Бессонница

— Добрый день, прекрасная госпожа, — улыбнулся Дазай, протягивая рецепт аптекарке, — будьте любезны, мне снотворное. Рецепт был поддельный. Ни один врач в префектуре не согласился выписать ему настоящий. А спать тем не менее зверски хотелось. Приступ бессонницы, о которой Дазай почти забыл за последние почти пять лет, настиг его под Рождество. Аптекарка рефлекторно улыбнулась, взяла бумагу и забила что-то в компьютер. Секунда и её глаза округлились. Очевидно, неудача. Но Дазай продолжал улыбаться и ждать. Возможно, удастся пройти кружным путём. — Простите, — аптекарка даже слегка поклонилась ему, — но у меня указано, что ваш работодатель запретил продавать вам подобные препараты. — Правда? — Дазай всё ещё улыбался, но как-то истерично, с ноткой отчаяния. — Который? — Оба. — Заботятся о моей жизни, но не о моем сне. Очаровательно. — фыркнул Дазай и со всевозможными извинениями и поклонами покинул аптеку. Прохлада улиц бодрила. Вот-вот должен был начаться снег. Значит сон ему не светит. Сегодня, завтра и всегда. Разве что вечный, когда-нибудь, когда ему наконец повезет. Что-то знакомое пробилось сквозь скорлупу собственных мыслей. Два спорящих голоса приближались. И говорили они как ни странно тоже о сне. — Да не спал я! — спорил первый из голосов, слегка приглушённый, как будто говорил через ткань, — просто прикрыл глаза на минуту. — Да? — переспросил второй со скрытым ехидством, — и на каком моменте ты прикрыл глаза? — В психиатрической лечебнице, мать героини вышла в коридор и там отключился свет. — Ага. А открыл? Тяжёлый вздох — Похороны и титры. Прекрасный финал, на мой взгляд. Очень реалистичный. — Не пытайся меня отвлечь, ее мать убили в первые десять минут фильма. Ты всё проспал! Весь фильм! Ещё один тяжёлый вздох от первого голоса. — Тигр, это был ужастик с расчлененкой, где монстр накладывал всех на тентакли. Что нового я по-твоему мог там увидеть?  — О, так ты хочешь новизны? Тогда я покажу тебе не-ужастик с тентаклями, можем сразу и попрактиковаться. — Ты думаешь я чего-то не видел и там? — Нуууу… — Заткнись. Голоса вывернули из-за угла и обрели форму Акутагавы и Ацуши. — Дазай-сан?! — Хором воскликнули мальчишки. Дазай улыбнулся и слегка склонил голову в приветствии. А заодно оглядел мальчишек. У Акутагавы залегли глубокие тени под глазами, такие же, что видел Дазай в отражении буквально этим утром. Ацуши наоборот был бодр и проникнут духом рождества. В подтверждении, он надел колпак Санта-клауса с золотистой брошью-колокольчиком на боку. Оба были одеты в лучшее, что у них есть. — Приятный рождественский вечер. Из кино и сразу в ресторан? Столик на двоих, я полагаю? — Всё так. — Акутагава слегка поклонился, — Пытаюсь объяснить Ацуши, что глупые колпаки в хороших ресторанах неуместны, но всё напрасно. — Я уже сделал скидку на твой отсутствующий юмора и не надел смешной свитер, оставь мне хотя бы колпак! Дазай откашлялся, привлекая к себе внимание. — Мы бы были счастливы, если бы вы присоединились. — Предложил Акутагава. — Думаю, ещё не поздно изменить бронь. Выражение лица Ацуши кричало об обратном. Но для наглядности он ещё замотал головой и ткнул в шею ребром ладони как ножом. — Нет, прошу прощения, но у меня полно дел. Так что развлекайтесь сами. «Спасибо» — одними губами произнес Ацуши. — Что же, очень жаль. В таком случае, не смеем вас задерживать. — произнес Акутагава, пока Ацуши тащил его дальше как на буксирном тросе. Они оба исчезли вдали улицы, когда Дазай услышал слишком знакомый голос с хрипотцой. — Вау, да эта мелюзга реально похожа на тебя! — Короткий вдох и голос стал колким, покрытым коркой льда, — Как жестоки твои дары. Старшему ты подарил свою бессонницу, а младшему чувство юмора. Даже не знаю что хуже. — Ты не Чуя, — ответил Дазай, не обернувшись, — Чуя никогда не ходит бесшумно. Он предпочитает, чтобы враги содрогались от звука его шагов. Вместо этого выходит смешное цоканье маленьких каблучков, но не будем его разочаровывать. Кто-то с голосом Чуи рассмеялся. — Если бы ты прекратил выебываться своей гениальностью и посмотрел на меня, ты бы понял, что я и не пытаюсь притворяться кем-то другим. Дазай повернулся. В недоумении склонил голову набок. Потом на другой. Снова поменял ракурс и хмыкнул. Перед ним стоял Чуя, но не тот, взрослый и пафосный, каким он стал сейчас. А подросток лет пятнадцати-шестнадцати, слегка растерянный и насупленный, в этой своей смешной кожанке, не той, что проткнули ножом, а следующей, купленной уже на мафиозные деньги. В руках он вертел обруч с оленьими рожками. Их подарил Дазай, так что он знал откуда именно это воспоминание. — Эту хрень я не надену, — сказал лже-Чуя, махнув рожками в руке. — Да, моя вина. Не те рога, надо было дарить бараньи. На щеках лже-Чуи выступил слишком правдоподобный румянец. — Что ты сказал, придурок? — Я спросил кто ты такой? И жду ответа, — улыбнулся Дазай. Будь здесь настоящий Чуя, можно было бы поругаться от всего сердца, но стоит ли тратить силы на копию, пусть и очень точную. — Я призрак прошлого Рождества. — Аааа, — протянул Дазай и резко выкинул руку вперед. Рука прошла сквозь лже-Чую, — или моя галлюцинация на фоне бессонницы. — Тогда тебе реально пора вздремнуть, иначе окончательно сбрендишь. Я имею ввиду, ты и так достаточно псих, не делай всё ещё хуже. — Не указывай мне что делать. Лже-Чуя сделал странное лицо, будто увидел тайную связь между вещами и теперь наслаждался своим открытием. — Чертовски похожи, — усмехнулся он. А потом продолжил как ни в чем не бывало, — ну так что, Гиперконтроль-сан, по какой такой ебучей причине мир сломается об колено, как только Дазай Осаму уснет? Дазаю надоел разговор с галлюцинацией, он развернулся и пошел в сторону дома. Лже-Чуя не отставал. Что логично когда у тебя нет тела, ты можешь быть с любой скоростью. Именно быть. Он не шел и не бежал а просто оказывался в месте на краю зрения Дазая. — У меня нет гиперконтроля, — огрызнулся Дазай. — Сказал чувак, умеющий своим сердцем стихи азбукой морзе отбивать. Ты король гиперконтроля. У твоего гиперконтроля гиперконтроль. — Заметь, только своим. Чужие сердца, печёнки и поджелудочные я больше не трогаю. А со своими могу делать всё, что захочу. — Тогда почему ты не спишь? — не унимался лже-Чуя. — Сон тоже в твоей власти. — Почему именно то Рождество? — вместо ответа спросил Дазай. Лже-Чуя замер на месте и Дазаю тоже пришлось остановиться. — Ты был почти милым в тот день, выкупил все билеты в зале, чтобы мы сидели только вдвоем. Потом мы в туалете заливали вискарь в стаканчики с колой и смеялись. Я почти поверил, что ты не мудак. Если бы не бесконечные шутки, что это свидание. Дазай прищурился. Лже-Чуя то был совсем далек от настоящего, то пугающе близок. И прямо сейчас казалось что перед им и правда Чуя, по ошибке забредший в этот год. — Я не шутил, — тихо заметил Дазай. — Звучало как шутка, — пожал плечами лже-Чуя. — Да, если бы это звучало слишком всерьез, ты бы слишком всерьез мне отказал. Если верить законам мелодрам, сейчас лже-Чуя должен был сказать что стоило спросить и ответ бы Дазая удивил. Но, похоже, в галлюцинации было слишком много от настоящего Чуи. Он скривился. — Лучше бы ты не был мудаком слишком всерьез весь предыдущий год. Возможно, это помогло бы. — Нет в тебе ни капли романтики, а ещё дух Рождества называешься, — со всей скорбью мира вздохнул Дазай и продолжил идти. — В тебе тоже нет. Помнишь что было дальше в тот день? Дазай пожал плечами. — Мы смотрели фильм. Что-то про любовь. — Нет. Я смотрел. Тебя вырубило в первые десять минут. Так что я снова спрошу, что мешает тебе заснуть сейчас? Дазай достал ключи и отпер дверь своей комнаты. Движения вышли какими-то неловкими. И может человек со стороны и не заметил бы этого, но Дазай знал как должно быть. Контраст ему не понравился. — Даже не знаю, например, глупый запрет во всех аптеках на продажу мне снотворного. Лже-Чуя не выглядел впечатленным. — Чтоб ты нажрался таблеток и сдох? Очень разумный запрет как по мне. — Я не… — Дазай замялся. Глупо было лгать галлюцинации, — не в этот раз, может быть позже. Но вот прямо сейчас я хочу только спать. Дазай зашёл в квартиру и запер за собой дверь, не дав галлюцинации шанса последовать за собой. Но на то она и галлюцинация, чтобы игнорировать законы мира. Когда Дазай включил свет лже-Чуя уже стоял посреди его комнаты. — И как по-твоему аптекари должны отличить первое от второго? — Они не должны. Никто не должен. Но хоть раз стоило попытаться. Дазай бросил ключи и телефон на полку, снял пальто и завалился на диван. Возможно, стоило выпить. Возможно, это помогло бы заснуть. Но стоит ли пить при несовершеннолетних призраках? Хотя они с настоящим Чуей в этом возрасте пили только так. Лже-Чуя постоял с недовольным видом и всё же надел рожки. — А в прошлый раз так и не надел, — напомнил Дазай. — Надел. Просто ты и это проспал. Тогда таблетки нахрен тебе не были нужны. — Да. В тот раз ты был рядом. Внезапно, этого оказалось достаточно чтобы… Дазай оборвал себя на полуслове. Даже фальшивому Чуе не надо знать, что он когда-то был прав на счёт Дазая. — Договаривай, болван, — подогнал его лже-Чуя, — Этого хватило, чтобы ты отпустил контроль и расслабился. Дазай привстал с дивана и посмотрел на лже-Чую с неодобрением. — Ты всего лишь галлюцинация, не лезь в мою голову. Лже-Чуя хищно оскалился. — Призрак прошлого Рождества. Так избавься от меня. Выспись и я исчезну. Они встретились взглядами и Дазай подумал, что Чуя уже в пятнадцать обладал диким безумием в глазах. — Предлагаешь включить мелодраму? — отшутился Дазай, лишь бы не отводить взгляд в молчании. — Предлагаю позвонить мне. Если это всё что нужно для хорошего сна, что тебя останавливает? — Нет. — Отрезал Дазай. — Что сложного поднять трубку и набрать мой номер. Ты его наизусть знаешь, — не сдавался лже-Чуя. Вдруг зазвонил телефон. Дазай мысленно выругался и вскочил с дивана. Но призрак успел раньше, он уже нависал над столиком. — Ещё лучше! Тебе даже набирать никого не надо, просто возьми трубку. Дазай схватил телефон и сбросил звонок. — Чиби, должно быть, опять перебрал с алкоголем. Лучше дождаться голосовых, они всегда таааакие смешные. Сам сейчас услышишь. Выражение лица лже-Чуи говорило о сильном скепсисе. И ясно почему, Дазай готов был ставить, что настоящий Чуя трезв и зол. Но сдаваться не собирался. Телефон снова звякнул, уже сообщением. — Вот видишь. Дазай включил сообщение. Из динамика раздался знакомый голос: — Слышь, придурок, мне сейчас знакомый врач написал, что ты у него рецепт на снотворное клянчил. У тебя опять бессонница? Я еду к тебе. Прямо сейчас. Так что в твоих интересах перезвонить мне и объясниться, прежде чем я спрошу лично. Голосовое оборвалось. Лже-Чуя смотрел с нескрываемым злорадством. — Когда ты трезвый, у тебя не смешные голосовые, — признался Дазай. Он хотел запустить телефоном в стену, но вспомнил, что никто не компенсирует ему ущерб. — Позвони мне, — почти ласково произнес лже-Чуя. — Я не выдержу двух Чуй в одном помещении, меня точно стошнит. Хотя забавно проверить, будете ли вы говорить синхронно. Лже-Чуя только фыркнул — Если не хочешь объясняться, попроси привезти шампанское и клубнику. Рождество всё-таки. Знаешь, ту огромную, размерчик разорви ебало. Всегда было интересно, влезет ли она тебе в рот. — Ага, а заодно нет ли у меня на нее аллергии. Отвечаю на оба вопроса, влезет, аллергии нет. И я даже не подавился, хотя Чиби сделал всё, чтоб я всё-таки да. Лже-Чуя довольно улыбнулся. — Это когда было? — В наше последнее рождество. Я отпугнул девушку, для которой Чиби приготовил всю эту романтическую шелуху. И в отместку он решил использовать её на мне. Было весело. — Ну я ещё не приехал. Дазай в непонимании поднял бровь. — Ты сказал последнее, что явная ложь. Как минимум это рождество мы проведем вместе, ты это знаешь. Улыбка у Дазая вышла слишком болезненная и ломкая, как крупный осколок стекла. Но галлюцинация ничего не заметила. И как ему объяснить? В пятнадцать мир казался понятным и простым. — Я больше не в мафии, Чу. Лже-Чуя удивлённо моргнул. — И? Действительно, слишком простым. — Подрастешь — поймёшь. Если призраки рождества вообще умеют взрослеть. — А глупые скумбрии умеют? Что будешь делать, когда я приеду? Опять шутить дурацкие шутки про свидание и страдать? По коридору простучали мужские каблуки и дверь сотряслась от стука. — Нет, эти шутки больше не в моем стиле, — улыбнулся Дазай. — Откроешь? — Нет. Дверь снова сотряслась. — Дазай! — знакомый голос и хрипотцой, — Я знаю, что ты дома. Открой или я выломаю дверь. Для этой щепки мне и способность не понадобится. — Так почему ты не спишь? — Возможно, я просто соскучился, — признался Дазай. — Мне так не хватает тебя, Чу. Призрак рождества рассмеялся, теперь он был лишь смутно похож на пятнадцатилетнего Чую. В волосах его сияли огни, а глаза светились льдом. Вместо дурацких рожек его голову украшал венок из остролиста. — А говорил, что не трогает чужие сердца. Посмотри как глубоко ты в них застрял. В дверь забарабанили с каким-то отчаяньем. — Я не хотел. — У тебя не вышло не хотеть. Дверь распахнулась от удара ноги и едва не слетела с петель. Настоящий, живой Чуя вошёл в комнату, огляделся и прошел насквозь духа. Дух рассеялся как и не бывало. — Какого дьявола ты меня игнорируешь, скелет-переросток? — На это отвечать не обязательно, — Как себя чувствуешь? Он поставил на столик бумажный пакет. — Прости-прости, заговорился с твоей пятнадцатилетней копией, — улыбнулся Дазай. — У тебя что, ещё и жар? — Чуя снял перчатку и коснулся лба Дазая теплой рукой, — Нет, просто придуриваешься как всегда. Дазай поймал его руку, не позволив опять надеть перчатку. — Что в пакете? — Шампанское и клубника. Рождество всё-таки. Но ты получишь их только после того как поспишь минимум четыре часа. Дазай поцеловал тонкие, удивительно ухоженные, пальцы, перевернул руку и поцеловал запястье в точке пульса. В носу защекотало от запаха табака и мужского парфюма. — Чуя решил устроить свидание, — Дазай улыбнулся этой глупой мысли. — Да, решил, — Чуя схватил его за шиворот и силой заставил наклониться для поцелуя, — Но могу и передумать, если ты немедленно не ляжешь. — Один момент. — Дазай выпустил его руку и поднял телефон.  Контакт “Ацуши-кун” нашелся легко и Дазай набрал сообщение: “у него бессонница. Если он доверяет тебе настолько, что спит в твоем присутствии, просто дай ему выспаться” Две галочки появились почти мгновенно и Ацуши тут же вышел из сети. Дазай отложил телефон.  Чуя ждал его, сидя на краю дивана. Дазай лег, опустив голову на колени Чуе.  — Спи, — чужая рука растрепала челку, — я посторожу.