ло! — услышал я до боли знакомый голос. — Еля?! — неужели его освободили? И да, он бежал до меня, что есть сил. Он почти влетел, мы слились в крепких объятиях, будто не виделись целую вечность. — Успел заскучать? — спросил, немного поглаживая его вновь успевшие отрасти кудрявые локоны. — Ты не представляешь как... — он поднял голову и я приметил ещё одну деталь: он смыл этот шрам. — Я волновался за тебя, вдруг бы... — Тихо-тихо, — прижал его сильнее, понимая, что он на грани истерики, — я тут, живой. Ладно, давай на улицу Как хорошо, что взвод уже ушёл туда и этой сцены никто не видел. Спустившись вниз, было не протолкнуться. Красногвардейцы с винтовками заполонили почти всё. Выйдя на площадь, мы увидели тот самый броневик в окружении бойцов на котором стоял он... — Товарищи, рабочая и крестьянская революция, о необходимости которой всё время говорили большевики, свершилась! — и многотысячная толпа взревела от восторга. Волгин здесь! — Отныне, наступает новая полоса в истории России, и данная, третья русская революция должна привести к победе социализма! — снова востроженные крики. Половину слов было расслышать очень сложно, учитывая, что стояли мы далековато. — В России мы сейчас должны заняться постройкой пролетарского, социалистического государства. Долой диктат буржуазии! Да здравствует! Всемирная! Социалистическая! Революция! — УРА-А-А!!! — громоподобно раздалось по всей Сенатской площади, хотя, наверное, теперь Площадь Революции. Как-то так её назовут. Где-то там и наши крики остались в истории. Уши свербили нещадно, как и глотки, но было всё равно. Мы... Победили...

***

— Спустя столько лет... — лёжа в кроватях, парни размышляли. Целых восемь лет напряжённой работы оказались не зря! — Как ты думаешь, удастся весь мир убедить? — Елизар говорил немного со смешком, будто сам считал свой вопрос глупым. — Конечно, иначе зачем всё это? — Ло задумчиво смотрел в потолок и перед его глазами появилось давнее воспоминание. Междумирец и его слова о цели. — Помнишь Междумирца? — внезапно спросил. — Как забыть такое? Повился из воздуха точно рыцарь в аметистовых доспехах! — и он не лгал, правда помнил. И ту самую фразу в частности. — Ты про «миссию»? — Да... — Похоже и правда, это и есть миссия. Мы взяли на себя эту тяжкую долю революционеров, её и вынесем! — их решимость сейчас была как никогда сильна и велика. Нет царю! Нет буржуазии! Землю рабочим, фабрики крестьянам! Да здравствует советская власть! Продолжение следует.