Новогоднее Шибари

С кухни после новогодней вечеринки я уходила последней, заботливо пристроив в холодильник остатки оливье в пластиковом контейнере. На гору грязной посуды, громоздившейся в раковине, решено было не смотреть, как и на блескучие остатки конфетти под ногами. Кухня после праздничного Бирюлёвоского буйства напоминала, скорее, поле битвы после нашествия демонов, но за это мы готовились огрести лишь завтра, когда Осколкова проснётся с похмельем. А пока все расползлись по комнатам, Саня так и вовсе сорвался в ночь к своей пассии и теперь спамил в общую беседу фотками салютов, отснятыми по пути. В общем, как-то так получилось, что в комнате парней мы остались одни, слегка захмелевшие, утомлённые, но всё ещё слишком бодрые, чтобы мгновенно отрубиться под одеялком.  В спальне ситуация была чуть более романтичной, но не менее хаотичной. Пустая коробка от бенгальских огней на тумбочке, и мерцающая гирлянда, которую в пылу праздника на ёлку так никто и не пристроил, поэтому она просто змеилась вдоль изголовья кровати, освещая комнату мягкими мерцающими отблесками.  Я нежно провела пальцами по Юриной щеке, и тот, словно заколдованный, подался навстречу, но вдруг замер в сантиметре от моего лица, глядя куда-то мне за плечо очень долгим сосредоточенным взглядом.  – Ты чего это, Майоров? – опасливо уточнила я. – Только не говори, что там чертила какая-то потусторонняя, и мы её сейчас изгонять будем.  – Я кое-что придумал, – вместо этого торжественно объявил экзорцист. – Ты пробовала когда-нибудь шибари?  Я проследила за его взглядом и поняла, что остановился он на той самой гирлянде.  – Ого, – у меня в первые секунды даже дар речи пропал, и не удалось выдать что-нибудь хоть немного более содержательное, чем это ошарашенное «ого».  – Есть желание попробовать? – не сбавлял напор экзорцист, заставляя думать, что если бы я и пробовала в своей жизни уже бондаж, то точно не при помощи новогодней гирлянды. Это только в бирюлёвской трёшке водились такие оригиналы.  – Ну, будем надеяться, что током меня не ёбнет, – нервно хохотнула я, не до конца отдавая себе отчёт в том, что, кажется, это было согласие.  – Да спокойно, я в интернете видел, – авторитетно заверил Юрец, притягивая меня ближе, чтобы избавить от не входящей в планы одежды.  – Боюсь представить, как выглядит твоя история поиска, добропорядочный экзорцист, – не удержавшись, съехидничала я, и тут же получила за это укус в плечо.  Какое-то время Юра сосредоточенно пыхтел и ворчал, пытаясь разобраться с непривычными узлами, его пальцы то и дело путались, а гирлянда норовила соскользнуть. Я постепенно начинала напоминать самой себе какой-то современный арт-объект. «Спутанные чувства экзорциста». Концентрация кагора в перемешку с шампанским, видимо, ещё больше осложняла Майорову задачу, потому что дело у него не сильно-то двигалось.  – Слушай, может, мне самой себя связывать? – уточнила я с нахальной улыбочкой. – А то ты что-то не очень уверенно действуешь. – Тешина, сиди не вякай, – пробухтел Майоров, старательно изображая, что у него всё под контролем.  – Ты как всегда очень романтичный, Юра. Решил на мне скилл отработать, а потом одержимых вязать, чтоб они у тебя по потолку не бегали?  – Ещё немного и мы добавим в эту игру кляп.  – Кляп нам нужен, да, для полного антуража, – я уверенно покивала головой, и тут же принялась юного экзорциста подбадривать в силу своих возможностей, – Юра, давай, в тебя получится, просто сосредоточься, почувствуй себя пауком, плетущим паутину. – Каким, нахрен, пауком?! – вспылил Майоров.  Гирлянда на моих запястьях резко стянулась, ограничивая движение.  – Я извиняюсь, а какое стоп-слово? Юрец подался вперёд и доверительным шёпотом сообщил мне на ухо: – Ещё какую-нибудь херню выдашь, я тебя жёстко выебу, не завершая процесса связывания.  – Не напрягайся так, а то сейчас меч из ножен выскочит, – посоветовала я в тон ему, и тут вдруг поняла, что щёки у меня пылают.  На меня внезапно снизошло осознание, что весь этот непрекращающийся поток смешнявок, неловких комментариев и язвительных ухмылок был вызван тем, что я… смущаюсь? Мне неловко и непривычно сидеть вот так со связанными запястьями, доверяя  себя кому-то. А между тем приходится признаться себе, что у Майорова начинают наконец получаться красивые узлы. Его руки, привыкшие к резким движениям в схватке, касались теперь осторожно и бережно. Гирлянда, с её мягким светом, создавала интимное настроение. Мы оба ощутили, как атмосфера в спальне меняется. Юра, сосредотачиваясь на своих действиях, становился более нежным и внимательным, и это помогало расслабиться, доверяя его прикосновениям. Поток ехидных комментариев иссяк, уступая место тихим вздохам и всё таким же смущённы  взглядам. Юра приблизился еще немного, его дыхание обожгло щеку. Он, казалось, колебался, как будто боялся нарушить ту невидимую связь, что возникла за время нашего молчания. Но желание экзорциста взяло вверх над появившейся вдруг нерешительностью, Майоров наклонился ближе, и наши губы соприкоснулись. Поцелуй был нежным, робким, словно он вообще в первый раз целовал кого-либо. Это лишь подтвердило, что он чувствует сейчас то же. Гирлянда, обвивающая теперь уже и плечи, мягко мерцала, освещая наши лица, отражаясь в горящих глазах тысячами сумасшедших отблесков. Поцелуй длился так долго, что кончики пальцев уже начало покалывать. Когда мы наконец отстранились друг от друга, я почувствовала чужую ладонь у себя на щеке, тёплую, немного шершавую. «Такая ты, блин, красивая,» – растерянно прошептал Майоров, будто сам не до конца понимая, что говорит. Если б не связанные руки, я бы приложила ему ладонь ко лбу, чтобы проверить, здоров ли этот дурацкий экзорцист, который всегда скупился на комплименты. Он осторожно провел рукой по моему бедру, где гирлянда, словно светящаяся змейка, вилась между ногами. Уши у него пылали, но во взгляде уже не было прежней неуверенности. Он медленно наклонился ко мне, целуя в шею, а его руки снова скользнули по обнажённой коже. Это было медленно и чувственно, каждое прикосновение заставляло дрожать от растущего возбуждения. С губ в воздух сорвался тихий блаженный всхлип, который я тут же, опомнившись, задушила.  – Осколкову только не разбуди, – страшным шёпотом предупредил Юра, – а то она нам втащит.  И сразу после этого, словно издеваясь, перешёл к более решительным действиям. Влажные поцелуи опустились ниже, Майоров закинул мою ногу себе на плечо, и я прикусила губу, впиваясь пальцами в одеяло. Да, этот мудак помимо экзорцизма определённо ещё кое в чём хорош.  Плавное горячее движение, дающее мне почувствовать его внутри себя. Ох, это так нужно было сейчас. Я с шумом втянула воздух, ощущая почти физическую потребность оставить у экзорциста на спине пару царапин. Потребность, которую невозможно было удержать, но удовлетворить нельзя было сейчас, пока мои руки связаны. Как ни странно, это распаляло только больше, и тихое поскуливание всё-таки сорвалось в воздух. Юра, не сбавляя темпа, выразительно приложил палец у губам. Это не очень-то помогло. Мне и прикусить-то было нечего, кроме собственной щеки, которая уже и так кровила. Юра склонился ко мне, смешивая наше дыхание, опуская ладонь на мои губы. Сердце пропустило удар от того, как жар адреналином ударил в голову. Одними глазами я послала ебучему экзорцисту пару забористых проклятий. Тот лишь плотоядно усмехнулся, он отлично знал в каком я состоянии, для этого достаточно было лишь взглянуть на судорожно мечущийся по покрывалу хвост. Необходимость сохранять тишину ощущения лишь обостряла, и каждое прикосновение мурашками отзывалось на коже. Запах хвои и ладана, это странное сочетание, которым в новогодние праздники пропитывалась вся бирюлёвскся трёшка, сейчас действовало на меня, словно афродизиак, смешиваясь с запахом кожи самого экзорциста. В целом, у нас даже получалось не шуметь, если не считать за шум мерный скрип кровати и наше прерывистое дыхание. Майоров сохранял тем движений нарочито размеренным, заставляя метаться под собой на постели, ощущая, как градус наслаждения поднимается медленно, заставляет кончики пальцев дрожать, из-за чего мне хотелось откровенно задушить его, но руки всё ещё были связаны новогодней гирляндой. Как предусмотрительно! Вот блять! – я выгнулась, ощущая как Майоров резко вошёл по самое основание. От неожиданности сжала его сильнее, заставив экзорциста сдавленно охнуть. И сразу за этим он сорвался на новый, сумасшедший ритм, за секунды выкручивая безумие на максимум. Блаженство затопило с головой, электрической судорогой скользнув по телу, и я запрокинула голову, выдыхая в воздух бессвязные ругательства. И следом за этим меня накрыл оргазм. Мы ещё долго лежали молча, наслаждаясь близостью друг друга, не обращая внимания на остатки гирлянды, запутавшейся между подушек.  – Никогда не думал, что бондаж подручными средствами может быть таким возбуждающим, – объявил наконец Майоров, пытаясь состроить из себя лютого альфа-самца.  – А я никогда не думала, что так сильно боюсь разбудить Марину, – чтобы сбить градус пафоса, в свою очередь сообщила я, и мы оба зашлись беззвучным хохотом.  Могла ли я когда-нибудь в прошлой жизни представить, что получу себе этого дурного мальчика, этого растрёпанного экзорциста, который будет связывать меня гирляндой, а потом сладко трахать, зажав ладонью рот, чтобы мы не перебудили соседей? Н-да, случаются ведь в жизни удивительные вещи. Вряд ли меня перестанет удивлять то, как это странно, что несмотря на все различия и все нелепые обстоятельства, здесь, на окраине Бирюлёво, в трёшке у лифта мы всё-таки друг друга нашли.