Поезд

Поезд отправлялся совсем рано утром, и Германская Империя потрудился прихватить с собой сына-подростка, желая постепенно готовить мальчика ко взрослой жизни и показывать ему мир вне наскучившего дворца. За толстым стеклом белые холмы сменялись заснеженными пышными елями, собиравшимися на некоторых участках дружной лесной гурьбой. Рельсы монотонно стучали под тяжестью поезда, и внутри вагона создавалась эта волшебная атмосфера, когда всё — пол, стены, пассажиры, — окрашивалось в оранжевый цвет от наступающего рассвета. Юный наследник спал плохо сегодняшней ночью, а оттого мирно дремал на мягком кресле, совсем не заботясь о видах в окне и других пассажирах за дверцой их с Империей купе первого класса. Германская Империя с незаинтересованным видом листал газету, пока сын сын пытался наверстать упущенные часы сна, и пил кофе. Продолжалась тихая утренняя рутина около получаса, Рейх слышал шелест страниц — это успокаивало и убаюкивало только больше, но весь сон пропал, когда ледяные отцовские губы прижались к теплым мальчишеским, а властная рука крепкой хваткой приказала сидеть на месте и не двигаться. — Leise (Тихо), — прошептал старший немец, настойчиво поглаживая сына по затылку и взъерошивая там короткие тёмные волосы. Рейх молчал, казалось, он вовсе не дышит – настолько был тих. Юноша успел открыть глаза, но не мог сказать, что осознал хоть что-нибудь. Он избегал зрительного контакта с Империей и нервно теребил рукав своей выглаженной рубашки в попытке успокоиться, пока отец вновь не приблизился для поцелуя. На этот раз слияние их губ было дольше и грубее, по крайней мере, со стороны Германской Империи, потому что младший не отвечал, а просто открывал рот, позволяя отцу взять всю инициативу на себя. Контакт разорвался, длинные отцовские пальцы ухватились за шторы и начали их задергивать, быстро погружая маленькую комнату в полумрак. Империя поудобнее уселся, облокачиваясь спиной на мягкую спинку кресла и прижимая парня ближе. — Wir waren schon lange nicht mehr so nah dran (Мы давно не были так близки), — сказал старший низким тоном, а голубые глаза были прикованы к лицу сына. «Мы никогда не были так близки» – хотел поправить Рейх, но удержался. Он положил голову на широкую отцовскую грудь и тяжело вздохнул, прикрывая глаза. Сотни мыслей проносились в его голове, в то время как Империя мягко, удивительно нежно гладил юношу по голове. Весь внешний мир затих и создалось впечатление, что даже стук колес и частые гудки поезда теперь не были так явно слышны. Юноша внимательно вслушивался в размеренное дыхание отца, чувствуя как его грудь медленно вздымается и опускается, и после пары таких минут отстранился, наконец решаясь поднять взгляд на лицо старшего немца. Парень смотрел почти с благоговением и молчал, не желая ничего говорить, несмотря на переизбыток эмоций и различных мыслей внутри. — Komm her (Иди сюда), — поманил Империя и притянул Рейха совсем близко, начав оставлять неряшливые поцелуи на разных частях его лица, – на щеках, лбу, носу и подбородке. Младший не противился, но и не реагировал активно, а молча позволял этому происходить и глубоко внутри наслаждался таким вниманием, хоть и был смущен. Отец спустился к шее юноши и провёл по бледной коже носом, прежде чем начать оставлять поцелуи и там тоже. Спустя несколько мгновений он остановился и отодвинулся от Рейха, обдумывая свои действия и устремляя свой взгляд к окну. Картинка за окном начала постепенно замедляться, поезд тормозил и гудел, готовясь к первой остановке. ​