Cave Desireriis Tuis

      Смерть. Сколько она себя помнит, ее преследовала смерть. Тонким вязким чувством она обволакивала все вокруг, затягивала в свою пучину самое дорогое, самое ценное, учила не привязываться к людям и не испытывать эмоции в целом. В какой-то момент этой темноты стало слишком много. Воздух наполнился иссушающей субстанцией настолько, что проник внутрь, забрался в легкие, очернил кровь, заставил и без того светлую кожу вовсе потерять цвет. Она превратилась в фарфоровую куклу с огромными карими глазами, которые так и не видели жизнь, которые не могли принять тот факт, что смерть ходит по пятам, разъедает все изнутри, оставляя за собой только пепел и отголоски прошлого, разрушая все, что удалось построить. Лучше бы она тогда умерла. Лучше бы ее тело осталось бездыханно лежать в обломках базы, где вокруг только бетон и пыль. Лучше бы она вовсе не рождалась, осталась лишь ошибкой, которую быстро исправили в медицинском кабинете. Лучше бы…       — Лэйн, все в порядке? — Тихий голос проник в омраченное сознание девушки. Анна стояла рядом с двумя кружками ароматного чая. Видимо, Лэйн настолько утонула в своих мыслях, что не заметила, как подруга зашла в комнату.       В Роткове девушка настолько привыкла к присутствию Анны, что вовсе перестала замечать его и в Оксфорде. Конечно, если бы мысли Лэйн не отвлекали ее от реального мира, она, скорее всего, помнила бы о том, что подруга должна была вернуться с напитками. Но нещадная пучина затянула ее в рассуждения. И вот опять.       — Лэ-э-эйн. — Анна теряла терпение.       — Ах, да, прости. Задумалась… А потом… Еще раз задумалась. — Девушка нахмурила брови, затем потрясла головой, в надежде избавиться от гнетущих мыслей.       — Хватит летать в облаках. — Кружка разместилась на небольшом столике около кресла. — Я пришла рассказать тебе о своих исследованиях. В Роткове…       Слова Анны превратились в белый шум. Девушка что-то объясняла, активно жестикулировала, иногда задумчиво склоняла голову, быстро тараторила заученные факты, подтверждающие ее невероятные теории. Все в окружении устали слушать «безумную ученую», что пыталась исследовать саму смерть, ведь та оживляет трупы. Но Лэйн, новенькая, стала идеальным кандидатом для ее рассказов. Не то чтобы это было интересно — скорее нудно и вызывало ощущение всеобщего безумия.       Лэйн взяла кружку и уселась на подоконнике. Иногда она удивленно вздыхала и кивала в ответ на эмоциональный монолог Анны, но в основном она смотрела на промерзлую улицу, которая выглядела как место всеобщей казни. Хотя, Оксфорд когда-то был университетом. Понятное дело, что для некоторых студентов это место заменяло Ад.       Интересно, в Аду все точно так, как это описывают в Библии? Или хуже? Или, может быть, лучше? Одна надежда, что там не заставляют лизать раскаленную сковороду за использование брани. Лэйн поёжилась от воспоминаний — кто-то в детстве абсолютно точно рассказал ей об этом, оставив неизгладимые впечатления об «Адской кухне».       На улице мелькнули белые крылья. Сердце Лэйн замерло. Она чуть ли не упала с подоконника, но вовремя схватилась за ручку.       — Ты чего? — Анна нахмурилась.       — Я… Я, эм. Мне нужно в туалет. — Какая же ты лгунья.       Подруга пыталась что-то сказать, но силуэт Лэйн будто бы исчез из комнаты в мгновение.       Девушка бежала по ступеням, ее сердце колотилось как бешеное, в руках покалывало. Воздуха критически не хватало. Какая же она глупая: побежала к нему при первой же возможности. Что если Анна увидит ее из окна? Да плевать. Все лучше, чем выслушивать этот бред про зараженных. Холодный воздух обдал разгоряченное лицо. Лэйн поежилась, осматривая высокие здания. Силуэт ангела будто бы исчез. Черт. Как же глупо она сейчас выглядит. Стоит на улице в легкой одежде, отчаянно ищет то, что так отменно прячется. Вдруг она услышала звук колокола из часовни. Может, он пошел «домой»? Интересно, считает ли Каин эту маленькую церквушку своим домом? Или это лишь временное убежище.       Девушка пошла по мощеной тропинке на звук. Она увидела, как люди покидают святое место — видимо, только что закончилась вечерняя молитва. Пробравшись сквозь толпу людей, Лэйн оказалась внутри. Креститься она не стала — эта условность казалась бесполезной, особенно во время апокалипсиса. В здании людей не осталось — видимо, священник тоже ушел с толпой и не заметил ту, что так бесцеремонно ворвалась.       Лэйн прошла в большой зал, где стоял алтарь, окруженный ликами святых. Она подошла ближе, рассматривая иконы и раскрашенные стены. Странно, что мир разрушен, а в церкви стоят свежие цветы. Белые лилии дурманили сладким ароматом, создавая особую атмосферу в сочетании с благовониями. Девушка вздохнула полной грудью. Казалось, этот аромат был таким чистым и святым, что мог изгнать из нее всю темноту, вытеснить страх и тревогу.       Рука Лэйн потянулась к кресту около кафедры. Холодный металл обжег подушечки пальцев, будто она дотронулась до пламени свечи. Стало не по себе.       — Что-то потеряла?       Лэйн замерла, когда чей-то голос, как ледяной шелест, прорезал тишину. Сердце невольно сжалось и, забыв о своем месте, стремительно прыгнуло в пятки. В груди стало тяжело, и единственное, что она могла услышать — это бешеный стук собственного сердца, отдающийся эхом в ушах. В следующую секунду холодная ладонь накрыла ее рот, прерывая желание закричать. Святая тишина вокруг стала звенящей, и каждый ее вздох казался грохотом в пустоте.       Обуздав страх, девушка поняла, кто стоял сзади. Злость и паника охватила все внутри нее. Резким движением она пнула ступней чужое колено.       — Ты меня напугал. — Как только рука убралась, Лэйн смогла возмущенно обратиться к нему.       — Ты пришла без предупреждения.       Когда она обернулась, то увидела его точеное лицо, выразительные черты и наглую, до боли знакомую ухмылку. Все еще обездвиженная страхом, Лэйн нахмурилась, а затем отвела взгляд. Нет, она не могла признаться, что бежала к нему. Это было бы слишком… очевидно. Хотя, возможно, полуправда — это наилучший вариант.       — Я устала слушать Анну. Она помешана на зараженных. Это… пугает. — Даже больше, чем твои внезапные появления.       — И решила убежать на вечернюю молитву. Но опоздала? — Как же раздражает его ухмылка. Он ведь догадался, что стал причиной вечерней прогулки. Но продолжал бесцеремонно издеваться.       — Да, не устроишь мне личную мессу?       — Бойся своих желаний, милый маленький криптограф.       Ангел расправил крылья, будто отрезая их от реальности, и шагнул вперед. Он оказался так близко, что Лэйн перестала чувствовать воздух вокруг — дыхание вдруг стало тяжёлым, как будто в груди не было места. В этот момент ее ноги подкосились, и она не успела найти опору, падая прямо на алтарь. Почти сразу за её спиной появилась мужская рука, остановившая полное падение. Лэйн едва не оказалась в самой близости от зажженных свечей. Сидеть на священном месте казалось ужасно неправильным.       — Хочешь разрушить ещё одно святое место, Лэйн? — Голос Каина был неожиданно тихим. Только теперь она поняла, что его странное движение было направлено не на неё, а на миссал, лежавший на кафедре.       — Разве тебе нужна книга, чтобы читать молитвы? Я думала, за свою жизнь ты выучил все святые тексты. — Она поерзала. Лэйн не видела выход из-за белоснежных крыльев. И не была уверена, что никто не зайдет в тот момент, когда ангел так близко, а она ВООБЩЕ-ТО СИДИТ НА АЛТАРЕ. Ох, какой скандал.       — Ты права. Все равно эта писанина не имеет ничего общего с Богом. — Каин швырнул книгу на пол и наступил на нее ботинком. В его глазах разыгрался кроваво-красный огонь. Вновь радужка поменяла цвет. Почему Лэйн никогда не интересовало, что в небесной голубизне спрятан настоящий демон? Может это истинная причина, по которой Каин так долго не бывал на небесах. Девушка замерла, будто бы не знала, что сказать.       — Ты говорила, что знаешь латынь? — Голос ангела вырвал ее из мыслей.       — Да. — Лэйн кивнула, стараясь не обращать внимание на то, что святое писание сейчас валяется на полу.       — Тогда я хочу, чтобы ты переводила вслух. — Огонь в глазах Каина казался особенно красным. Что он задумал? Девушка кивнула, попыталась собраться с мыслями, но почувствовала ладонь на своей талии. Длинные тонкие пальцы пробрались под кофту, заставляя кожу покрыться мурашками. Стало совсем невыносимо.       — Miserere mei, Deus, — начал ангел, — secundum magnam misericordiam tuam.       Как только Лэйн открыла рот, чтобы заняться тем, что она умеет лучше всего (переводом), Каин схватился за пояс ее брюк и резко дернул на себя, оказавшись в неприличной близости между ее ног. Вместо слов с губ сорвался удивленный стон. Алтарь дернулся, на мраморный пол упал подсвечник.       — Что такое, госпожа криптограф? Вам нужна подсказка? — Томный голос ангела пронзил слух. — Помилуй меня, Господи. — Сразу после этого его губы оказались на шее, кожу обожгло, стало невероятно жарко. Это было до безумия неправильным, но в то же время будоражило и сводило с ума.       — По великой Твоей милости. — Лэйн не узнала свой голос, она выдавливала из себя слова, которые давались ей с трудом, ведь все внимание было сконцентрировано на руках, что уже полностью забрались под ее верхнюю одежду, пересчитали ребра. Грудь оказалась сдавленной в чужих ладонях, что вновь заставило девушку тихо проскулить.       — Умница. Еt secundum multitudinem miserationum tuarum. — Продолжал мужчина, не останавливаясь только на верхней части ее тела. Теперь его ладони настойчиво потянулись вниз, огладили бедра сквозь ткань штанов, будто нечаянно придвинули девушку еще ближе. Она зажмурилась, почувствовала возбуждение Каина.       — И по множеству Твоих состраданий. — Лэйн покрылась мурашками от того, что ее белье намокло. Она грешница. Самая настоящая грешница, что сидит на алтаре, слушает молитву и чувствует чертово желание, что давит внутри нижней части живота. Дышать невыносимо, его пальцы расстегивают брюки, они в опасной близости от того, чтобы узнать о том грехе, что разлился между ног.       — Dele iniquitatem meam. — Ангел усмехнулся, когда кончиками пальцев почувствовал влажное белье Лэйн, он огладил внутреннюю часть бедра и вновь вернулся к тому месту, что так требовало его внимание. Девушка вскрикнула, поднесла руку ко рту, чтобы впиться зубами в кожу. Ее будто пронзил разряд тока. ТЫ В ЦЕРКВИ, ЛЭЙН. Но для разумных мыслей в голове места не осталось. Все занято только им, проклятым ангелом, что сейчас больше похож на самого настоящего дьявола. Она собралась со всеми силами.       — Очисти грех мой. — Как только она сказала последнее слово, два пальца бесцеремонно отодвинули ее белье и резким толчком вошли внутрь. В глазах потемнело, Лэйн сжала их внутри себя, не желая отпускать. Хотелось кричать. Нет, хотелось вопить. Ногами она обвила бедра мужчины, придвинула его к себе еще ближе. Голова упала на изгиб шеи. Казалось, девушку в моменте парализовало.       — Очень хорошо. — Его голос слышался будто через дымку. Пальцы, что растягивали ее изнутри, начали двигаться, стало совсем невыносимо, хотелось сжать ноги, но получилось лишь сжать бедра Каина. С губ сорвался очередной полустон-полувизг.       — Тише, Лэйн. Ты ведь в церкви. — Очередной шепот сводил с ума. Рассудок был утерян, а здравый смысл вовсе попрощался. Не существовало ни часовни, ни алтаря, существовал только он, его пальцы внутри, эти томные мягкие движения, что заставляли коленки дрожать. Лэйн до боли прикусила губу, чтобы сдержать очередной стон, когда ангел сменил угол и коснулся той самой точки.       — Каин, пожалуйста, прекрати. — Она хотя бы попыталась остановить это безумие, но в ответ услышала только смех.       — Ты просила аудиенцию, получила ее, а теперь умоляешь закончить? Нет уж, придется остаться до конца службы.       Стало страшно, очень страшно, ведь она совершенно не знала, чего ожидать от ангела. Быть может, все закончится на том, что пальцы мужчины доведут ее до оргазма? Ох, нет, Каин садист, он точно на этом не остановится. Он возьмет все, без остатка, распнет ее прямо на этом алтаре. Паника охватила Лэйн с головой, когда она осталась без низа своей одежды. Холодный воздух обжег разгоряченную кожу. На моменте, когда она услышала, что ремень ангела упал на пол, сердце пропустило удар. Она зажмурилась, уткнулась носом в плечо, сжала в руке его рубашку.       — Не бойся, моя милая Лэйн. Я не сделаю тебе больно. — Его голос наполнен нежностью, но это не спасет от всеобъемлющей паники, что достигла своего пика. — Хэй. — Он отстранился всего на секунду, взял ее подбородок, повернул к себе так, чтобы их взгляды встретились. — Тише — тише, посмотри на меня. Ну же, расслабься.       Да уж, легко сказать — сложно сделать. Ведь его пальцы все еще томно двигаются внутри. Девушка хотела было ответить, но лишь открыла рот, жадно глотая воздух. Слова застряли глубоко в горле.       — Ка-ин. — По слогам простонала она.       Ангел коварно улыбнулся и впился в губы жадным поцелуем. В этот же момент пальцы покинули тело Лэйн, она вскрикнула, сжалась. Тело девушки ныло, просило большего, хотело, чтобы дело довели до конца. Но мужчина издевался, дразнил и не давал никакой возможности получить разрядку.       — Каин, пожалуйста. — Девушка отстранилась от алых губ.       — Чего же ты желаешь, Лэйн? — Его голос как самый сильный наркотик, вызывал дрожь и привыкание. С каждой секундой хотелось все больше.       — Тебя.       В этот раз девушка решилась сказать чистую правду. И плевать, что они в церкви, абсолютно все равно, если их заметят. Прямо сейчас он олицетворяет всё, чего она когда-либо хотела, всё, что делает её живой: эти пепельные пряди, голубые глаза, что горят красным, такие мягкие и нежные губы, что целуют её бережно, даже когда страсть срывается на безумие. Эта россыпь родинок на лице, каждую из которых она жаждет коснуться поцелуями. Всё, что в нём, заставляет её чувствовать себя живой, возвращает желание смотреть на мир ярче, даже когда они в эпицентре апокалипсиса нашли утешение своих желаний в церкви.       Смерть отступила, её больше не греет это холодное присутствие тьмы. Вместо него — лишь оглушительная благодарность Всевышнему за то, что она выжила, за то, что встретила Каина, за то, что он стал её причиной жить по-настоящему, даже если этот мир — лишь иллюзия.       Она сама целует ангела, когда чувствует головку его члена между ног. Он проникает внутрь нее, растягивает стенки сильнее, чем пальцы. Чувство наполненности и удовольствия вдруг поглощает Лэйн. Она забывает, что нужно дышать, лишь ловит его губы, чтобы не сорваться на отчаянный стон. Мужчина двигает бедрами и одним точным толчком входит в нее полностью.       — Какая же ты… Грешная… Чертовка… Оскверняешь… Алтарь… Своими желаниями… — Очевидно, что говорить ангелу было совсем сложно, ведь девушка настойчиво пыталась уловить его губы, а он ей это позволял, но при этом не мог промолчать. Это определенно в духе Каина.       Он начал медленные и томные движения бедрами, но вскоре устал сдерживаться, смахнул все, что мешало уложить Лэйн на алтарь. Его крылья расправились, взметнувшись вверх с такой силой, что казалось, они могут разорвать небеса. Он стал страшным, словно живое воплощение небесной кары. Его глаза вспыхнули красным, и волосы, падающие на лоб, придавали лицу нечто зловещее и непостижимо могущественное. Сильная рука сдавила шею Лэйн, приковывая ее к атласной скатерти.       Каин перестал церемониться вовсе, его движения стали размашистыми и неаккуратными, каждый толчок отражался эхом от стен часовни, заполняя святое пространство грехом.       Лэйн сдалась, она отчаянно смотрела в алые глаза, глотая стоны, некоторые толчки выдалбливали вскрики из ее сжатого горла, но она так отчаянно пыталась не поддаваться и сохранять хоть толику разума. Каин менял темп, то ускорялся до невозможного, заставляя жалеть, что она все еще может чувствовать, то замедлялся, позволяя девушке сжаться вокруг себя, прочувствовать, как член мужчины дрожит от того, что внутри нее так тесно и тепло.       Все в животе начало затягиваться в тугой узел, который тянул вниз, каждое движение Каина приближало ее к долгожданному концу. Да и сам ангел был близок.       — Каин, — На ее глазах проступили слезы, она больше не могла терпеть, выгнула спину и обвила его бедра ногами, прижимая ближе. Сладкий спазм прошелся по телу, она почувствовала, как сжимается вокруг него, как оргазм накрывает с головой, проходится электричеством по каждому нерву, оставляет совсем обессиленной, неспособной даже думать о том, что нужно вести себя тише.       Рука Каина покидает ее шею, обе ладони ложатся на бедра. Последующие несколько толчков мужчина входил в нее еще глубже. Лэйн почувствовала, как член ангела вздрогнул, а затем внутри разлилась горячая жидкость. Паника вновь захватила разум, она пыталась увернуться, но сильные руки держали ее так, что она даже не могла пошевелиться. Пришлось смириться со своей участью.       — Моя послушная грешница, — Голос Каина коснулся ее слуха, когда девушка оставила попытки вырваться. Ангел наклонился и поцеловал ее в лоб, будто поощряя.       Когда член мужчины вовсе обмяк внутри, Каин вышел из ее податливого тела, натянул на себя одежду, помог одеться Лэйн, привел ее в порядок насколько позволяла ситуация, помог встать на ноги, а затем в очередной раз поднял, когда из-за трясущихся ног девушка не устояла.       — Как ты объяснишь этот беспорядок? — Она осмотрела весь тот хаос, что охватил алтарь, ту самую книгу на полу, упавший подсвечник и скатерть с мокрыми пятнами. Стало стыдно. Щеки залились пунцовым. Хотелось задать другой вопрос, но Лэйн была уверена, что мужчина не ответит, и ей все равно придется разбираться со всем самостоятельно. Нужно будет спросить у Анны про таблетки. Черт, она же осталась в ее комнате.       — Нестрашно, я уберу. — Каин пожал плечами, вновь наклонился к девушке, оставил короткий поцелуй на губах. — Надеюсь, тебе понравилась вечерняя месса, Лэйн.       — Хочется верить, что подобного рода услуги ты предлагаешь не всем. — И вот она вновь пытается отшутиться.       — Что ты, мой милый криптограф. Такие литургии я готов посвящать только тебе. — Его зрачки вновь блеснули красным, но быстро вернули небесный оттенок.       Лэйн вновь поймала его губы своими, хотелось целовать его вечно, лишь бы он больше не смущал ее своими сладкими речами.       — Останешься сегодня у меня? — Он заглянул в ее глаза, взял лицо в ладони. В его взгляде блеснул страх, что девушка откажется.       — Только если ты расскажешь, почему сюда никто не заходил. И куда делся священник.       Каин рассмеялся, вся серьезность исчезла с его лица.       — Я выбил пару часов после вечерней службы, чтобы играть на органе подальше от смертных глаз, поэтому священник уходит и закрывает сие помещение, но, видимо, одной смертной все же удалось помешать моим репетициям.       — Я сказала Анне, что хочу в туалет.       — Забей, она давно ушла, потому что увидела в окне, как ты бежишь к часовне.       — Черт.       — Не ругайся, в Аду за это заставляют лизать раскаленную сковороду.