Остывший чай

      Как говорится — утро начинается не с кофе; а с сообщения из общего чата с подругами, где одна, пока все спали, откапывает интересную информацию. В данном случае информация касалась местного павлина, а именно — Сатору Годжо.       Утахиме уже несколько минут глупо и много хлопала глазами, смотря в экран телефона, пытаясь пропустить через себя смысл сообщения, присланного от Сёко.       — «Рико и Сатору всё-таки встречаются. Все наши подозрения подтвердились». — Сообщение от Сёко прилетает в час ночи, а следом за ним — скриншот со страницы Аманай, где выложена совместная фотка с Годжо, подкреплённая сопливой и ванильной надписью про любовь.       — «Это было ожидаемо. К этому давно шло. Теперь интересно, к чему придут их отношения». — Ответ Мей-Мей был суховат, но пришёл почти сразу же. Одна лишь Иори промолчала, не подав реакции.       Рико Аманай и Сатору Годжо вместе… что? Этого не может быть! Это так странно, подозрительно и неправильно! У них вообще есть общие интересы, схожие планы на жизнь и будущее? Да и разница в возрасте не маленькая, как такое могло произойти? Утахиме не смогла спокойно позавтракать, проведя всё утро в размышлениях, и факт этого её раздражал сильно.       И почему ей вообще не плевать?       Откинув телефон в сторону, женщина пыталась отвлечь себя бытом, но спустя минут пять снова припала к телефону, возвращаясь к просмотру общей фотографии Сатору и Рико.       Нет, ну правда, почему Утахиме не может успокоиться?       «Ей не стоит водиться с Годжо. Глупая-глупая-глупая Рико!» — Аманай была «вчерашней школьницей», а Сатору в принципе не похож на человека, которого интересуют отношения. Что-то тут нечисто — так подсказывала Иори её же интуиция, и она привыкла ей верить. Всю свою тревожность женщина решила спихнуть на то, что она просто переживала за Аманай. — «Это глупое и невинное дитя не знает, во что она впуталась. Да он просто поиграется с ней и выкинет, как ненужную игрушку!»       Решение Утахиме принимала не долго — нужно образумить парочку, поговорить с ними на чистоту и указать на проблематичность их союза; по крайней мере, Утахиме надеялась, что получится образумить хотя бы Рико. И действовать Иори решила сразу, быстро собравшись и отправившись в гости…к Сатору. Надеется на то, что Рико будет там же? Или на деле Утахиме плевать, что думает Аманай? Может, её волнует только Годжо?       Долго дожидаться Иори не пришлось — возле дома Сатору женщина оказывается быстро, нервно стуча в двери и удерживая звонок, всем видом показывая, что открыть нужно сейчас же.       — Я знаю что ты дома! Открывай, иначе я выбью дверь! — Терпение Утахиме явно было на исходе.       — И кого это ко мне занесло? Саму Химе! — Дверь открылась неожиданно, и кулаки Иори вместо поверхностей двери чуть ли не задевают лицо Годжо; впрочем, женщина была бы совсем не против, если бы её кулаки прошлись по мордахе коллеги. Разве не за этим она сюда и пришла? — Полегче, сенпай! Чуть меня не задела. Так сильно жаждала меня увидеть?       — Нам надо поговорить. — Утахиме влетает в чужой дом, не дожидаясь приглашения, и взглядом пробежавшись по комнатам, замечает, что кроме неё и Годжо больше никого нет. — А где Рико?       — А почему она должна здесь быть? — Сатору не может скрыть хитрой улыбки; впрочем, она у него всегда всплывает на лице, стоит Иори оказаться рядом. — Аа, так ты уже знаешь о наших с ней отношениях? Не думал, что ты так оперативно среагируешь.       — О каких отношениях идёт речь, придурок?! — Злость у Химе скрыть совсем не получалось. Женщина скалится и сокращает расстояние, хватая мужчину за грудки. Она встаёт на мысочки, пытаясь уравняться в росте и слегка потряхивает, сурово буровя взглядом. — Аманай тебе не пара. Прекращай дурить девочке голову, и оставь её в покое.       — Девочке? — Из уст Годжо вылетает смешок и легким движением руки он отталкивает Утахиме от себя; действие мужчины было неприятно, но Иори не стала показывать, что ей обидно. Всё же, не хотелось выглядеть в глазах Годжо слабой и уязвимой. — Химе, Рико уже давно не девочка-подросток, которую ты знаешь. Может, в твоих глазах она всегда будет ребёнком, но проморгнись и взгляни с другого угла — Аманай уже давно взрослая, симпатичная девушка. — На словах о том, что Аманай «симпатичная», Утахиме не смогла сдержать эмоций, и на лице просверкнули искры злости. И конечно, от Годжо это не скрылось. Всё происходящее было для мужчины только на руку — Иори сама себя закапывает в могилу и потешает эго и азарт Сатору. — Что такое, Химе? Ты выглядишь недовольной. Ты разозлилась с того, что я сказал что Аманай симпатичная?       — Нет, ещё чего! — Утахиме психует. И от того, что сейчас все её эмоции были как на ладонь, она злилась ещё больше. — Я думаю, мне пора. С тобой разговаривать нет смысла. — Женщина засменила к выходу, но как и ожидалось, Сатору перегородил ей путь и не дал выйти — даже наоборот, загнал вглубь квартиры. — Придурок, дай мне уйти!       — Да нет, давай поговорим, раз ты пришла. Так рвалась… не ты ли ломилась ко мне в дом, а теперь с поражением убегаешь?       «С поражением? Убегаю?! Чёрт, да что этот павлин о себе возомнил!» — Утахиме заводилась как пороховая бочка, тем самым ещё больше забавляя Сатору. Взгляд мужчины не отрывался от женщины; наоборот, он будто впился в неё своими светлыми глазами, не желая отдаляться. Такая пристальная слежка и изучение каждой родинки с лица Химе только смущала, и женщина чувствовала себя не только эмоционально раздетой, но и физически нагой. Хотелось спрятаться…чёрт, сама же нарвалась на Годжо…       — Тебе стоит успокоиться, Химе. Сядь, вдохни и выдохни, приведи себя и свои таланты в порядок, успокойся, выпей чаю…       — Да ты бы хоть этот чай предложил для приличия!       — Ох, прости, и вправду. — Годжо хохотнул. — Ты так резко ворвалась в мой дом, что я забыл о гостеприимстве! Ну да ладно. — Сатору обошёл стол, подходя к чайнику и нажимая того закипать. Достав две кружки и налив туда заварки, Годжо вернулся к разговору: — Так почему тебе не нравится наш союз с Аманай? Только ли разница в возрасте волнует?       — Да больше в общем-то ничего и не волнует! Будьте счастливы! — Утахиме снова скалиться и недовольно цокает, продолжая прятать свой взгляд от Годжо.       — И чего тогда так язвишь? — Стоило чайнику закипеть, как мужчина сразу же заливает кипяток в кружки с чаем. — Твоё поведение странное, ты сама на себя не похожа, Утахиме! Я даже и подумать не мог, что именно ты так бурно отреагируешь на мои отношения! — Удивление и непонимание в голосе Сатору были наигранными, даже промелькала привычная издевочка. — Эй… неужели… — Годжо склоняется прямо над ухом женщины. Та, не ожидав такой близости, пугается и вскрикивает.       — Идиот, что ты делаешь?! Не смей ко мне так близко подкрадываться!       — ...ревнуешь. Подкрадываться? Я просто ставил чай на кофейный столик. Который ты попросила, кстати.       — Кто ревнует? Я?! Тебя что ли?! — Утахиме напрочь игнорирует замечание про чай. Женщина снова наполняется гневом, волосы дыбятся, а глаза будто заполняются кровью. Да как этот идиот вообще мог так подумать?! Как он вообще мог решить, что Иори есть дело до этого придурка?!       — А что, нет что ли? Я понимаю, ты думала, что я всю жизнь буду возле тебя крутиться. А тут появляется Аманай… молодая, весёлая, энергичная, красивая. Тут и ревность и зависть одновременно в голову ударили, да, Химе? Ведь ты же не молодеешь. — Лицо Утахиме уже давно забагравело, а рот несвязно открывался, пытаясь выпустить из себя последнюю колкость. — Может ничего не отвечать, я сразу догадался. — И вот, Годжо завершает свою речь мерзким смешком.       Утахиме чувствовала себя гадко. Несмотря на то, что женщина готова была взорваться от злости, она не спешила нападать и обзываться. Вместе с желание поругаться, у неё возникло желание спрятаться от всего мира — после слов Сатору она почувствовала себя униженной.       «Может, я и не молодею, но я ещё ничего! Мужчины продолжают за мной бегать! И плевать они хотели на мой шрам и на мой возраст. Этот идиот ничего не понимает, просто издевается! Но почему мне так неприятно… почему я на это повелась?» — Утахиме молчит, почти не шевелится. Полностью погрузилась в свои мысли.       — Ты обиделась? — Вопрос Сатору остался без ответа. — Эй, не стоит на меня обижаться. Я просто привёл факты, это же не моё мнение. И если Аманай симпатичная, это же не значит, что ты хуже, Химе. Ты мне так-то больше по душе. — Годжо плюхается на диван. Утахиме стоит совсем близко — руку вытянуть и вот, она уже могла бы быть в чужих объятьях. А в принципе, зачем тормозить? — Я уверен, ты даже превосходишь Аманай. — Годжо хватает женщину за талию; Утахиме снова вскрикивает, не понимает, что происходит, но за считанные секунды оказывается у Сатору на коленках. — Покажешь мастер-класс? — Мужчина шептал томно, прямо в губы. Утахиме снова краснеет — теперь от смущения и нарастающего возбуждения, а не от злости. Она елозит, пытается выбраться, дико нервничает, не понимает, чего её ждёт дальше.       Впрочем, ей действовать и не пришлось — пока Утахиме медлила, сомневалась и не решалась, Годжо крепче обхватил женщину и потянулся за поцелуем. Языки Сатору и Утахиме слились как змеи в тугой клубок, не желая отлипать друг от друга. Дрожь и волна мурашек прошлись по телу Иори, вызывая волнение. Разум затуманило так, будто Иори выпила всё содержимое ближайшего бара.       Женщина поддалась вперёд — решила перехватить инициативу на себя. Её холодные руки накрыли горячие щёки Сатору, тая от кожи мужчины как лёд под палящим солнцем. Она и не думала, что поцелуй с Годжо будет так приятен. Может, зря она к нему все настороженно и враждебно относилась...?       Нужно было отдышаться, отдохнуть. Утахиме отстраняется и обрывает поцелуй. Годжо откидывает голову назад и пялит в потолок, тяжело дыша. Утахиме тем временем перемещает руки мужчине на плечи, наблюдая за коллегой полуприкрытми глазами.       — Ладно, ты неплоха. Но, кажется, Аманай всё же лучше целуется.       И весь сладостный момент вмиг оборвался; а Утахиме вспомнила, почему ненавидит Годжо. Приятное и тянущее чувство обожания тут же превратилось в колкую обиду. Утахиме резким движением встаёт с коленок Годжо — а тот даже и не пытался её удержать — и мчится к выходу.       — Будь ты проклят! Ненавижу тебя!       Утахиме уходит, хлопнув дверью. Сатору остаётся один в своём доме, в полном одиночестве и темноте. Мужчина прикрывает глаза ладонью и начинает истерично — нет, скорее нервно — смеяться. Неловко получилось… надо же было всё испортить, когда цель была почти достигнута.       Утахиме чувствовала нервную тошноту. В голове только одно: «Как я могла повестить на его слова? На его манипуляции? И кто теперь глупая девочка — я или Аманай?». Хотелось плакать, но Иори не позволяла себе пустить слезы — будет она ещё из-за Сатору плакать! И так облажалась по полной.       А между прочим, заваренный чай так и не был выпит. Он остыл, как мелкая искра страсти между Сатору и Утахиме. Женщина мечтала только об одном — чтоб Годжо этим же чаем и подавился.