Время не подвластно нам

— Твой любимый цвет? — внезапно раздался голос возле, вынуждая меня вернуться из своих мыслей обратно в реальность.       Мои голубые глаза быстро зацепились за образ парня, который сидел рядом со мной на этой дряхлой скамейке, что так и наровила прогнуться под весом наших тел. Я немного растерялся, не ожидая услышать вопроса, после той тишины, что образовалась между нами.В голове все еще крутились мысли о том, что я собирался сделать, но его вопрос заставил меня остановиться. — Наверное, голубой, — ответил я, стараясь не выдать своего невнимания, — И жёлтый, как глаза моего котика.       Парень улыбнулся. Ну, я так предполагала, наблюдая как его взгляд блеснул за прорезями протеза. Его эмоции всегда были скрыты за этими безжизненным куском пластика. Но тот единственный, живой глаз прекрасно демонстрировал весь спектр эмоций Фишера. Уголки век чуть морщились, когда он расплывался в невидимой улыбке. — Так, я наконец-то привлёк твоё внимание, — смешок проскальзывал в его голосе, — Я уже думал вызывать Ларри и его остроумные шутки, чтобы вернуть тебя на землю.       Мои плечи невольно дернулись, когда в голове пронеслись свежие воспоминания о остроумных подколах высокого брюнета. Особенно, тот случай, когда он решил рассказать шутку про двух клоунов. Или другой случай, когда Ларри рассказал анекдот о том, как клоун решил стать психологом. Это было так абсурдно, что я не могла сдержать смеха. — Ларри и его шутки — это всегда риск, — ответил я, стараясь вернуть разговор в более легкое русло. — Иногда они бывают настолько остроумными, что я даже не знаю, смеяться или плакать.       Парень с волосами цвета тёплого океана рассмеялся, и его смех был столь заразительным, что я не смогла удержать свои смешки. — Я думаю, Ларри просто любит удивлять людей, — сказал он, потянувшись за бутылкой воды, — Но, честно говоря, иногда его шутки действительно заставляют задуматься о смысле жизни. — Да, именно, — согласилась я, усмехнувшись. — Иногда его шутки настолько странные, что они заставляют задуматься о том, как же мы вообще пришли к этому моменту.       Он кивнул, и в его глазах мелькнуло понимание. Мы оба знали, что под маской юмора часто скрываются более глубокие переживания, которые шатен старался скрыть.       Мой взор вновь устремился на атмосферу, в которой мы оказались.Вечерний парк окутан мягким полумраком, и тишина наполняет пространство, словно нежное покрывало. Лишь изредка слышен тихий шёпот ветра, который ласково касается листвы деревьев, создавая мелодию, едва уловимую для уха. Качели, покачиваясь на легком ветру, издают еле слышный скрип металла. Тени деревьев растягиваются по земле, образуя сложные узоры. — А ты когда-нибудь задумывался о том, что иногда смех — это просто способ справиться с реальностью? — спросила я, пытаясь продолжить непринужденный диалог. — Не, Френ, не надо. Не хватало начать рассуждать о смысле жизни, — с тихим смехом произнёс парень, чуть подталкивая моё плечо.       Я лишь саркастично закатила глаза в ответ на его колкости. Интересно, он так же скрывает свои переживания за образом лёгкого и слегка беззаботного паренька? Или, это то, кем Сал был и будет? Без своего протез, без препаратов, которые губят его эмоции, оставляя лишь их тусклый силуэт.

***

      А может, ты был заложником своей судьбы, что так потешно издевалась над тобой, пока ты принимал её удары и продолжал крепко держаться на ногах?       Ночной пейзаж на кладбище окутан таинственной атмосферой. Лунный свет, пробиваясь сквозь облака, мягко освещает мраморные надгробия, придавая им серебристый блеск. Тени от кривых ветвей деревьев, которые, словно искривленные руки, тянутся к небу. Вдалеке слышен звук совы, и время от времени раздается легкий шорох, когда ветер пробегает по траве, поднимая с земли легкие облака ночной росы.       И вот, я стою тут и рассматриваю столь ненавистный мне безжизненный пластик. Теперь в его прорезях не было тех добрых искр, которые так завлекали к себе. Лишь листва травы и мрак вокруг, словно вуаль, скрывающая то, что когда-то было живым. Я чувствую, как холодный ветер касается моей кожи. Но эта прохлада не сравниться с холодом каменной плиты, возле которой и покоялся сломанный протез. Столь известное имя, которое теперь я не могу произнести без дрожи в голосе.

Сал Фишер

1976-2004

Сын Генри и Дианы Фишеров

      Я смотрю на надгробие, и в голове проносятся обрывки воспоминаний — смех, который когда-то заполнял эту пустоту, его голос, который всегда звучал так спокойно, даже в самый страшный момент. Рассудительность, верность принципам и своим убеждениям. Но… В какой момент ты решил отречься от них? В какой момент я упустила твоё изменение?       В тот момент, когда я решила вернуться домой, оставив эту беззаботную жизнь позади в угоду своего уюта? Но…

***

      Мои тонкие пальцы крепко сжимали ручку небольшого чемодана в руках. Переноска с котиком внутри мирно покоялась возле ног, пока я перекатывалась с пяток на носки в ожидании своих друзей у автобусной остановки. Осеннее солнце ещё пекло насквозь, но ветер уже приносил с собой холодные нотки приближающейся зимы. Я смотрела на улицу, где листья медленно кружились в танце, словно прощаясь с летом. — Скоро мы вернёмся в Иверсту, котик, — сорвался шепот с моих губ. Ответа не последовало. Походе, он уже мирно спал, позабыв обо всех переживаниях и спешке, в которую мы погрузилась во время сборов.       Позади раздался приближающейся топот небольшой группы людей. Они пришли. Они всё-таки пришли. Я расплылась в грустной улыбке, чувствуя, как глаза покалывали от желания пустить слезу. Кто же знал, что спонтанное желание вернуться в третью реальность обернётся… Как там выражалась Эшли? Ах, да! «В приключения на и без того плоскую задницу.» Тихий смешок сорвался с губ. Чья-то тяжёлая рука легла на моё плечо, вынудив меня обернуться. — Ты же не думала уехать не попрощавшись с нами? — басистый голос Джонсона звучал как гром средь ясного неба.       Я отрицательно покачала головой и заглянула за силуэт высокого парня. Знакомые лица и одна пластмассовая, безэмоциональная гримасса. — Рано же уезжать на учёбу, куда ты так спешишь? — с ноткой грусти произнесла Эшли, приближаясь в одну ногу с Тоддом и Салом.       Я нервно отвела взгляд в сторону. Да, отмазка так себе. «Простите, ребята, но скоро начнётся учёба в колледже, поэтому я уезжаю через неделю.» Но за тот год, что я прибывала здесь, так и не решилась поведать им правду о себе. Мне было просто приятно находиться в этой весёлой компании, дурачиться, развлекаться и иногда попадать в передряги. А предлог «поступления в колледж» показался мне хорошим, дабы объяснить свой внезапный уход. — Просто хочу заранее познакомиться с городом, обустроиться и всё такое, — пояснила я, стараясь скрыть нервозность своего голоса.       Ларри отступила от меня на шаг, после чего прислонился плечом к опорной балке автобусной остановки. Его руки скрылись в карманах потёртых брюк. — Никогда вас не понимал, зубрилы, — усмехнулся шатен и заслуженно получил толчок в плечо от Тодда. — Да уж, — подхватила Эшли, — у нас тут все такие «зубрилы», что даже на прощание не могут оторваться от учебников.       Я попыталась улыбнуться, но внутри всё сжималось от грусти. Не хотелось оставлять эту компанию, этих людей, которые стали для меня чем-то большим, чем просто друзьями. Они были моей опорой в этом новом мире, который я так и не смогла назвать своим. — А ты точно не передумала? — спросил Сал, его голос звучал с легким волнением. — Мы можем устроить тебе прощальную вечеринку! — О, нет, только не это! — воскликнула я, смеясь, чтобы скрыть растерянность. — Я не хочу, чтобы это стало слишком эмоциональным. — Да ну тебя! — вмешался Джонсон, — Ты же не можешь просто так исчезнуть из нашей жизни без хорошей выпивки. У нас еще столько планов!       Я вздохнула, чувствуя, как сердце сжимается. Да, у нас было много планов: поездки на выходные, вечеринки, безумные приключения, которые всегда начинались с одной шутки и заканчивались смехом до слез. Но теперь всё это казалось таким далеким и недостижимым. — Вы не понимаете… — начала я, но слова застряли в горле. Как объяснить им, что у меня нет выбора? Что я должна вернуться в свою реальность и оставить их позади?       Тишина повисла между нами. Я почувствовала, как котик в переноске слегка шевельнулся и тихо мяукнул. Это вернуло меня в реальность. Я наклонилась к нему и погладила по голове, стараясь собраться с мыслями. — Ладно, — наконец произнесла я, поднимая взгляд на своих друзей. — Я обещаю, что вернусь. Может быть, не в этом году… но я вернусь.       Эшли шагнула ближе и обняла меня. Я почувствовала тепло её тела и это немного успокоило мою душу. Остальные последовали её примеру, и вскоре мы стояли в кругу обнимашек. — Надеюсь, ты не забудешь нас там, — прошептала Эшли. — Никогда не забуду, — ответила я с уверенностью, которую пыталась найти в себе. — Хватит с вас, девочки, меня щя вывернет, — попытался разрядить обстановку Джонсон, хотя сам ели сдерживался от потока сентиментальных слёз. По внешности и не скажешь, что он может быть таким мягким внутри. — Ну, ну, принцесса, всё, — произнёс Тодд, когда групповые объятия наконец-то прекратились, — Пойдём, пока тебе платочек не понадобился. — Да не плачу я! — воскликнул металлист, на что получил смешок со стороны главного умника. С раздражённым выдохом, высокая фигура Джонсона сорвалась с места, так и угрожая нагнать Тодда и всучить ему пару «красивых» слов.       Эшли с выдохом проводила своими изумрудными глазами парней. — Так, надо убедиться, что Тодда не прикончат на месте, — произнесла она, быстро отдаляясь от нас, так и крича что-то на подобии: «Ларри, твою за ногу, не трожь!»       Наблюдая за картиной того, как три фигуры активно носятся друг за другом с яростными воплями, я совсем позабыла о своей оставшейся компании.       Приглушённые смешки Фишера отвлекли меня от наблюдения. Наконец, переведя взгляд на фигуру невысокого паренька, я заметила, как его плечи быстро поднимались и опускались в попытках сдержать порыв озорного смеха. — Лучшие ребята на свете, — произнёс Фишер, пытаясь выровнять свой голос. — Ага, — я не могла не согласиться. С ними всегда было весело. Скука где-то плакала в сторонке, если эта компашка собиралась вместе. — Так, — его голубые хвостиком чуть подпрыгнули, когда он повернул свою голову в мою сторону, — Можем ли мы рассчитывать на твои письма? — Само собой, постараюсь писать при любой возможности, — голос всё-таки дрогнул ноткой грусти, когда на горизонте показался нужный мне автобус.       Его взгляд так же устремился вслед за моим, наблюдая, как приближается злосчастный транспорт. Его пальцы неуверенно теребили рукав толстовки, пока мой слух не уловил тихий щелчок застёжки. Теперь, в его руках лежал кожаный браслет с шипами, который он любезно протянул мне. — Что? — неуверенно спросила я, не понимая, почему Сал отдаёт один из своих аксессуаров мне, оголяя своё запястье с небольшим порезом. — Это подарок на прощание, — ответил парень, потирая второй рукой свой затылок, — Иногда посматривай на него, так… Вспоминая нас, окей?       Я посмотрела на браслет, на его шипы и гладкую, искусственную кожу. Он был немного потертым от течения времени, но именно это придавало ему характер и обаятельность. — Ты уверен? — спросила я, все еще не веря в то, что он готов отдать мне такой личный предмет. — Абсолютно, — ответил он, его голос стал серьёзнее, будто пытаясь заверить в уверенности своего решения, — К тому же, при мне всегда вторая пара.       Он демонстративно засучил второй рукав толстовки, из-под которого выглянуло худоватое запястье с таким же браслетом.Я кивнула и аккуратно надела предложенный браслет на своё запястье. Он идеально подошел, словно был сделан специально для меня. Я подняла взгляд и встретилась с его голубыми глазами. — Спасибо, Салли, — произнесла я с неподдельной искренностью.       В этот момент автобус остановился рядом с нами, и двери открылись с характерным гудением. Я обернулась, чтобы взглянуть на своих друзей, которые все еще были заняты своей беготнёй и криками. Взяв в руки переноска с котиком, наконец шагнула к почти пустому автобусу. — Ну что, — сказала я, стараясь скрыть накатывающиеся эмоции. — Пора. Фишер слегка кивнул. — Удачи тебе там. Мы будем ждать твоих писем и новостей.

***

      Мой взгляд упал на бледное запястье руки, на котором всё ещё держался его подарок. Время не пощадило его. Местами искусственная кожа облезала, а блеск шипов мерк под слоями повреждений и несмываемой грязи.Я опускаюсь на колени перед надгробием, ощущая холод земли под собой. Подушечкой указательного пальца провожу линию по поверхности расколотого протеза, что так мирно лежал на траве. Неужели, все старания и борьба вели к этому моменту. К моменту, когда я горю напротив холодного камня и памятью о том, какими мы были до рокового момента.       Я закрыл глаза и позволил воспоминаниям накрыть меня волной, пока грудная клетка болезненно сжималась в тисках необъятной тоски и сожаления. — Знаешь, — дрожь в моём голосе нарастала, как бы я не старалась подавить её, — мне нравились ваши письма. Понимаю, ответы раз в месяц, а то и больше, наверное, вас огорчали. Прости… Течение времени между реальностями такое спонтанное.       С губ сорвался смешок, будто мои слова могли дойти до него. Жалкое зрелище на самом деле. Слезы наворачивались на глаза, и я смахнула их гневно. Я не могла позволить себе сломаться здесь, на этом месте. Он бы не хотел этого, верно?       Ветер нежно трепал мои волосы, и я почувствовала его прикосновение, как будто он пытался обнять меня. Я закрыла глаза и попыталась представить его рядом, его теплый взгляд, полный понимания и поддержки. Каким он запомнился мне.

***

      И вот, я вновь стою у порога своего бывшего дома на Туманной улице в ожидании почтальона. Как бы не скакало время между реальностями, я смогла найти тот момент, когда их письма доходили до предполагаемого адресата. Неспешные шаги, невысокий пожилой мужчина в очках и вот, долгожданные письма у меня в руках. Отправители мне давно известный.

      «Хэй, Френ, прости что так долго не отвечала на твои письма. Сессия, все дела, сама понимаешь. Рада, что ты находишь минутку, чтобы написать мне. Я в порядке. Ну, на сколько это возможно. Но, эй! Я собираюсь вернуться в Нокфелл и послать в задницу этот колледж исскусив! Может, и ты сможешь? Соберёмся старой компашкой спустя столько лет! Выпивка, закуски, развлечения. И, может, наконец-то заведешь мобильный? С его помощью нам будет легче общаться. Нет, письма — это очень мило. Но, боже, они едут до адресата так долго. Раздражает.       Если надумаешь вернуться, буду рада тебя видеть.

До следующей встречи, Эшли Кэмпбелл. »

      Чтение письма Эшли вызывает у меня странное чувство ностальгии и одновременно тревоги. Время, которое прошло с тех пор, как я покинула Нокфелл, кажется, затянуло все воспоминания в туман.       Я аккуратно складываю письмо и смотрю на Туманную улицу. Она не изменилась — те же самые старые деревья, те же кирпичные дома с облупившейся краской. В руках покоится другой конверт от иного отправителя. Аккуратно вскрываю его и вытаскиваю слегка помятую бумагу с какими-то абстрактными закорючками на полях. Ну, этот почерк сложно не узнать.       «Боже, переезды такой мрак! Я потерял ручку, пока раскладывал вещи в новой комнате. Пришлось свиснуть у Тодда (Надеюсь, он не заметит).       Как ты? Мой адрес немного поменялся, так что, отправляй письма на него. Я переехал из апартаментов к Тодду. Не сильно всё поменялось, но это уже что-то. Ларри тоже собирается вскоре переселиться к нам. Вроде, скоро приедет Эш. Она писала тебе?       Было бы приятно увидеть и тебя. Ну, по возможности. Сколько мы не виделись? Кажется, два года прошло с того момента, когда ты возвращалась в Нокфелл. Печально, что учёба так крепко держит тебя и Эш в тисках. Серьёзно, лето — это шутка? Ладно… Буду с нетерпением ждать твоих писем. P.S. Ларри: подруг, купи телефон. Заебешь. Письма — прошлый век.

Удачи в учёбе, Салли, скоро в лицом вкромсают за ручку (и Гизмо)»

      В конце письма стоял отпечаток кошачьей лапы, кажется, сделанный с помощью… Угля? Я не могла не улыбнуться столь милой картине, представляя, как лапа рыжего кота ранее прижималась к поверхности бумаги.Письмо Салли было более приземленным, полным юмора и легкости. Его стиль был таким же, как и прежде — непринужденным и дружелюбным.       Я аккуратно сложила письма обратно в конверты и решила, что мне нужно время, чтобы обдумать всё это. Возможно, я действительно смогу вернуться в Нокфелл. Может быть, это будет именно то, что мне нужно — перезагрузка в кругу старых друзей.

***

— Смешно, правда? Я смогла приехать только в тот момент, когда всё уже произошло.              Я продолжила говорить, словно он мог услышать меня, словно его присутствие всё ещё витало в воздухе. — Я всё ещё пишу тебе письма, — призналась я шёпотом. — Иногда мне кажется, что ты читаешь их. Я рассказываю о своих днях, о мелочах, которые когда-то казались незначительными. Не знаю, может я просто пытаюсь так справиться.       Сделав глубокий вдох, стараюсь собрать мысли в единое целое. — С момента начала суда, я так и не возвращалась в Иверсту. Просто… Не могла покинуть это место, пока в груди теплилась надежда, что тебя смогу оправдать. Даже попытка Эш выставить тебя невмяняемым казалась лучшим решением. Но ничего не вышло.       Я посмотрела на протез, лежащий на земле, и ощутила, как сердце сжимается от боли, а глаза наполняются горячими слезами, скатываясь по бледным щекам на землю. Глубоко вздохнула, пытаясь прогнать мысли о том, что произошло. Холодный воздух напоминал о том, как быстро все меняется, как легко можно потерять то, что казалось незыблемым. Воспоминания о Фишере, его смехе и искренних глазах, сейчас казались далекими, как тень в свете луны. — Почему? Почему ты это сделал?! — яростно вырвалось нечто из глубин моей груди, — Почему вы оба решились на подобное? Почему ничего, никому не сказали? Просто… Почему?       Лунный свет продолжал мягко освещать кладбище, словно отвечая на мой вопрос своим молчанием.       Голова казалось такой тяжёлой от всех тех вопросов, что душили меня последние годы. И теперь, мы никогда не получим ответа от них. Суд прошёл. Он казнён на электрическом стуле, а тело его лучшего друга так и не предалось земле.       Я хотела бы вернуть время назад, чтобы сказать ему все то, что не успела. Чтобы понять, что именно произошло в его душе. Но теперь это лишь безмолвные слова, которые растворяются в ночном воздухе. — Придурки, — уничижительно вырвалось единственное, что пришло мне в голову, — Вы такие придурки.       Слова, произнесенные в тишине, казались мне единственным способом выразить всю ту боль и гнев, которые переполняли меня. Я могла лишь надеяться, что ветер унесет их к нему, где бы он ни был. — Ты знаешь, — продолжила я, чувствуя, как слёзы вновь наполняют мои глаза, — я всегда верила в вас. Верила, что вы знаете, что делаете. Но теперь… Теперь я не понимаю.       Ветер шевелил листья деревьев, и мне показалось, что он шепчет мне ответы, которых я так жаждала. Но в этом шепоте не было утешения, только пустота, которая заполнила все вокруг. Я всё еще чувствовала холодную землю под собой, пальцами вырисовывая узоры на пластике протеза, который когда-то принадлежал Фишеру. Он был частью его, частью его истории, а теперь — просто бездушный предмет, обычный памятник. Только, для кого? Он даже не удостоился чести быть похороненным возле семьи. Его отгородили, считая грязным преступником.       Я закрыла глаза и позволила слезам свободно течь. Они были горькими, но в то же время освобождающими. Я не могла больше держать в себе этот гнев и боль. Время не лечило; оно только углубляло раны. — Ты всегда говорил, что жизнь — это выбор, — продолжала я, — но сейчас я не вижу никакого выбора. Ты оставил меня в этом лабиринте загадок, и я не знаю, как найти путь обратно.       Лунный свет всё ещё освещал кладбище, и мне казалось, что он смотрит на меня с эти дешёвым состраданием. Я подняла голову к ночному небу и прошептала: — Если ты где-то там… если ты слышишь меня… пожалуйста…       Но слова застряли в горле. Что мне говорить? Просить прощения? Или, может быть, просто попытаться понять? Я не знала, что именно мне нужно. Вопросы сыпались, как дождь, и каждый из них оставлял после себя пустоту. — Я не знаю, как жить с этим, — прошептала я, чувствуя, как холодный ветер проникает в мою душу. — Каждый день кажется бесконечным, и я не могу избавиться от этого чувства вины. Может, если бы я была рядом… Может, если бы я заметила что-то раньше…       Я сделала глубокий вдох и поднялась на ноги, стряхивая со старых джинс невидимую пыль, после чего повернулась к выходу с кладбища. — Мне пора. Я вновь покидаю тебя. Прости меня, Сал — извинения, которые он вряд-ли услышит.       Поглаживая шипастый браслет на запястье, я собираю последние силы в кулак и покидаю эту землю, полную горечи. Шаги были тяжёлыми, а внутри меня так и остались те заветные слова, которые не смогут пробиться сквозь толщу земли и достучаться до него. — И ты меня прости, Френ, — пробился шепот сквозь гул ветра.