Полынь горькая

***

      Слухи о Ладе ходят нехорошие.       Сама она их не слышала, но взгляды селян жгут спину достаточно, чтобы ускориться до трусливого бегства. Ноги будут путаться, а слёзы обжигать глаза, но бежит девица по новой привычке к дому, который все стороной обходят. К тем, кого эти глупцы бояться.       Лада захлопнет тяжелую дверь за собой, и голоса их затихнут (пусть злые пасти и продолжат обгладывать каждую её косточку). Всё это останется где-то далеко, а здесь ей до этого дела нет.       Жар облепит её, и Лада вдохнёт полной грудью аромат жженой полыни, снимет с себя жрицы венок…

***

      Сирин к ней привыкает. Окинет ведьминским взглядом чёрных глаз, отвлекаясь от своих дел лишь на мгновение, и промолчит. Девчонке уже и приглашение не нужно было, сама приходила, когда хотела и с каждым разом оставалась всё дольше, не желая возвращаться домой.       Ладе, кажется, было до сих пор неловко за эту привычку прикидываться пугливым зверем, но прекращать она не собиралась. Прошмыгнет мышью к лавке поближе к теплому огню, обнимет себя за колени и будет смотреть синевой глаз за движениями женских рук, что травы перебирают. Будет его ждать терпеливо, а как только дождётся, увидит здоровым—вспорхнёт испуганно и поспешит по вытоптанной тропе домой.       Но до этого…чуть оттает от дурных взглядов в духоте комнатушки и начнет что-то спрашивать, пока Сирин вдруг не устанет (как давно она ни с кем долгих разговоров не вела?...) и не прервет поток вопросов резким тоном. Лада не поймет даже что именно не так, но послушно замолчит, глядя чуть обиженно. Будто это не руки Сирин гладили её по волосам совсем недавно и не убаюкивали в желании успокоить чужое горе.       —Им всем было бы лучше, если бы вместо Вереи ушла бы я. Мне было бы лучше,---Лада задыхалась от слез и роняла слова невдопад. Нежности Сирин было уже поздно учиться, но ей приходилось. Ранить юное сердце еще больше она попросту не могла. Ведьма тогда впервые позволила ей остаться на ночь (наутро сказала, что в первый раз это случилось и в последний). Опоила травами, не позволяя выбраться из горячих объятий и шёпота нежных слов, укрыла теплыми одеялами. Ведьма быстро поняла в чём дело, оттого и духу не хватало прогнать. Пусть ради и блага девчонки. Ладу даже не было нужды приучать, она сама в этом отчаянно нуждалась, тыкалась в любую ладонь, что не ударит. Искала знакомую.       Лада толком и не знала людей, так что разгадать Сирин не удавалось. Не удавалось истолковать её как-то верно, но пока её не выгоняли и не смотрели больше с того дня насмешливо и этого ей было достаточно.

***

      Когда Волот вернётся, храня на плаще прохладу тумана, на него устремится два взгляда, пригвождая к месту на мгновение. Рогатый череп с глухим стуком будет оставлен на столе, открывая вид на едва видимый в свете свечей румянец на мужских щеках. Не из-за Лады исключительно, а под действием их двоих.       Ему это всё странно. Стоит уйти по-утру в лес, как думает, что всё это неправильно. А возвращается с ночью и надеется, что вся эта неправильность не прекратится и не наступит того момента, когда случитсянечто, навеянное снами в велесову ночь.       Волот не знает, откуда ждать напасти. То ли от селян, которым не понять хождения девицы к ним домой, то ли от нечисти, что уже и его не боялась.То ли от самой Лады. У неё ведь в голове морока достаточно и взгляд всегда обращен в туман, а это к добру не приводит.

***

      Жрец раскроет мешок полный ягод и отведёт взгляд под едва слышную усмешку Сирин. Птичка среди них троих была лишь одна—та радостно подтянула к себе поближе сладкое подношение, губы и кончики пальцев тут же окрасились в красный. Волота кидает в жар. Взгляд у жреца волчий, но сам он не укусит. Будет сон стеречь, будет худорбу её отогревать и пасть скалить на всех, кто взглянет нехорошо. Будет рычать порой, не от злобы, а по привычке.       Ведьма предложит ей остаться на вечерю.       Они отужинают втроем молчаливо, и Лада наконец-то почувствует себя на нужном месте. Не придётся лихорадочно подыскивать слова, не придётся притворяться радушной Вереей и раздирать чьи-то раны. И почившая сестра не будет беспокоить, ступая тенью за несчастной.       Лада замирает на пороге и признается внезапно и быстро, что не хочет возвращаться домой (там кошмары поселились в тёмных углах и не дают заснуть). И что-то в этом выдаёт такое отчаяние, что слов против никто и не находит. Не хочет находить.       Первая морозная ночь этой осени сгонит их троих под одно одеяло, и поцелуи ожогами лягут на кожу. Лада из капкана рук выбираться не желает. А они и не отпустят до самого рассвета. Там ведь кощеи бродят за туманом, там леший в лес заманить хочет.

***

      Драган приходит к ней домой, как к себе. Что надо-починит, с чем тяжко-поможет. Проверит в кармане кольцо обручальное: ей подарок. Поднимет взгляд на Ладу, что призраком мается по дому и все в лес смотрит, и решится наконец, пока она не улетела по новым делам своим.       Он ведь в девчонку с золотыми косами влюблен с детских лет. Драган истинно любить её обещает. Обычную, нормальную жизнь ей на ладонях протягивает. Безо всякого. Без жричества, без ритуалов, без тумана. А Лада от него отскакивает, как зверь. И в глазах её не страх, а злоба.       Драган смотрит в ответ на неё с горечью. Обида затаивается в нём, бессильная злоба. Девица ускользает из хватки кузнеца, как предрассветный туман. Душу ему напоследок разворотила своими нежными руками. Ненароком.       И сбежала.       Отец её Драгана за ней не пускает, качает головой устало. Поясняет то, что и без того понятно давно было. Над Ладой они больше не властны.       Не будет у неё, как у людей. Отпустить её надо.

***

      Когда Лада не приходит, работа у ведьма не ладится. Всё выходит бестолковым, будто девчонка руки её заговорила. Заворожила. И сердцу её неспокойно. Хозяйка дома на порог выходит, в сторону дома Лады смотрит и не находит её. А ведь вечереет. Может с ним она?       Но Волот один возвращается и Сирин ему бежит навстречу. Хмурит брови беспокойно и шепчет ему быстро, что нет их птички. Жрец сразу на туман обернется недовольно. Увёл, все таки. А ведь договаривались…Сколько крови Волот за неё пролил, а мороку все мало.       Он обещает своей ведьме, что скоро вернётся. И её за собой приведет, конечно.       Сирин зажжет свечу и останется на границе холодного тумана, будет глядеть туда и ждать их. И на свет дрожащий они придут. Лада от холода дрожит, прощения за глупость просит.       Они возвращаются в отныне общий на троих дом. Кров делить и ложе.