Повод выжить

В первом испытании на выживание Ин Хо его даже не заметил. Ги Хун совершенно ничем не выделялся из четырёхста с лишним человек. То есть был совсем, целиком и полностью типичным неудачником, которого по всем законам жанра ждала скорая смерть от пули снайпера за проигрыш. Уже позднее, когда в Игре случился относительно значимый поворот, Ин Хо внимательнее присмотрелся к карточке Ги Хуна. И снова ничего примечательного не увидел. Разве что глупая улыбка на заглавном фото профиля заставила улыбнуться его самого. Абсолютно необремененная интеллектом физиономия, решил тогда Ин Хо, и в целом не ошибся. Ги Хун действительно был глупым, доверчивым, наивным до оскомины, а ещё раздражающе добрым. Хотя в последнем Ин Хо все же сомневался. В конечном итоге он так и не определился, доброта это была или слабость характера. Пересматривая игры раз за разом, Ин Хо изо всех сил старался понять, как так вышло, что на этот раз победил не тот, кто выстроил правильную стратегию, не самый наглый, изворотливый и изобретательный, а тот, кому, казалось бы, просто повезло. Покойный ныне Вербовщик раз за разом доказывал Ин Хо и всему посвященному миру, что удача — пшик, не более, чем красивая фантазия для обреченных недоумков. Но в случае с Ги Хуном, годами и тысячами людей доказанная истина оборачивалась ложью. И все-таки что-то в нем было, в этом нелепом, несуразном человеке. Что-то, что не позволило ему скатиться до уровня остальных игроков. Даже старый, повидавший многое на своём веку Иль Нам почему-то не просто дал ему выиграть у себя в Кганбу, а сделал это так, что Ги Хун все равно не превратился в мерзавца хотя и был на волосок от этого. Ин Хо столько раз пересмотрел этот момент в записи, что выучил наизусть каждую фразу, каждый жест, да что там — пересчитал каждый вздох Ги Хуна. Строго говоря, его одержимость Ги Хуном распространилась куда дальше и давно вышла за рамки простого соблюдения правил безопасности Игры. Конечно, за победителями следили. Конечно, при необходимости их легко могли убрать. Малейшая угроза для организаторов или спонсоров — и все, пишите завещание. Слишком высоки были ставки, слишком серьёзные люди были вовлечены в процесс, никто не мог позволить всякому планктону мутить воду. А вот Ги Хуну Ин Хо вдруг позволил. Не только позволил, но даже организовал большую Игру лишь ради него одного. Все три года Ин Хо до последнего верил, что Ги Хун сдастся. У всего, в конце концов, есть срок давности. Но он ошибся, и до сих пор не понимал, рад этому или нет. С одной стороны его до колик раздражал этот идеалист, поверивший, что сможет покарать плохих, злых богатеев. А с другой — глупый Ги Хун, сам того не ведая, дарил Ин Хо просто невероятный шанс опять почувствовать себя живым, по-настоящему увлеченным процессом и заинтересованным происходящим. Ни с кем другим Ин Хо не хотел настолько сильно оказаться лицом к лицу без всяких преград с виде мониторов, бронированных стёкол и масок. О, это был поистине королевский подарок. Подготавливая все для Игры, Ин Хо, пожалуй, впервые за много лет ощущал небывалый внутренний подъем. Тот самый азарт, что гонит лудомана в онлайн-казино или на ставки. Именно то предвкушение, что чувствует ребёнок перед коробкой, перевязанной подарочным бантом. Ту страсть, что испепеляет дотла. Он хотел понять Ги Хуна, разглядеть в нем то, что так и не смог найти, проведя сотни часов перед экраном, транслирующим записи игр. Хотел увидеть, как с него слетает маска добродетели. Хотел убедиться в собственной правоте. Потому что сама мысль о том, что Ги Хун после первой Игры мог на самом деле выйти другим человеком, разрушала на корню все убеждения Ин Хо. Люди не меняются. Не становятся лучше, не учатся ни на своих, ни на чужих ошибках. Люди в большинстве своём жалкие, порочные, жадные сволочи. Ги Хун тоже был таким. Обычным и скучным. Неинтересным. Был бы… Если бы однажды по чистой случайности не победил в Игре. Или это все же была не случайность? Ин Хо настолько заморочил себя мыслями о Ги Хуне, что однажды, не взирая на установленный для Ведущего порядок, самостоятельно выследил его, а после даже устроился на соседнем стуле в баре. В тот вечер Ги Хун был, что называется, мертвецки пьян. Годовщина Игры, ну, конечно же. Наверно поэтому Ги Хун вливал в себя неразбавленный виски, словно воду, даже не морщась. Он смотрел в одну точку перед собой, хмурился и лишь изредка показывал бармену, чтобы тот обновлял выпивку. А Ин Хо не мог отвести от него взгляд. Вызывающе красная краска давно смылась с волос Ги Хуна, и теперь он нервно проводил пальцами по немного отросшим тёмным прядям. Ин Хо помнил, как выглядит его дурацкая улыбка, но, судя по скорбным складкам в углах рта, Ги Хун из настоящего не улыбался уже очень давно. Это открытие Ин Хо отчего-то не нравилось. Опытный взгляд невольно выхватывал детали, из которых складывалась весьма противоречивая картина. Одежда на Ги Хуне была приличного качества, не чета прежним обноскам. Он не выглядел опустившимся или сломленным. Напротив, по мнению Ин Хо, выигранные деньги и отсутствие долгов явно шли ему на пользу. Но точно не приносили ни счастья, ни удовлетворения. Вернее, сам Ги Хун не желал принимать дар провидения, будто нарочно старался прогневать до сей поры милостивую к нему судьбу. Если бы не обстоятельства, Ин Хо непременно сказал бы ему об этом. Но раскрывать карты пока было рано. Так что приходилось довольствоваться малым — просто наблюдать и наслаждаться. Без зазрения совести пялиться на худую кисть, обхватившую стакан, на сжатые в нитку губы, на запавшие щеки, отдающие в нездоровую серость из-за пробившейся щетины. Ин Хо жадно следил, как скользит под кожей шеи острый кадык, и собственное сердце каждый раз, кажется, замирало в груди, когда Ги Хун прикрывал на несколько секунд глаза, а потом медленно поднимал тяжёлые веки. — Угостите меня выпивкой, господин, — как ни в чем не бывало попросил Ин Хо. К отказу он был готов, но почему-то не сомневался, что Ги Хун согласится. Ги Хун лишь слегка повернулся к нему, мазнул пустым взглядом и молча сделал знак бармену. — Плохой день? — предположил Ин Хо несколько молчаливых минут спустя. На этот раз Ги Хун не просто повернулся к нему, а даже попытался сфокусировать взгляд. — Плохой… да уж… хуже некуда, — под нос себе хмыкнул он. Возможно, Ин Хо показалось, но в уголках глаз у него словно блеснули слезы. — Все проходит, господин. И плохое, и хорошее, — постарался разрядить обстановку Ин Хо. Не вышло. Ги Хун до побелевших костяшек сжал стакан с виски, по его лицу пробежала сумрачная тень. Он залпом выпил все до капли и едва не уронил стакан, когда со злостью бухнул им о стойку. — Не все, господин, — он снова посмотрел на Ин Хо, на этот раз в глубине значков плескалась тьма. — Если днем не вспоминаю, то ночь не даст забыть. Он опять поднял руку, подзывая бармена, но Ин Хо решил вмешаться. — Пожалуй, вам хватит на сегодня, господин. — Он положил свою ладонь на запястье Ги Хуна, и от кончиков пальцев до плеча будто прошёл электрический разряд. — Вас проводить? — мягко предложил Ин Хо, по-прежнему не убирая руку. Ему необъяснимо нравилось чувствовать тепло кожи Ги Хуна, даже как будто улавливать подушечками пальцев его спокойный пульс. Ги Хун промычал в ответ что-то невнятное, но активно возражать не стал. Пошатнулся на высоком стуле и полез во внутренний карман куртки. Через полминуты на стойке лежали несколько мятых купюр. Для того, чтобы расплатиться, их явно не хватало. Ги Хун растерянно моргнул и принялся хлопать себя по карманам брюк. Наблюдавший за всем этим Ин Хо усмехнулся, и сам отдал бармену нужную сумму. — Спасибо, господин. — Ги Хун неожиданно крепко вцепился Ин Хо в плечо, наклонился близко и с жаром заверил: — Вообще-то у меня есть деньги. Много… очень много. Он опять погрустнел. Поморщился, словно собирался разрыдаться, но все же сдержался. — Тогда угостите меня в следующий раз. Теперь есть повод. — Ин Хо старался, чтобы голос звучал беззаботно, но внутри бушевал ураган. Да, теперь у них обоих точно был повод выбраться из переплёта и выжить любой ценой. — Вы очень добрый, господин, — произнес Ги Хун и вдруг улыбнулся той самой улыбкой, которую раньше Ин Хо считал на редкость идиотской. От неожиданности Ин Хо не сразу нашёлся с ответом. Пока он переваривал услышанное, Ги Хун попытался слезть со стула, но, разумеется, запутался в ногах. Он непременно растянулся бы на полу, если бы Ин Хо в очередной раз молниеносно не среагировал. — Что же вы так неаккуратно, господин, — мягко пожурил он, подхватив Ги Хуна под локоть. — Простите, — вяло пробормотал Ги Хун, невольно приваливаясь плечом к плечу Ин Хо. Ментоловый запах его шампуня защекотал ноздри. Ин Хо глубоко вздохнул и крепче стиснул пальцы на чужом плече. — Пойдёмте, господин, я помогу вам поймать такси, — Ин Хо старался, чтобы голос звучал как можно дружелюбнее, и в то же время не хотел ненароком вызвать у Ги Хуна подозрения. Впрочем, опасался он зря. Ги Хун был в таком состоянии, что вряд ли осозновал и запоминал происходящее. В ответ на слова Ин Хо, он лишь неопределенно дернул плечом, порывисто кивнул и глухо хмыкнул. — Осторожнее, господин, тут порог, не споткнитесь. — Контролировать каждый шаг не было необходимости, но Ин Хо использовал любую возможность, чтобы привлечь внимание Ги Хуна и самому беспрепятственно заглянуть ему в лицо. В самом начале Игры он даже не мог предположить, что когда-нибудь вновь захочет увидеть Ги Хуна расслабленным, улыбающимся, без прорезавшей переносицу строгой морщинки — одним словом, таким, каким он пришёл на полигон в первый раз. Но жизнь сыграла с Ин Хо злую шутку. И теперь он старательно изображал доброго самаритянина, чтобы получить то, что однажды не оценил. Напившийся Ги Хун не чуял в нем опасности, прижимался почти интимно и бормотал какие-то дежурные благодарности. Ин Хо улыбался, потому что в груди теплело от звука его голоса, и даже пары свежего перегара совсем не раздражали. Как назло, такси подъехало к ним возмутительно быстро. Ин Хо привычно спрятал лицо от уличных камер и видеорегистратора, пока устраивал несопротивляющегося Ги Хуна на сидении. Ох, как же велик был соблазн нарушить все инструкции и поехать вместе с ним. Воспользоваться, так сказать, ситуацией. Но Ин Хо всегда умел владеть собой. — Спасибо, господин, — запинаясь, произнес растекшийся по сидению такси Ги Хун и вдруг совершенно не в тему добавил: — У вас очень добрые глаза… и красивые. Вдоль позвоночника прошла волна дрожи, Ин Хо поймал мутный взгляд Ги Хуна и постарался удержать его. — А у вас — печальные, господин, — ровно сказал он в ответ. — Будьте осторожны и берегите себя. После этого случая Ин Хо твёрдо решил, что последний раз испытает судьбу. План был прекрасный и надёжный. Но чертов Ги Хун опять спутал все карты. Он не просто пережил встречу с Вербовщиком, на которого Ин Хо делал самые высокие ставки. Он без колебаний нажал на спусковой крючок. Он выстрелил себе в висок, не дрогнув. Он ни разу не нарушил правила и по праву получил заветную карточку-приглашение. Раньше Ин Хо не особенно верил в волю богов, знаки и прочую мистику. Но чудной Ги Хун перевернул его мир с ног на голову. Заставил взглянуть на некоторые вещи под другим углом. Он просто не оставил Ин Хо выбора. А раз так, то почему бы не дать Ги Хуну то, что он столь отчаянно искал. Пусть сыграет в героя, а уж Ин Хо проследит, что из этого выйдет и хватит ли Ги Хуну сил пронести свое бремя до конца, не поступившись принципами, светлыми идеалами и совестью. Пожалуй, их ждал самый захватывающий сезон в истории. И, вероятно, самый непредсказуемый.