Осколки дождя

Утро едва тронуло комнату серым светом, пробивающимся через тяжелые дождевые облака. Тишина казалась почти осязаемой, нарушаемой лишь ровным шумом дождя, который мерно стучал по стеклу. Бэкхен проснулся от ощущения чего-то необычного. Он открыл глаза и задержал дыхание, не понимая, что именно не так. Мягкость постели, чужое тепло рядом. Запах — едва уловимый, но знакомый до дрожи. Он медленно повернул голову, и время остановилось. Тэен спала рядом. Её лицо было частично скрыто прядями волос, которые беспорядочно раскинулись по подушке. Гладкая линия её плеч и тонкая цепочка на ключице притягивали взгляд. Она была здесь, в его кровати, как будто прошлые годы, полные дистанции и молчаливых взглядов, были лишь дурным сном. Бэкхен не шевелился. Каждый его вдох отдавался тяжестью в груди. Он боялся потревожить её покой, боялся, что, если пошевелится, она исчезнет — как исчезала всегда. Но она не исчезла. Её грудь равномерно поднималась и опускалась в такт дыханию, и это было слишком реально, слишком близко. Ночь вернулась к нему вспышками. Их разговор — тихий, сдержанный, словно они не могли позволить себе сорваться. Словно касались края бездны, но не позволяли себе упасть. Её руки, которые, несмотря на долгие годы, всё ещё знали его. Её взгляд — уязвимый, но упрямый. А потом границы, которые они так тщательно сохраняли, рухнули. Их пальцы переплетались, движения становились спонтанными, а слова терялись между поцелуями. И вот она рядом. Тэен чуть шевельнулась во сне, её пальцы неосознанно коснулись его предплечья, и это движение было простым, но заставило всё внутри него сжаться. Бён не знал, что делать. Его разум твердил, что это ошибка, но сердце, казалось, умоляло ещё мгновение побыть с ней. Её ресницы затрепетали, и через несколько секунд она открыла глаза. В её взгляде было отражение его собственных чувств: растерянность, боль, удивление и что-то ещё, более глубокое, почти невыразимое. Их взгляды встретились, и казалось, что прошла целая вечность. — Утро, — её голос был едва слышен, почти шёпот. Бэкхен не ответил. Его пальцы сами собой двинулись, чтобы убрать волосы с её лица. Он коснулся её кожи, и это ощущение — такое знакомое, такое забытое — пронзило его насквозь. Она резко закрыла глаза, словно этот жест был для неё слишком болезненным, и он ощутил, как напряжение между ними стало почти невыносимым. — Это было… — начала она, но замолчала, подбирая слова. — Мы не должны были этого делать. Он знал, что она это скажет. Они оба это знали. Но знание не облегчало. Он медленно убрал руку и сел, опираясь локтями о колени. — Знаю, — ответил он тихо, глядя в пол. Дождь становился всё сильнее, барабаня по стеклу, но внутри казалось слишком тихо. Тишина между ними была насыщена воспоминаниями: от коротких улыбок на общих мероприятиях до украдкой украденных взглядов, когда они думали, что никто не видит. — Почему мы… — она запнулась, снова поднимаясь на локтях. Её глаза были напряжёнными, будто она пыталась найти ответы в его лице. — Потому что мы всё ещё любим друг друга, — тихо произнёс он, наконец глядя на неё. Эти слова, такие простые, такие прямые, будто разбили что-то внутри неё. Её глаза наполнились слезами, но она не отвела взгляда. — Но этого недостаточно, — прошептала она, и её голос дрогнул. Бэкхен знал, что она права. Их любовь всегда была чем-то огромным, неподвластным. Они любили так сильно, что разрушали друг друга. И даже сейчас, спустя годы, между ними была пропасть из обид, сожалений и слов, которые они так и не смогли сказать. Она села рядом, обернувшись в простыню, как будто пыталась укрыться от реальности. Её пальцы нервно крутили кольцо, которое она давно перестала носить, но всё ещё хранила в кармане. — Мы снова причиняем друг другу боль, — прошептала она. — Может, — ответил он, глядя в окно. — Но, может, боль — это единственное, что осталось от того, что было между нами. Дождь за окном сливался с их молчанием. Они знали, что это утро ничего не изменит. Завтра они снова станут чужими. Снова будут придерживаться границ, снова избегать друг друга, но этот момент останется — как напоминание о том, что их любовь никогда не исчезала. Она просто ждала.