Злые Британские Волшебники

К Кинкейду наконец стали стекаться более желанные гости. Сначала к границам аппарировала Эйлин Принц. Ее сила все еще не вошла в берега, напоминая весеннее половодье, и волшебницу изрядно штормило. К тому же, маневр с палочкой не удался — не успели — и теперь женщине приходилось пользоваться сколько-то подобранной, но все же не идеальной волшебной палочкой. Выбирали из арсенала трофейных палочек, который имелся у Пожирателей. Это осложняло восстановление Эйлин, но в текущей ситуации она не смогла оставаться в стороне. Защита, поставленная Нуа, не пускала ее битый час, пока Кинкейд наконец не заметил, что кто-то пытается пробиться на ферму. Он впустил Принц, проводил домой, а затем повторил тот же маневр с Хару, отцом близнецов. Тот приволок с собой неизвестного назначения железки и камни, как-то расставил их по дому и начал колдовать — так, что Эйлин побледнела, и ей пришлось выйти в сенник, проведя там некоторое время. Хару тянул огромные порции стихийной силы отовсюду, и если природе было хоть бы что, вчерашняя обскур Принц едва не отдала Мерлину душу. Когда все устаканилось, царило утро. В абсолютно абсурдной тишине Джеффри разносил еду всем животным, и ему помогал Хару, в то время как Эйлин заняла кухню Кинкейдов и принялась готовить там зелья. Заживляющие, кроветворные, костеросты, восстанавливающие, зелья сна без сновидений, бодрящие, снотворные. Джеффри притащил все котлы, какие нашел у себя в зоологическом крыле. Эйлин просто строгала ингредиенты, не останавливаясь ни на минуту, и Кинкейд принялся ей помогать, чтобы хоть как-то отвлечься. К полудню тем же путем, что и Эйлин с Хару, явился мистер Фокс. Долговязый старик сообщил, что в Министерстве начались протесты — жители Лондона стянулись туда, за ними и люди из удаленных уголков Англии. Люди Реддла все там, люди лорда Нотта — тоже. Джеффри не был уверен, что до конца понимает разницу, но послушно кивал головой. Его интересовали новости про Хогвартс — коль скоро Элис, судя по словам мистера Фокса, оставалась в замке Нотта. Нуа тоже был удовлетворен тем, что Ласар, его жена, сидит в крепости. -Я, в общем, чего пришел, — пояснил наконец цель визита Уоллис. — Давайте камин восстановим? Теперь чего уж. Сломать проход — одной минуты дело. А так оно безопаснее будет. Для кого именно безопаснее, обсуждать не стали. Одинаково могли пригодиться и крепость, и ферма; одинаково могли напасть на оба места. Кинкейд больше не планировал пускать к себе авроров до окончания переворота. Это могло вызвать у них вопросы. -Приступайте, — согласился Джеффри и оставил Нуа наедине с Фоксом, вернувшись к зельям. *** Магнус шагнул прочь от аппарационной площадки, и толпа — его толпа — взорвалась воплями и свистом. Люди были везде — стояли в холле, выглядывали с балкончиков, висели на фонтане в центре — хотя эту площадку на возвышенности тут же освободили для внезапного лидера восстания. Нотт мысленно вздрогнул и зашагал вперед, мысленно считая авроров на своем пути. Первый, второй, третий… Седьмой, десятый. Он не видел среди них Свейн, он боялся, что кто-то из них сорвется и нападет. Любая искра в толпе могла начать бойню. Оставалось лишь от всей души довериться Шелби — и надеяться, что сам Нотт тоже удержит своих людей от безрассудства. Люди, люди и оборотни. Магнус видел парней Сивого, видел, каким отчаянным взглядом смотрит на них Лайелл Люпин. Историю этой семьи Магнус знал от Лорда — такого и врагу не пожелаешь. Лайелл стоял, будто шпалу проглотил — того и гляди, рухнет с приступом. Магнус нахмурился было, но качнул головой и прошел дальше. Сейчас было не время для личных переговоров. Нотт мог пообещать Люпину то же самое, что и всем собравшимся здесь — не больше и не меньше. Он остановился у подножия фонтана. Люди, что сидели на его бортиках, мгновенно спрыгнули вниз, уступая место, но не разбегаясь. Так лорд Нотт все еще оставался близко к ним — только руку протяни. С Меткой, с искрами пламени на пальцах. Свист, выкрики, чьи-то нервные смешки — все это, кажется, раззадоривало его, молодило. Магнус почувствовал на себе особенно пристальный взгляд и легко обнаружил в толпе Айзека. Кто-то бросил вверх шляпу, и его жест повторили еще десяток человек. Кто-то попытался перекричать остальных: — Нотт, говори! Магнус не поднял руки. Он вообще ничего не сделал. Просто стоял, давая им на него насмотреться. Айзек, стоявший на балконе второго яруса, вздохнул. Долго отмалчиваться у Нотта не получится. Нужно движение хоть к чему-то. Скримджер рядом с ним сжимал перила так, что костяшки побелели; Шелби был бы рад иной компании, но — как вышло. -Он играет, позер, — процедил Руфус. — Тянет время, сукин сын. — Мы, полагаю, тоже никуда не спешим. Ни министра, ни Дамблдора. — Голос Шелби был тих. — Министерство не выстоит в том качестве, в котором оно было еще этим утром. -Уверен, что готов ко всем переменам, Шелби? Айзек не ответил. Внизу Магнус наконец заговорил. -Я не мастер речей, — сказал он, и голос его оказался неожиданно негромким. Шум не стих — но стал другим. Люди начали прислушиваться и передавать слова Нотта дальше по рядам. Зал заполнил шелест слов, будто волны тихо перекатывались и пена шипела у прибоя. — Но я подумал, — продолжил он, — быть может, вы поговорите за меня, а я вас послушаю. Что нам делать сейчас для вас, люди? Толпа непонимающе уставилась на него, впервые стихнув. -Ну что же вы, друзья, — сухо бросил Нотт, — для чего вы собрались здесь? Пожаловаться? Стать заметными? Найти надежду? Отомстить? Айзек кожей чувствовал, как напрягся Руфус. Скримджер буквально зубами скрежетал, вне себя от ярости. -Мой сын погиб в болотах в шестнадцать! Работал! — Выкрикнул какой-то волшебник, у которого была лишь одна рука. — Мы девятое поколение чистой крови. Поэтому мы никому не нужны! -Полукровок кормят с ложечки, а чистокровные едва зарабатывают на плошку супа! — Поддакнула женщина, и ее Магнус даже узнал. Виделись в Лютном. — Магглы, магглы, везде магглы! — Раздался вскрик вдали, и Нотт качнул головой. — Думаете, магглы — ваша проблема? Не волшебники, которые поставили магглов во главу угла? По толпе пронесся ропот, и Магнус кивнул. -Хорошо. Закроемся от магглов — выиграем еще десяток лет максимум. После — все с начала. Двадцатый век близится к концу, и магглы за это столетие шагнули вперед с ужасающей силой. У нас мало времени — если не научимся жить с этим, уйдем в туманы, как Авалон. Он поднял глаза. — Нас просто сметет прогрессом. Чужим. -Какой ты к черту Пожиратель, если защищаешь грязнокровок! — Выкрикнули с балкона, но Магнус туда не смотрел — он заметил нужное ему лицо в толпе. Искры сорвались с его пальцев, но он не ответил на провокацию. — Последние годы вы боялись полукровку, — сказал он спокойно. — И имя полукровки наводило на вас ужас. Вы втайне надеялись, что полукровка победит, и ваша жизнь изменится хотя бы на месяцок, пока на повестке дня — его имя. И от полукровки министерство не смогло защитить своих людей. Выходит, дело не только в чистоте крови, хотя она, безусловно, плюс. Тишина стала плотнее. Магнус снова встретился взглядом с Реддлом. -Стол переговоров, — заявил Нотт внезапно для себя и сам же себе кивнул. — Вот, что нам нужно. Пускай вызываются говорить те, кто готовы нести ответственность за свои слова и решения перед всееееей этой толпой. Министерские и нет. Волшебники и волшебницы. Старые и молодые, мужчины и женщины. Зал для заседаний Визенгамота, полагаю, вмещает немало людей. Кто-то готов поговорить и, если что, понести ответственность за принятые решения? Магнус заложил руки за спину, ожидая. Том поднял палочку, и на ее кончике зажегся слабенький зеленоватый огонек. Толпа будто только сейчас заметила его, несколько людей шарахнулись от него, возникший рядом Розье нервно дернулся к палочке, но Реддл едва заметным движением головы остановил его. -Я — готов говорить. — Ответил Реддл, и Нотт кивнул. Еще несколько рук с палочками взметнулись вверх. Флимонт Поттер — действующий еще глава аврората; Скримджер, Розье, тут же устроившие поединок взглядами; Айзек, слава небесам, руку не поднял, и это было хорошо: его работой было держать толпу, если переговоры и впрямь начнутся. Лайелл вздернул руку, и Поттер ободряюще кивнул ему. Еще одна рука поднялась — нервно трепещущий голубой огонек на конце палочки того и гляди обещал погаснуть… -Я — Юсуф Кама, — произнес вдруг он, и Реддл обернулся на голос, хоть и не мог за чужими головами увидеть говорившего. — Моя дочь погибла в Хогвартсе. Кто ответит за это? -Я, — послышался еще один голос, и рука Нотта легла на рукоять собственной палочки, хотя вот тут в пору было искать фамильный меч Ноттов, который сейчас наверняка ржавел где-то в оружейной. Говорили, пару веков назад им упокоили настоящего дракона — на Альбуса уж точно хватит. — Я готов ответить за это, мой друг. Дамблдор, не дожидаясь приглашения, поднялся на возвышение на фонтане. Магнус покосился на составившего ему компанию волшебника, но отступать в сторону не стал, предложив старику ютиться с краю. -Что ж, делать широкие жесты вам не привыкать, Альбус, — прокомментировал Магнус. Дамблдор помог вытащить Элис из аврората — но Нотт мог всю крепость поставить на то, что старик это сделал не из любви к людям. А значит, обязанным себя лорд Нотт не ощущал. Более того, он чувствовал, как жгла руку метка. Его Лорд злился — просто с ума сходил от ярости, глядя на Дамблдора. О, безусловно, тот ответит. -Надеюсь, широты моих взглядов и на этот раз хватит, — ответил ему любезно Дамблдор, даже не глядя в его сторону. -Тогда, полагаю, вы проводите всех желающих туда, где мы сможем побеседовать с большим комфортом, — Нотт чувствовал, как пальцы покалывает от желания вбить в старика файерболл и больше никогда не ощущать на себе взгляда его ясных лучистых глаз. Профессор Диппет, все-таки, был куда более приятным директором. -С «комфортом»? — Альбус с искренним интересом повернулся наконец к Нотту. — Вы выбрали революцию, мой друг. Комфорта у вас теперь не будет еще много лет. Хотя мне казалось, вы куда более ориентированы на семью… Нотт ласково улыбнулся ему. Всем казалось, что если дать ему Элис и замок, то лорд Нотт перестанет покидать свои земли и будет просто возделывать поля и слушать жалобы арендаторов земель. Будто этим можно было накормить лорда-дракона. О нет, замок и жена ему были патологически нужны для того, чтобы сражаться за них. И Альбус был, черт его побери, прав: Магнус радостно ступил на эту тропу. Абсолютно лишенный таланта плести интриги, он вдруг стал зачинщиком переворота — даже не Реддл, а сам он. Темный Лорд действительно оказался лордом — Ноттом. Том, в свою очередь, спросит потом с него результат. Толпа — та тоже потребует отчета. Нотт в последний раз оглянулся вокруг и тогда заметил еще одну руку, уверенно держащую палочку. Лестрейндж. Рудольфус. Рудо. Хвала богам. Кажется, Альбус тоже решил, что теперь-то все в сборе. -Что ж, — проговорил он, — леди и джентльмены, будьте любезны проследовать на… Переговоры. Он первый направился от фонтана прочь, и Магнус вздохнул. Не будь здесь такой толпы, как славно было бы сейчас просто обвалить этот чертов потолок на великого волшебника Дамблдора — и дело с концом. *** Елена со вздохом зажгла зеленоватый огонек люмоса — зелень так и не выветрилась из ее собственных чар после использования маски. Она воткнула палочку в подставку для пера, покосилась на змею — Реддл звал ее Нагайной — и принялась писать еще одно письмо домой, надеясь, что прошлое тоже дошло до фермы. Ей было страшно. Она не была уверена, что вообще отправит это второе письмо, но просто поговорить с кем-то близким — в одностороннем порядке — было приятно. Генри сейчас от гриффиндорской башни не оторвать. Регулус — свой, но перед ним показывать слабость нельзя. Снейп думает сейчас о своем; Элиша могла бы выслушать, но стыдно распускать сопли перед ней, когда у нее свои заботы: отъезд Френни. Словом, Елена осталась наедине с тем фактом, что Реддл отбыл в Министерство и ее с собой не взял. Он хотя бы позволил укрыться в его кабинете, чем Елена и воспользовалась. Компания огромной змеи ее не смущала — напротив, это змее следовало опасаться чрезмерного внимания юного зоолога. От волнения Кинкейд успела даже накидать набросок свитого в кольца тела. Был бы здесь Майкл… Елена снова вздохнула. В замке Нотта сейчас все-таки как-то спокойнее. Близнецы, мама, Майкл — где бы ни был лорд Нотт и прочие Пожиратели, в его крепости сейчас были те, которых Кинкейд внезапно для себя вдруг осознала близкими. На ферму же соваться было опасно, хотя Реддл честно предложил эту опцию и велел обращаться к МакГонагалл, если вдруг в замке давления на Елену станет слишком много. Ее насторожил шум — вернее, то, что на какой-то звук подняла голову и попробовала на вкус воздух длинным тонким языком змея. Елена мягко поднялась с диванчика, где еще недавно Кади залечивала раны Реддла. Кади… Кинкейд чуть не расплакалась снова, хотя в сам момент смерти преподавательницы не почувствовала почти что ничего, кроме удивления. Стоило же Реддлу покинуть школу, и Елена расклеилась наедине с собой. И вот теперь ее, похоже, ожидал второй приступ слез. Чертово зеркальце, которое принес мистер Табби Кот; если бы не оно, у Лорда не было бы связи со своими людьми, и он бы сидел спокойно в школе, не оставляя ее, Елену, одну наедине с неизвестностью! У нее же самой такого зеркала не было. И что теперь? Кинкейд решительно шагнула к двери. Войти в кабинет у нее, скорее всего, второй раз не удастся — придется ждать возвращения Реддла. Она обернулась назад, прикидывая, не забыла ли чего, и с сожалением вышла в коридор, так и оставив недописанное письмо на диванчике. Стыдно, конечно, но профессор вряд ли отяготит себя чтением детских писем. И уж точно не будет корить за то, что девочка позволила эмоциям взять верх за закрытой плотной дверью. То, что вверху по лестнице идет драка, Елена поняла сразу, стоило ей показать из кабинета нос. Она перехватила палочку поудобнее и ринулась на звук, прогнозируя что-то совсем ужасное. Авроры все-таки вернулись в школу? Авроры пришли за Снейпом или за ней? Теперь, когда у аврората не было возможности достать маму, что, если они переключились на отца, нашли у него все-таки что-то запретное? Кинкейд не могла так сразу придумать, что; но часть животных на ферме не была разрешена официально для частного владения, и при желании можно было бы оцепить ферму и устроить там длиииинное следствие. Она выскочила на лестничную площадку, где обнаружила несколько посторонних студентов старших курсов — и своих ребят. Равенкловский староста седьмого курса, мистер Голден — ну чисто снитч, весь лучистый и золотистый, видимо, Локонс на него равнялся — сейчас выглядел совсем не типично для самого себя. Его скулу украшал славный синяк, глаз снегка заплыл, на губе выступила кровь. Еще одна воспитанница Флитвика сейчас целилась в Сириуса Блэка, который — одуреть можно — прикрыл собой Регулуса. Елена даже слегка растерялась — в пору было рассыпать вокруг лепестки цветов и слагать песни о легендарном перемирии. Но равенкловцы были настроены серьезно. Присмотревшись, Елена заметила, что Регулус тоже «подбит», а у его старшего брата разбиты в кровь костяшки руки. Голден, однако, увидев Елену, тут же опустил палочку и кивнул, мол, все претензии сняты, мы получили, что хотели. -Кинкейд, — начал он, поморщившись от боли в черепе. Угнаться за источником боли было трудно — стоило сознанием сконцентрироваться на конкретном месте, как боль проходила, но если начать говорить слишком активно, напоминала о себе тупой пульсацией. -Опусти палочку, — Елена проигнорировала Голдена, пока его спутница была настроена более воинственно. Кинкейд наконец вспомнила ее имя — Джордан, полукровка. С этими порой бывало трудно — если они росли у магглов, то их способ мышления было трудно понять. -Сама опусти. Мы не играем в твою армию, Кинкейд, — резко отозвалась та, но Голден с силой нажал на ее предплечье, буквально уводя кончик палочки вниз. -Мы просто хотели поговорить, — сообщил он, слизывая кровь с губы. Блэк довольно ухмыльнулся — оба Блэка. — Взяли метлы и свалили из нашей башни. И этот с нами увязался… Он покосился на Сириуса, объяснив тем самым его присутствие. Компания и впрямь была странная. -Не зря пришел. — Довольно повел плечами старший из братьев. — Моя госпожа декан ясно дала понять: никакого самосуда, братцы. Точно уж не над студентами. Простите, приказ руководства. -Давно ты стал таким… Исполнительным? — Прохладно поинтересовалась Джордан. — Мне казалось, дисциплина и Блэки… -Заткнись, — хором бросили Регулус и Сириус, и Елена в последний миг успела наложить силенцио на младшего Блэка, чтобы по коридорам не полетело хлесткое «грязнокровка». Рег уставился на Елену, безошибочно определив источник своей печали, но Кинкейд сейчас проигнорировала и его. -Что вам нужно и когда вы уйдете? — Любезно поинтересовалась она, и Голди вздохнул. -Расскажи, что было с профессором Кама. Елена скривилась от боли. Ее выражение лица истолковали как-то не так, потому что Джордан цокнула языком: -Ваш факультет ее травил весь учебный год. Не удивлюсь, если Реддл сам в нее и кинул аваду, но прикрылся кем-то из авроров. Но мы хотим знать… Она была источником бесценных знаний, если вам вообще ясно, что это такое. Кинкейд почувствовала, как у нее горят уши и щеки. Она была бы рада, если бы кто-то сейчас бросил чары молчания в нее саму. Момент, когда Кади залечивала рану Реддла, и момент, когда Реддл закрыл глаза Кади — в этом было что-то, о чем не хотелось говорить. Полчаса союзничества. Какая-то альтернативная реальность. В самой Кинкейд что-то умерло внутри, и она по своему опыту понимала: это не ее чувства. Это ей снова аукается ношение маски и отпечаток личности профессора Реддла. -В нее никто не целился в этот момент, — сухо проговорила она. — Ее убила присяга, обет Министерству. Она была кровным магом, вы наверняка знаете об этом. Равенкловцы медленно кивнули. Теперь они слушали напряженно, не перебивая. -Профессор уж ее точно не убивал, — внезапно с яростью добавила Елена. — Но если выйдете из замка и перейдете мост, сможете обратиться со своими претензиями по адресу. Авроры там наверняка повсюду. -Через каждые пятьдесят метров стоят, — подтвердила Джордан, и Кинкейд поджала губы. Раз больше им делать нечего… -Послушай, Кинкейд, — заговорил Голден. — Когда у нас вся школа бунтовала из-за того, что ваш патлатый чего-то не то наколдовал, нас лишили всякой еды, а авроры тут паслись еще долго. Теперь вот опять. Я не знаю, что не так с вашим факультетом, вернее, знаю, но не буду об этом сейчас говорить. Но нам нужно тут как-то построить нормальный школьный быт снова. Экзамены, прошу прощения за пошлость, совсем близко. Елена прикрыла глаза и медленно вздохнула. Хорошо, кто-то должен был приземлить тревоги и повернуть все в более рациональное русло. -Хорошо, — она открыла глаза, — давайте придумаем план, с чего начать. Соберемся старостами в, скажем, библиотеке или Выручай-Комнате? -Лучше в библиотеке, — поспешно вмешался Регулус, — вас оттуда хотя бы ясно, как выковыривать, не то, что из Выручай-Комнаты. -Гриффиндор без старосты пятого курса несколько часов проживет? — Уточнила Елена, кивнув Регу и повернувшись к Сириусу. Тот понятливо ухмыльнулся. -Пригоню к вам на совещание всех нужных старост, Кинкейд. Тебе явно надо слегка расслабиться. -Если я расслаблюсь, Блэк, вполне может статься, что кому-то придется сильно напрячься, — огрызнулась Елена, и оба брата как-то бесконечно похоже усмехнулись. — Нам надо будет обсудить, в общем-то, все, включая то, как мы теперь будем факультетами друг с другом уживаться. -А чего тут уживаться? — Удивился Сириус. — Мы все будем вам сочувствовать — бедняжки, замученные Темным Лордом. Или так, или «ах вы злостные подельники сил тьмы», Кинкейд, третьего не дано. -Это потому что у тебя префронтальная кора еще не созрела, — сообщила ему прохладно Джордан, и теперь все присутствующие уставились на нее в некотором ступоре. — Ладно, вы не знаете, что это такое. В любом случае, нам надо написать новые правила. И если там будут голубки с Гриффиндора и Слизерина, так даже лучше. -Мерлин, — Елена устало потерла лицо. — Какой хаос. Встречаемся через час в библиотеке. -Заметано, — кивнул Голден и махнул своей спутнице рукой. -Я тоже пойду, отнесу благую весть, — смиренно сообщил Сириус и хлопнул Рега по плечу. — Елена, Морганы ради, запри его поглубже в подземельях, ему матушка не простит этих синяков от челяди. Заставит дома на домовых эльфах отрабатывать боевые чары. -Ужас какой, — вздрогнула Елена, но, переведя взгляд на Регулуса, вздрогнула еще раз. — Нет, Сириус, сам его запирай, где хочешь. Это ваше. Семейное.