Сквозь туман

Тяжёлые капли дождя без усталости стучали по крышам домов Ли Юэ, словно небо пыталось поделиться своей тяжестью с землёй. Вода стекала по каменным мостовым, расплываясь в тонкие ручейки, увлекая с собой осенние листья и обрывки бумаги. Город погрузился в тусклую серую дымку, которая скрывала даже величественные горы, когда-то гордо возвышавшиеся на горизонте, но теперь утопающие в завесе дождя. Весь Ли Юэ, как и сам мир, казался немного растерянным в этом непрекращающемся ливне. Тарталья стоял под карнизом одного из зданий, вытряхивая воду из рукавов. Его рыжие волосы, обычно так ярко выделяющиеся на фоне его кожаной брони, теперь прилипли к лбу, а капли дождя стекали по его скулам, оставляя мокрые полоски на его лице. Он всё ещё чувствовал на себе взгляд людей, даже если улица была пуста, но его мысли не удерживали его здесь. Он выждал, пока дождь немного не уменьшится, но всё оставалось без изменений. И тогда его взгляд случайно упал на фигуру, которая медленно двигалась по дороге. Чжун Ли шёл под чёрным зонтом, как всегда, будто не замечая ни дождя, ни того, что он был на грани превращения в бурю. Его шаги были размеренными, тихими, но уверенными, как и сам он. Его взгляд был направлен куда-то вдаль, не фиксируя ни людей, ни события. В его манере ходить было что-то величественное, словно он был частью самого мира, а не просто его жителем. Золотой орнамент на зонте блистал на фоне серого неба, словно едва уловимый луч солнца, который в этот день так и не появился. Тарталья выдохнул, словно решив, что уже не может просто стоять, наблюдая. Он шагнул навстречу Чжун Ли, решив, что разговор с ним, возможно, отвлечёт от надоевшей пустоты дождливых улиц. — Ты всегда такой спокойный, даже когда льёт как из ведра? — его голос был немного хриплым от холодного воздуха, а на лице всё ещё оставалась тень раздражения. Чжун Ли остановился и взглянул на Тарталью, не изменяя своей привычной мягкости в выражении лица. В его янтарных глазах не было ни удивления, ни насмешки — только тихая уверенность, как если бы всё, что происходило вокруг, было для него совершенно естественным. — Дождь — это часть природы, как и солнце. Почему его стоит бояться? — ответил он, не отводя взгляда от Тартальи. Тарталья фыркнул, чувствуя, как его раздражение немного усиливается. — Я не боюсь. Я просто промок до нитки, как уличная крыса. А ты стоишь такой важный и сухой, как будто дождь тебе не помеха, — добавил он, а в голосе мелькнуло что-то дерзкое, словно его слова должны были пробудить в Чжун Ли хоть малую реакцию. Чжун Ли слегка улыбнулся уголком губ, в его реакции не было и тени злости. Он протянул зонт Тарталье, его жест был простым и естественным, как и всё, что он делал. — Ну так подойди, — сказал он. Тарталья замер на мгновение. Это приглашение было неожиданным. Он не знал, что думать, хотя в какой-то момент ему стало немного неловко. Они не были близкими друзьями, не были особенно открытыми друг с другом после всего, что произошло с Осиалом. Их связь, хоть и была, но оставалась далёкой, а его чувства к Чжун Ли, несмотря на внешнюю безразличность, изменялись с каждым встречным взглядом. Но теперь его мысли смешались, и он сделал шаг вперёд. Зонт накрыл их обоих, и Тарталья почувствовал, как плечи Чжун Ли слегка касаются его. Это был случайный, но значимый момент близости. Он мог почувствовать тепло тела Чжун Ли, его дыхание, его присутствие рядом, но его сердце начало биться быстрее, чем следовало бы. Всё это казалось таким… человеческим, таким живым, в отличие от постоянной войны, с которой Тарталья привык жить. Он не знал, почему его волнует, что это может значить. Он привык быть лидером, он привык контролировать, а вот в такие моменты что-то вырывалось наружу. Это не было похоже на него. «Чёрт, зачем я волнуюсь из-за такой мелочи?» — подумал он, отворачиваясь и прикусывая губу. — Ты всегда так заботишься о людях? Или я особенный случай? — его голос был лёгким, как всегда, но в нём сквозила едва заметная нервозность. Чжун Ли посмотрел на него, не сразу отвечая. От их близости Тарталья ощутил, как его дыхание на мгновение стало прерывистым. Он не знал, что делать с этим чувством, что это вообще значит, но не мог отвести взгляд. — Каждый человек заслуживает заботы. Но ты… — Чжун Ли сделал небольшую паузу, как будто не знал, как продолжить, и затем продолжил: — Ты слишком много времени проводишь под дождём в одиночестве. Я заметил это ещё тогда, когда мы только познакомились. Тарталья почувствовал, как его сердце пропустило удар. В его груди кольнуло, и он ненадолго замолчал. Эти слова прозвучали так, как будто он уже был не просто прохожим в жизни Чжун Ли, а чем-то гораздо более значимым. — Ты не знаешь обо мне всего, — произнёс Тарталья с лёгким вызовом, но без прежней уверенности. Он всё ещё не был готов раскрыться, даже перед собой. Чжун Ли снова посмотрел на дождь, его взгляд был непроницаем. Но в его ответе не было осуждения, только тёплая, тихая уверенность. — Возможно. Но я стараюсь понять. И в этой простой фразе Тарталья почувствовал, как что-то внутри него изменилось. Он не был готов признаться себе, что он нуждается в этой заботе, в этом внимании, но именно эти слова будто растаяли лёд, который он так старался возвести вокруг себя.

***

В ресторане на берегу моря царила тишина, которую нарушали лишь мягкие волны и приглушённые звуки музыки. Свет фонарей лениво освещал столики, создавая атмосферу уединённого покоя. В воздухе витал солёный запах моря, смешанный с ароматом свежих блюд, наполняя пространство уютом и расслабленностью. Чжун Ли сидел за столом, чашка чая в его руках была как продолжение его самого — почти священный ритуал. Он выглядел спокойным и собранным, как всегда, и казалось, что время для него просто не существует. Тарталья сидел напротив, его пальцы с интересом скользили по бокалу с вином. Взгляд его был то направлен на чашку, то возвращался к Чжун Ли. За этой внимательностью скрывалось больше, чем просто любопытство. Он не знал, как это объяснить, но каждый момент с этим человеком как-то затягивал его. — Ты часто ужинаешь в одиночестве? — нарушил тишину Тарталья, слегка наклонив голову. Чжун Ли, не спеша, поднял взгляд. Он выждал, как всегда, чуть больше времени, чем требовалось, прежде чем ответить. — Уединение позволяет сосредоточиться на вкусах и атмосфере. — Его голос был глубоким, а выражение лица — спокойным и невозмутимым. Тарталья усмехнулся. — Ты всегда так говоришь. Словно боишься признать, что одиночество — это скучно. — Он опёрся локтями на стол, приподняв бровь. Чжун Ли посмотрел на него, но не был ошеломлён его словами. Напротив, его глаза выражали удивительную мягкость и понимание. — Одиночество — это состояние духа. Даже в большой компании, можно чувствовать себя одиноким — ответил он, его взгляд стал чуть более задумчивым. Тарталья задумался, пытаясь постичь скрытый смысл в этих словах. Он никогда не думал о одиночестве как о чем-то положительном, тем более в своей жизни, наполненной борьбой. Однако, сидя перед Чжун Ли, он не мог отрицать, что что-то в этом человеке привлекало его. Его взгляд вновь скользнул по лицу архонта, ловя каждый малейший нюанс его выражений. — А со мной ты чувствуешь одиночество? — вдруг спросил Тарталья, его голос стал неожиданно тише, чем обычно. Он сам не понимал, почему это слово вышло из его уст. Чжун Ли посмотрел на него, как будто пытаясь понять, что скрывается за этим вопросом. Ответ пришёл легко, будто он его ждал. — Нет. — Голос Чжун Ли был мягким, но твёрдым, и в его глазах не было ни тени сомнения. Тарталья немного отвёл взгляд, его сердце пропустило удар, и он почувствовал, как его лицо вдруг стало теплее. — Тогда мне есть к чему стремиться, — тихо сказал он, пытаясь скрыть сдержанную радость в голосе. Чжун Ли не отводил взгляда, но улыбка на его губах была едва заметной. — Ты и так уже многого достиг. — Его слова были мягкими, но в них чувствовалась тихая уверенность. Тарталья почувствовал, как его лицо слегка порозовело от неожиданного комплимента. Он сделал паузу, слегка приподняв брови. — Ты серьёзно? Я просто на виду, как и все, — ответил он, стараясь сохранить лёгкость в голосе. Чжун Ли немного наклонил голову, словно размышляя, и его глаза стали ещё более тёплыми. — На виду — это не значит, что тебя видят. Многие люди скрывают свои настоящие намерения за внешним фасадом. Ты не из таких. Это привлекает. Тарталья замолчал. Его глаза встретились с глазами Чжун Ли, и в этом взгляде было что-то невидимое и несказанное. Он не знал, что сказать. Эти слова прозвучали с такой искренностью, что Тарталья ощутил, как внутри него что-то меняется. В тот момент он понял, что эта простая беседа означала для него гораздо больше, чем он думал. — А ты, — сказал Тарталья, снова нарушая тишину, — часто раскрываешь себя перед другими? Чжун Ли задумался на мгновение, его взгляд стал отстранённым, как будто он был где-то далеко. — Не всем дано понять настоящую сущность. Но я не прячусь от мира. Я просто... выбираю, с кем разделить свою внутреннюю правду. Тарталья почувствовал, как его взгляд снова наполнился вниманием. — Ты мудр. — Эти слова он произнёс скорее вслух, чем в ответ. Чжун Ли слегка улыбнулся, его глаза стали мягче. — Мудрость приходит с опытом, а опыт — с временем. Ты тоже учишься, Тарталья. В этой тишине, наполненной словами, казалось, произошло что-то большее, чем просто обмен фразами. Это было что-то неуловимое, что трудно описать. Но в тот момент оба они знали, что эта встреча оставит след, и, возможно, именно этот момент был началом чего-то нового.

***

Вечер опускался на Ли Юэ, мягкий свет фонарей медленно растекался по улицам, и звуки города, казавшиеся почти приглушёнными в этом уединённом уголке, создавали атмосферу спокойствия. Лёгкий дождик, словно следуя ритму вечерней тишины, капал на камни и стёкла, но для Чжун Ли и Тартальи это было не преградой. Сегодня они снова сидели вдвоём за столом, на котором стояли чашки с чаем и небольшие тарелки с деликатесами, которые они, казалось, даже не заметили. Чжун Ли положил ложечку в чашку, глядя, как чайный пар поднимается в воздух, превращаясь в облачка, которые исчезали в мягком свете. Его взгляд, всегда спокойный и глубокий, был сосредоточен, но не на чём-то конкретном — просто на том, что было здесь и сейчас. Этот момент. Тарталья, играя с ножом и вилкой, казалось, терял интерес к еде, поглощённый своими мыслями. — Ты часто так углубляешься в свои мысли? — вдруг спросил Тарталья, не отрывая взгляда от своего блюда. Его голос звучал привычно лёгким, но в нём был какой-то оттенок задумчивости. Чжун Ли, не спеша, отставил чашку и посмотрел на него. — Важно быть внимательным, когда ты воспринимаешь мир, — ответил он, его голос был мягким, но в нём слышалась та же бесконечная мудрость, что всегда влекла к себе Тарталью. Тарталья усмехнулся, но в его глазах был какой-то странный блеск. Он положил приборы на стол и наклонился немного вперёд, почти как будто что-то скрывал. — Ты часто говоришь, что важно «внимать», «слышать». А тебе не кажется, что порой важно не только слушать, но и говорить? — его тон был всё ещё игривым, но на этот раз Тарталья не скрывал, что ищет чего-то большего. Чжун Ли взглянул на него, и в его глазах было нечто, что могло бы быть ответом, но оно было очень скрытым. — Иногда важно не сказать слишком много, — ответил он с лёгкой улыбкой. — Но ты прав. Бывает, что молчание становится более значимым, чем слова. Тарталья нахмурился, но затем его взгляд стал более мягким. Он всё-таки чувствовал, что этот разговор был не о чём-то абстрактном. Это касалось их обоих. Он сделал лёгкий жест, будто на секунду размышляя, и, не сдержавшись, коснулся плеча Чжун Ли, как будто ища какой-то физический контакт, который бы мог лучше объяснить его внутреннее состояние. — Ты знаешь, в этот момент мне просто хочется спросить, почему ты всегда такой спокойный. — Он проводил пальцами по ткани его рукава, его движения были медленными и немного нерешительными, как будто сам Тарталья удивлялся, что вообще позволяет себе это. Чжун Ли слегка вздрогнул, но его взгляд не изменился. Он не отстранился, а наоборот, почувствовал, как этот контакт добавил какой-то невидимой близости между ними. — Я не всегда спокоен, — ответил он, его голос стал мягче. — Иногда спокойствие — это просто маска, которую я надеваю, чтобы не показывать, что внутри меня может быть гораздо больше. Тарталья приподнял бровь, его взгляд заискрился интересом. — А что там внутри? — спросил он, пытаясь рассмотреть сквозь спокойствие Чжун Ли нечто большее, чем просто внешность. Чжун Ли немного задержал взгляд на Тарталье, его глаза стали глубже, почти скрывая то, что могло бы быть показано. — Сила и слабость, как у всех, — ответил он тихо. — Но именно эта смесь делает нас настоящими. Тарталья почувствовал, как его сердце немного сжалось. Этим простым признанием, который Чжун Ли едва ли осознавал, он открыл в нём что-то большее. Не тот идеализированный образ, которым был окружён Чжун Ли в глазах большинства людей, а настоящий, многогранный человек. — Я понял, — сказал Тарталья, его голос стал тише, а взгляд более серьёзным. — Но не могу понять, почему мне так хочется быть ближе к тебе, когда ты всё время остаёшься таким далёким. Чжун Ли внимательно посмотрел на него, его взгляд казался чуть более мягким. Затем, после паузы, он нежно положил руку на запястье Тартальи, заставив его замереть. — Потому что ты ищешь то, что трудно найти, — произнёс он с лёгкой улыбкой. — Но иногда важнее не искать, а просто быть рядом. Тарталья почувствовал, как его сердце замерло в груди. Это было больше, чем слова. Это было понимание. — Ты прав, — наконец сказал он, и его губы неуловимо коснулись уголка рта Чжун Ли, словно случайный жест, но в нём было больше чувства, чем он мог бы сказать словами.

***

Ночь постепенно охватывала Ли Юэ, погружая город в глубокую тишину. Лишь иногда лёгкий ветер приносил запах моря, а звуки его волн мягко пробивались сквозь закрытые окна. На улицах было пусто — город засыпал, но на набережной, как и в тот вечер, когда они с Чжун Ли сидели у моря, всё ещё оставалась тёплая, почти уютная атмосфера. Тарталья шёл вдоль берега, иногда останавливаясь, чтобы погладить камень или взять в руки раковину, чувствуя её холодную поверхность, которая в ночном воздухе становилась ещё более туманной и загадочной. Он шёл не торопясь, наслаждаясь одиночеством, но в какой-то момент его взгляд случайно наткнулся на фигуру, стоявшую вдали, и сердце пропустило удар. Чжун Ли стоял у самого края набережной, под светом тусклых фонарей, его силуэт казался почти эфемерным. Он, как всегда, был неподвижен, но в этом было что-то большее, чем просто статичность — это было ощущение гармонии с окружающим миром, как будто он был частью этой ночи, её продолжением. Тарталья не знал, что именно заставило его подойти. Возможно, это было какое-то внутреннее побуждение или желание понять, что происходит в душе этого человека. Он подошёл медленно, чувствуя, как его шаги становятся всё более громкими на фоне тишины. — Ты всё ещё здесь, — произнёс Тарталья, когда оказался рядом с Чжун Ли. Его голос был тихим, но каким-то особенным — наполненным тем, что он не мог выразить словами. Чжун Ли повернулся, и на его лице появилась та мягкая улыбка, которую Тарталья так любил. Она была тёплой, но в то же время невыразимо далёкой. — Я привык к ночной тишине, — сказал Чжун Ли, его голос был глубоким и спокойным, как и всегда. Тарталья посмотрел на него, и в этот момент ему стало очевидно, что спокойствие Чжун Ли не было признаком отчуждённости, а скорее следствием глубокого внутреннего мира. В этом было что-то привлекательное — не потому что оно было недоступным, а потому что оно было настоящим. — Ты часто здесь бываешь? — спросил Тарталья, оторвав взгляд от Чжун Ли —особенно от его губ — и уставившись на спокойное море, которое плескалось у их ног. Волны били о камни, создавая мелодичный, но отдалённый шум. — Иногда, когда нужно найти ответы, — ответил Чжун Ли, его глаза останавливались на горизонте, как будто искали там что-то, что могло бы успокоить его. — Ответы не всегда приходят сразу. Иногда нужно просто быть с собой и дать время. Тарталья сжал губы, понимая, что его спутник снова отклоняется от прямого ответа, но его слова всё равно проникали в самое сердце. Это было не столько о том, чтобы услышать точный ответ, сколько о понимании того, что каждый человек, даже тот, кто казался непробиваемым, в глубине души тоже искал свой путь. — А ты часто находишь ответы? — спросил Тарталья, осторожно прерывая тишину. Его рука невольно коснулась плеча Чжун Ли, словно в поисках какого-то контакта, физического подтверждения того, что они оба здесь, вместе. Чжун Ли повернул голову, и их взгляды встретились. В его глазах не было той отчуждённой дистанции, которая иногда создавалась между ними. Наоборот, теперь Тарталья мог увидеть в них не только умиротворение, но и лёгкую тревогу, как будто Чжун Ли сам искал ответы на вопросы, которые не решались. — Иногда ответы приходят сами, иногда нужно идти по пути, не зная, что ждёт впереди, — сказал он тихо, но так, что Тарталья ощутил это как настоящее признание. — А иногда всё, что нам нужно, это просто быть рядом с теми, кто понимает нас, даже если молчит. Тарталья ощутил, как его дыхание сбилось. Эти слова касались не только вечности и смысла жизни. Они касались того, что они оба переживали вместе — того, что было между ними. Он почувствовал, как его ладонь слегка сжала плечо Чжун Ли, и в этот момент времени как будто замедлились. В их молчании было что-то большее, чем любой разговор, что-то, что Тарталья не мог полностью осознать, но что он ощущал каждой клеткой своего тела. — Я не знаю, что это, — сказал Тарталья, не отрывая взгляда. — Но мне кажется, что иногда не нужно искать ответы. Иногда достаточно просто быть рядом. Чжун Ли чуть наклонил голову, и в его глазах блеснула та же мягкая улыбка, что была у него всегда. — Ты прав, — ответил он. — Иногда важнее не то, что мы говорим, а то, что мы чувствуем, когда молчим.

***

Дом Чжун Ли был наполнен мягким светом, уютом и ароматом травяного чая, но ничто не могло скрыть того напряжения, которое царило между ними. Тарталья сидел на диване, потягивая чай, его взгляд периодически скользил в сторону Чжун Ли, который стоял, раздеваясь. Чжун Ли снял свою верхнюю одежду, оставив на себе лишь простую тунику. Он делал это с такой плавной грацией, что Тарталья невольно задержал взгляд на его теле. Лёгкая тень, падающая от лампы, подчеркивала силуэты его мускулов, плавные изгибы плеч и груди. Он выглядел как статуя, как идеализированный образ, и Тарталья почувствовал, как что-то холодное скользит по спине, что-то похожее на зависть, на восхищение, на нечто большее, что он не решался признать. Тарталья не мог оторвать взгляда, его дыхание стало быстрее, а сердце — громче. В этой тишине, где каждый его взгляд становился откровением, Чжун Ли спокойно повесил одежду на вешалку, не обращая внимания на его реакцию. Он повернулся к Тарталье с лёгкой улыбкой, и это было как нечто сверхъестественное — понимание того, что Чжун Ли замечал его внимание, но никак не показывал, что заметил. Это было игривое, почти невинное, а его взгляд был полон мягкой иронии. — Ты что-то смотришь? — спросил Чжун Ли, его голос был спокойным, но в нем звучала тихая игра. Он не мог не почувствовать, как напряжение в комнате увеличилось, и как его присутствие стало ощутимым для Тартальи. Он подошёл ближе, его глаза горели мягким золотым светом, как у льва, который понимает, что его добыча уже почти в его лапах. Тарталья покраснел, отвел взгляд в сторону, пытаясь собраться с мыслями. — Я… просто подумал, что ты… — его голос немного дрожал, и он попытался найти слова. — Твои мышцы, как скала. Чжун Ли наклонился чуть ближе, его лицо оказалось почти впритык к Тарталье. Чувствовалась его тёплая близость, и Тарталья почувствовал, как воздух стал плотным. — Ты можешь смотреть, если хочешь, — сказал Чжун Ли, его глаза наполнились чем-то незримо глубоким. — Но только если это тебе приятно. Тарталья почувствовал, как что-то горячее поднималось в груди. Его тело будто само потянулось к Чжун Ли, несмотря на его внутреннее сопротивление. Он сделал шаг назад, пытаясь скрыть свою неловкость, но Чжун Ли был быстрее. Его рука коснулась его плеча, мягко, но уверенно. Тарталья вздрогнул от этого лёгкого прикосновения. — Не убегай, — прошептал Чжун Ли. Его голос был глубоким, тянущим, словно он шептал что-то древнее и важное. — Ты сам же этого хочешь, не так ли? Тарталья почувствовал, как его тело замерло, и этот момент стал чем-то большим, чем просто поцелуй или разговор. Это было осознание того, что они оба были на грани чего-то, что не могли назвать словами, но что оба ощущали. Тарталья снова посмотрел на Чжун Ли, и в этот раз его взгляд не был уклончивым. Он не пытался скрыться, не отводил глаза. Он был здесь, с ним, и ощущал каждое движение, каждое прикосновение, как молнию, проходящую через его тело. Чжун Ли подошел ещё ближе, и их губы встретились. Этот поцелуй был медленным, тягучим, полным чувственности, как сладкое, долгожданное признание. В нем было столько всего — восхищение, желание, боязнь и понимание. Тарталья почувствовал, как его сердце отзывается на этот поцелуй, как всё его тело наполняется теплотой, которую он так долго скрывал. Чжун Ли стал не просто человеком, с которым он делил моменты — он стал тем, кого он не мог отпустить, даже если бы хотел. Когда они оторвались друг от друга, воздух казался тяжелым, но как будто легче одновременно. Они стояли в этом молчании, оба понимая, что уже не смогут вернуться назад. Чжун Ли смотрел на Тарталью, его глаза светились тихим удовлетворением. — Ты не обязан бояться этого, — сказал он, его рука все ещё держала плечо Тартальи, мягко, почти заботливо. Тарталья не ответил сразу. Он просто наклонился вперёд, снова прижался к его губам, жадно, как будто не мог насытиться. И в этот момент они поняли, что их неведомый путь только начинается. Тарталья отстранился от Чжун Ли, но не на много — их дыхание смешивалось, а расстояние между ними оставалось минимальным, почти несущественным. Он заметил, как его собственное тело не желает уходить, как каждый момент, проведённый рядом с ним, стал чем-то важным и незаменимым. Чжун Ли по-прежнему держал его за плечо, и, кажется, даже сам не хотел отводить руки, его прикосновение было таким же мягким, как и его взгляд. Тарталья почувствовал, как его сердце бьётся быстрее. Он всегда был уверен в своей силе, в своих способностях управлять ситуациями, но перед этим человеком, перед его спокойствием и уверенностью, он чувствовал себя уязвимым, как никогда прежде. — Ты… всегда такой спокойный, даже когда я с ума схожу? — Тарталья сказал это с лёгкой ироничной усмешкой, но его голос выдал его настоящие чувства — он был на грани, почти боился того, что могло последовать после. Чжун Ли слегка наклонил голову, его глаза наполнились тем же глубоким взглядом, который Тарталья видел не раз — взглядом, полным понимания и, возможно, чего-то большего. — Я просто привык жить в моменте, — ответил он, его голос был мягким, но твёрдым, как камень, о который разбивается вода. — Не нужно бояться того, что ты не можешь контролировать. Тарталья почувствовал, как его грудная клетка наполняется каким-то странным теплом. Он ещё не привык к этому — к тому, что был рядом с Чжун Ли, к тому, как его спокойствие вытягивало из него самые нежные чувства, которых он не знал даже о себе. — Я… не привык, что кто-то так безусловно понимает меня, — его голос стал тихим, почти шёпотом. — Ты ведь знаешь, что я часто закрываю свои чувства, не показываю, что что-то важное внутри? Чжун Ли смотрел на него, и в его глазах не было ни осуждения, ни удивления. Он, казалось, уже знал, что скрывает Тарталья, и не пытался его принуждать открыться. — Я понимаю, что ты закрываешься. Но ты не один. — Чжун Ли заглянул в его глаза, как будто хотел увидеть туда всё, что скрывал Тарталья. — Ты можешь быть собой, и я рядом. Тебе не нужно ничего скрывать от меня. Тарталья задержал дыхание, как будто эти слова были тем, чего он всегда искал, но никогда не мог найти. Всё, что он хотел, казалось, было перед ним — не просто понимание, но и принятие, нечто гораздо более глубокое и реальное. Он потянулся к Чжун Ли, снова целуя его, но на этот раз с какой-то новой, едва уловимой решимостью. Это был поцелуй, в котором не было ни игры, ни неопределённости. Он был искренним, полным доверия и желания быть рядом, несмотря на все сложности, на все страхи, которые они могли бы пережить. Когда они отстранились, Тарталья немного запыхался, его сердце бешено колотилось в груди, и, несмотря на это, он не хотел отступать. Он знал, что это было только начало — начало чего-то, что могло бы стать намного большим, чем просто поцелуи и слова. Чжун Ли, казалось, тоже чувствовал это. Он смотрел на Тарталью с той же мягкой уверенность, как всегда, но теперь его взгляд стал немного теплее, немного личнее. — Мы оба знаем, что путь впереди будет не лёгким, — сказал Чжун Ли, — но это не значит, что он не стоит того, чтобы его пройти вместе. Тарталья снова улыбнулся, его сердце всё ещё тяжело билось в груди, но теперь он был готов к этому пути. Он знал, что не был один, что каждый шаг, который они сделают, будет сделан вместе. И это было гораздо важнее, чем всё остальное. — Я готов, — прошептал он, слегка задыхаясь от чувств. Чжун Ли приблизился к нему, слегка касаясь его губ, и в этот момент они оба поняли, что теперь у них есть всё, что нужно, чтобы идти дальше.