Молчание Скорпиона

Сколько себя помнил Паскаль никогда не умел излагать свои чувства устно. Исключением был гнев, иногда казалось что весь его словарный запас состоял только из оскорблений и миллиона фразеологических оборотов которые выражали его недовольство. Конечно, так было не всегда, своё взяли годы и суровая реальность первой половины двадцатого века. Потрясения и травмы напрочь стерли из его словарного запаса слово «Люблю» по отношении к любому живому существу на Терре, да и по отношению ко многим вещам. Остались только исключения в виде : «Люблю выпить», «Люблю когда всё согласно правилам» Но потребность в проявлении заботы и любви никуда не делись, где-то глубоко в душе он оставался всё тем же французским мальчишкой, который любил смотреть на далёкие звезды и писать стихи. Как бы Паскаль не убеждал себя в ненужности чувств и эмоций, они всё равно ютились в алых цветах внутри него, вспыхивая словно пожар без предупреждения в абсолютно неподходящие моменты. А страшнее всего, когда это происходило после заданий. В полном одиночестве. У него в комнате. Тогда он выплёскивал их из себя на листы пожелтевшей бумаги. Бумага не могла ответить, но могла разделить с ним эту боль. Последнее время этих записок стало так много, что они перестали помещаться в верхнем ящике письменного стола. Это даже скорее выглядело как письма. Большая часть из них уже не смогут попасть адресату, а другая казалась скорпиону слишком стыдной. Слабость это так стыдно. Особенно, когда тебе надо быть сильным в глазах других. Однажды после очередной бессонной ночи в компании крепкого алкоголя, он просто взял и завалился к Коулу. Тот совсем недавно вернулся из отпуска, а у Паскаля как раз успели накопиться стыдные воспоминания. Это была своего рода традиция и обряд очищения. Играли они всегда в карты, и всегда Паскаль проигрывал всё под чистую в конце их уютного вечера. – Две пары, десять и дама, – Коул положил свои карты на стол и мягко улыбнулся разливая остатки чая по изящным фарфоровым чашкам. – Еще партию? – Пусто, – Паскаль придвинул кучку ценсумов на центр стола и отпил теплого напитка. – Думаю на сегодня мне достаточно. Да и тем более завтра, точнее уже сегодня собрание, а тебе нужно ознакомиться с документами и отчетами. – С документами я ещё вчера днем успел ознакомиться. Вот так всегда, только карты хорошие пошли, а ты сразу сбегаешь. – Ты же знаешь как я не люблю проигрывать, тем более в лазарете настоятельно рекомендовали ограничить ситуации вызывающие стресс. Скорпион поднялся со своего места и принялся рассматривать предметы на полках, там была целая коллекция, так что взгляд цеплялся за что-то новое каждый раз. – А я думал ограничить потребление алкоголя. – шутливо добавил Коул, убирая со стола чайный набор. – И это тоже, но тут я ничего им обещать не могу. Пока Харрис убирался, Фавро никак не мог оторвать свой взгляд с деревянных резных палочек для еды. Растительный орнамент а у основания заяц. Очень искусная и тонкая работа привлекала его взгляд не впервые. Он сунул руки в карманы не зная куда их деть, и обнаружил, что там лежит что-то маленькое и холодное. Он выудил этот предмет наружу. На ладони лежал небольшой камешек. Красноватый, с белыми включениями. Он взял его около горной речки во время прошлого задания. Тогда камень выглядел красивее, но прямо сейчас он невероятно точно вписывался в общую гамму полки. Скорпион даже подумать не успел, а минерал уже красовался рядом с палочками. Это действие в голове смотрелось так нелепо и глупо, что протектор даже смутился. Не по статусу. Глупо и наивно. Он отшатнулся от полки и сразу же направился к двери. – Паскаль, если тебя что-то беспокоит, ты всегда можешь просто со мной поговорить. Без карт и алкоголя. – Я знаю Коул… – Он остановился в дверях намереваясь сказать что-то еще в ответ, но одернул себя. – До завтра. Дверь захлопнулась и Змееносец тяжело вздохнул. Он перевернул карты Паскаля которые так и остались лежать рубашкой вверх. Грустная мимолетная улыбка. У Скорпиона был стрит. Он опять намеренно проиграл свои воспоминания ему. Коул конечно всё знал, но чувствовал, что это было нужно. Так всем было легче жить. Это была их негласная традиция. Она появилась под конец 20-го века тогда их игры были как часть наказания, но вскоре они оба поняли для чего на самом деле играют. Паскаль начисто выскабливал неугодные воспоминания, а Коул узнавал его лучше и искупал вину которая давила тяжким грузом все эти годы. Да, и потребность в простом человеческом общении тоже была не на последнем месте.

***

Вернувшись в свою полупустую комнату Паскаль упал на кровать закрывая ладонями лицо. В голове носились мысли перебивая друг друга, а потом стало так спокойно. Ведь в тот камень на самом деле была вложена вся благодарность и все те слова, которые он никогда не смог бы произнести вслух. Подарки были решением всех его проблем с выражением эмоций. По крайней мере они удовлетворяли это чувство и потребность высказаться. Теперь практически с каждого задания он что-то приносил, в основном красивые камушки, иногда листья деревьев и молча оставлял их на столе в лазарете, в комнатах. Когда Ханна и Коул не видели. Ему стало легче. И вот оставляя очередной символ чувств на полке, услышал как Харрис со спины невзначай проронил. – Мне кажется этот будет лучше смотреться рядом с моим любимым сервизом. – Думаешь? Мне кажется по оттенкам он больше подойдет к блюдцу с лотосами. – ответил скорпион как-то машинально, будто ничего такого не происходит. – на той полке я обычно ставлю благовония, так что у сервиза мне кажется всё же лучше. Около тонкого, с изящной росписью фарфора стоял грубый осколок гранита. Вместе они выглядели странно, но удивительным образом подходили и дополняли друг друга.