Котёнок

      «Может, какая-нибудь романтика?..» — крутит Лео уже в сотый раз по кругу в голове. Вновь скользит взглядом по широкому предплечью. Где под загорелой кожей глубокими бороздками вились каменные мышцы. Перетекали, скручиваясь, одна на другую. Словно маленькие живые змейки — шевелились и «дышали» в такт высоко поднимающейся груди. Наблюдал за тем, как вслед за этим движением, ловя блики падающего из окна солнца, то оттеняются почти полностью в белый, то вновь темнеют волоски по внешней стороне. И всё это лишь от того, что постепенно просыпающийся Мартин решил почесать сквозь лёгкое одеяло живот.       Он был неописуемо красив — человек «с картинки». Был прекрасен, пока злится, усмехается или пока… Спит. Как сейчас. Был прекрасен, пока дышал ровно, чуть подрагивая в длинных ресницах — когда солнце только-только начало пробираться к ним в спальню сквозь занавески. И позже — когда начал чуть морщиться и ворочаться, раскидывая золотые шелковистые волны по подушке. Был безмерно мил, когда, накрывшись ночью по самый подбородок, к утру тянул одеяло выше и сжимал, комкая в крепких пальцах. И когда, запарившись, откинул его с себя наполовину, открывая плечи и ключицы.       Лео не спит уже давно — проснулся пару часов назад. Неосмотрительно, наверное, учитывая, что и уснул он сильно позднее человека — будет к вечеру как лимон. Сон для вампира — чертовски важно, если нет еды. Но потратить лишний час-другой на подушку, упуская возможность увидеть такое… Было бы выше сил Лео. И он, не моргая, смотрел. На то, как до этого глубоко спавший мужчина в его кровати постепенно движется к пробуждению — всё больше и больше ворочается, всё больше в его лице мимики и всё более насыщенным становится дыхание. И как лениво, словно нехотя, открывает глаза, потягиваясь к ним сжатым до гуляющих по костяшкам сухожилий кулаком. И Лео задерживает дыхание, не зная, стоит ли ему шарахнуться? Или притвориться, что он тоже только вот-вот проснулся? Или… Просто в лоб спросить то, что так хотелось спросить? Но он молчит. Не шевелится, словно Мартин не заметит его, если не подавать лишних звуков — вампир даже дыхание задерживает. Но его замечают. Конечно же, замечают.       — И тебе доброе, маньяк-сипуха… — фырчит Мартин, медленно садясь на кровати и глубоко проворачивая корпус сначала в одну сторону, потом в другую. Ведёт плечом по кругу, разминаясь. Едва ли на таком добротном матрасе у него могло что-то сильно затечь, но Лео понимает в этом привычку человека, слишком много ночей проспавшего на твёрдом.       — Почему маньяк? Почему… Кто? — встряхивается Лео, тоже медленно садясь на кровати. В отличие от зевающего и потягивающегося Мартина, тянется пригладить волосы на затылке. И поправить футболку. Не то спросил… Совсем не то. Он ведь так хотел узнать, всё ли у них «в порядке» после вчерашнего. Не слишком ли он зафорсировал события. Не злится ли Мартин. Не был ли слишком пьян, чтобы сегодня, на утро, жалеть о позволенном?       — Сипуха, — хохочет мужчина — настроение у него явно хорошее. — Сова такая. Сидишь. Смотришь на спящую добычу. И, видимо, не первый час. Глаза на выкате, зрачки — как у мамонта яйца. Я как-то про них передачу по телеку смотрел. Похожа на тебя.       — Тем, что?..       — Жуткая, пиздец. Взгляд у неё ебанутый, — передёргивает Мартин плечами со смешком.       — Понял, — кивает Лео, когда мужчина спускает ноги с кровати и тянется к халату, чтобы закинуть его себе на плечи. Вот-вот уйдёт.       — Мартин, — вампир успевает ухватиться за ворот ещё не надетого халата. Ловит чужой взгляд своим, когда на него оборачиваются. Решается:       — Я хотел спросить, — слова чуть застревают в горле на пути. И чтобы их протолкнуть, приходится приложить немалые усилия: — Насчёт… Вчерашнего? Ну… Всё, ам… Всё в порядке? — выдыхает он, наконец. Ждёт ответа. Но Мартин только вскидывает брови со своим коронным негромким:       — Хм… — немного удивлённо и словно даже задумчиво. — Хуй его знает, не распробовал. Придётся повторить, — он хитро щурится и глаза его блестят так, что Лео уверен — он бы спустился на пол прямо сейчас, если б Мартин только позволил. Но тот словно читает его мысли:       — Только не прямо сейчас, ковбой. Если так хотел за щеку с утра пораньше, надо было минетом меня и будить. А не этим своим стрёмным взглядом. И вообще, я хавать хочу. Так что давай я поссу и ты меня накормишь, — он всё-таки накидывает халат. И, шаркая по дорогому ламинату мягкими тапочками, уходит в ванную.

***

      Грубо… Это было прямо… Грубо. Ну а с другой стороны?.. На что он, спрашивается, рассчитывал? Когда надрался в присутствии Мартина. Когда вывалил ему душу наизнанку. Когда в феноменальном приступе идиотизма шлифанул это всё односторонним минетом. Чего он ждал? Что Мартин из старого Мартина, как по волшебству, превратится в нового? В ласкового, доброго, нежного и чуткого? На что он, малолетний педик, рассчитывал, открываясь такому, как Мартин? Это же ясно как день — покажи свою слабость, и об тебя вытрут ноги. Проходили — Лео уже был в этой ситуации. И в этой роли. Может, с иным одним на миллион мужчиной это бы и было иначе, но точно не с таким, как Мартин. И Лео знал это. Понимал, что так будет, ещё в самом-самом начале — ещё когда только его увидел. Поэтому ведь и играл весь тот спектакль. Поэтому был терпеливым, но холодным, опасным вампиром. Ну… Насколько мог, по крайней мере. Он прекрасно понимал, что с ним сделают, если Мартин узнает настоящего Лео. И он чертовски сильно обосрался вчера. Непозволительно сильно. И такое хрен исправишь — машины времени у Лео нет. Как и придуманных кинематографом талантов в гипнозе — память Мартину он тоже стереть не сможет.       — Чё грустный? Я такой невкусный? — ржёт мужчина за его спиной и грубовато-снисходительным жестом треплет по тёмным коротким волосам. Ну… Хоть что-то положительное — он стал сильно тактильнее. Трогает по поводу и без. Сейчас — уже второй раз за утро. И это приятно безумно, хоть и большая часть его прикосновений весьма грубовата.       — Мы идём есть, нет? Ну правда голодный, — жалуется Мартин, уходя к шкафу. И, скинув халат, начинает, нагнувшись, натягивать на идеальный зад новые брюки. В которых тот смотрится ничуть не хуже, чем и в боксерах, нужно заметить — идеальная посадка. Лео поднимается с кровати. И идёт умываться тоже.       Мартину во входящей в оплату номера столовой, кажется, нравится ничуть не меньше, чем в дорогущем ресторане наверху. Это немного расслабляет — позволяет облегчённо выдохнуть. Лео, разумеется, жмотом себя бы ни за что не назвал. И ему, право, не жалко. На еду для давно голодающего человека — тем более. И он не был бы против кормить Мартина хоть всё время их здесь пребывания исключительно улитками в золоте. Но… У него, банально, просто не хватит на это денег. Мартин явно считает его куда богаче, чем есть на самом деле.       — Смотри, какая красота! — буквально взвизгивает Мартин, моментально выдёргивая Лео из его размышлений.       — Дайте вот этих три! — и тянет себе на тарелку три здоровенных шашлыка. Это забавно. Потому что рядом на подносе уже стояла тарелка с двумя отбивными. А левее от неё — равиоли с мясом. И это дело Мартина, что взять из предлагаемого — у них тут всё включено. Но, кажется, тот решил сдохнуть от мочекаменной.       — Я, конечно, не против — не моё дело. Но… Ты хоть яблоко себе какое возьми, — смеётся Лео, чувствуя, как внутри его груди растекается тепло от восторга в карих глазах напротив. Мартин смотрит на грёбаный шашлык как на восьмое чудо света. И утренняя словесная пощёчина от этого чуть расплывается в памяти. Теряет чёткость и уходит далеко на фоновый план, заменяясь глупой, наивной надеждой. Может, и не всё так уж потеряно? Если его так просто удивить мясом. Может… Нужно просто что-то немного побольше? И мысли снова возвращаются к тому, с чего начались ранним утром. Может, что-то красивое? Романтичное, но яркое? Что-то, что будет ярче его принципов или страхов.       — Я возьму цезарь! С курицей! — заявляет мужчина не то Лео, не то обслуживающему его пареньку, глядящему на них с явным недоумением в глазах.       — В цезаре тоже мясо, — посмеивается Лео, когда они уже несут подносы к столику.       — Но овощи есть тоже! И… — Мартин замолкает, не договорив. Потому что поднимает голову и глядит вперёд. И смотрит так заинтересованно, что Лео, до этого не замечавший никого и ничего, кроме Мартина, моментально поднимает голову тоже. Немного неловко улыбается своей давней знакомой. Ну что ж… Не удивительно, что Мартин так таращится — Оливия всегда собирала чертовски много внимания. Одним только своим видом и… Подачей. Манерой. В ней было ярко всё: шелковистые волосы цвета тёмного каштана; идеально округлая, крупная грудь — сделанная, как пить дать, но сделанная бесспорно хорошо; со вкусом подобранные к дорогому коктейльному платью украшения… Осанка, мимика, жестикуляция, улыбка…       — Привет, мальчики. Отдыхаете? — скользит она оглаживающим, ощутимым даже физически взглядом по парням. С Мартина на Лео. На что мужчина, моментально расправив плечи, суёт руки в карманы дорогущей кожанки и расходится в уверенной улыбке.       — Отдыхаем, — заигрывающе вскидывает он брови. И Лео чувствует, как его собственные тоже ползут вверх в удивлении. Мартин сейчас… Серьёзно? Смех, рвущийся из лёгких, продавливает диафрагму до кашля. И тихого-тихого просвиста, когда вампир тянет носом воздух, чтобы успокоиться и, таки, не заржать — едва ли Мартин хорошо подобное переживёт. Если Лео оборжёт его при такой женщине. Оставалось надеяться, что и сама Оли обойдётся с Мартином… Полояльнее. Как «не лояльно» она умела, Лео видел — бывал свидетелем. Поэтому приходится одёрнуть Мартина раньше, чем ему вскопнут самооценку под самый фундамент:       — Мартин, это Оливия, — представляет он девушку, — моя давняя подруга. Оливия, это Мартин, мой… — и запинается, коротко глянув на вмиг нахмурившегося Мартина.       — Твой человек. Я поняла, — улыбается она, оценивающе оглядывая вмиг напрягшегося Мартина — кажется, до него только сейчас дошло, что он говорит не с человеком.       — Очень… «Миленький». Вкусы не меняются, да, Лео? — подмигивает она. И по чертовски красивой, но сочувственной улыбке прекрасно ясно — это не комплимент.       — Я уж думала больше не увижу тебя. Всё жалела, что так и не прокатилась на тебе ещё раз, — вгоняет она в краску. Даже оборачиваться на Мартина не хочется — Лео прекрасно чувствует его ошалевший взгляд и не видя глазами.       — О, а вот и мой. Бежит… Солнышко, ты там осторожнее. Не урони мой коктейль.       К ним подходит молодой парень с заполненным подносом в красивых руках — прямо заглядеться можно. Тем более что и одежда к тому располагала — паренёк стоял в свободной майке с хорошими таким вырезами. Округлый, идеально проработанный рельеф, какой создают в зале с препаратами, а не в лесу. Ровный загар — явно солярий, а не летний солнечный. Голубые глаза. Медовый блонд под идеальной укладкой. Ровные черты лица, идеально белоснежные зубки. Лощёная картинка — под стать самой Оливии. Вот только Лео понимал изнанку этой картинки. Мартин — нет. Но… Видимо, решил узнать. Что ж, его право.       — Молчаливый какой… — расходится Мартин в оскале, подмигивая пареньку с явной угрозой — как смотрят на оппонента в боксе. Не личная угроза — конкуренция. Спортивный интерес. Оливия только брови вскидывает. Паренёк рядом с ней напрягается. Нервно бегает взглядом с девушки на Мартина, затем — на Лео. Молчит.       — Ох, вкусы-вкусы… — качает головой Оливия, улыбаясь Лео. — Чаки молчаливый потому, что знает своё место, малыш. Ему запрещено говорить без разрешения своего вампира. Или ему оторвут член и заставят сожрать, — объясняет она с ласковой улыбкой. — Можешь даже не пытаться с ним соревноваться. Не потянешь. Самый выносливый из всех опробованных мной людей. Но… Всё равно не тянет. Скоро опять менять, — она с печалью поджимает губы и теряет к ошарашенному Мартину интерес окончательно. Переводит взгляд на Лео.       — Мы в сто первом номере. Залетай, если надумаешь развлечься вечерком. Будет желание, я и Чаки тебе дам поиграться. Он та~аакой гимнаст…             — Не-не-не! — тут же машет руками Лео, видя, как у молчаливого мальчика по левую руку от Оливии медленно сереет лицо. И чувствуя, какой сладостью наполняется воздух вокруг от запаха его испуга.       — Не надо, — вновь неловко улыбается он. — Правда. Спасибо.       — Ну как хочешь… В любом случае, приходи ко мне тогда. Спровадим пёсиков по будкам, потрахаемся хоть. Я так долго не видела мужчин, умеющих управляться со своим огрызком.       — Я… Кхм, — давится Лео смешком. — Я понял. Спасибо за предложение. Зайду, если что, — кивает он. Отступает вбок, готовый идти к столику. И замечает боковым зрением, что Мартин ступает тут же — держится совсем близко. И пахнет… Не испугом, как Чарльз, конечно. Но… Крайне ярко. Взволнованно. Лео не комментирует это. Даёт мужчине прийти в себя. Ведёт их за столик. И, сев, принимается за свою еду, поглядывая в стороны, чтобы не тревожить Мартина — дать ему время вернуть себе спокойствие. Не ставить в ещё более неловкое положение.       — Она… Просто предложила его тебе… Как вещь. А если он не хотел? Счастливым он не выглядел… — ковыряет Мартин свою отбивную вилкой. И Лео нервно поджимает губы. Потому что ему и вправду жаль, что эта встреча произошла. И испортила аппетит Мартину, который так счастливо смотрел на это мясо каких-то десять минут назад — когда набивал им поднос.       — Он сам сделал свой выбор.       — Он выбрал её, а не тебя. Может, он не хотел, чтобы его ебали мужики? А если бы ты не отказался? Или если бы на твоём месте был бы кто-то, кто не отказался бы? — хмурится Мартин в непонимании.       — Мартин, ты прекрасно знаешь, в каком мире мы живём.       — Ты живёшь, — поправляет Мартин и агрессивно суёт в рот большой кусок. Быстро, зло жуёт. — Я — свободный человек. Для меня это дикость! Я бы лучше вскрылся, чем позволил распоряжаться своим телом. Это же пиздец! Обсуждала его при нём же, как… Как часы, блять!       — Мартин… — выдыхает Лео, качая головой.       — Хули «Мартин»?! Ты назвал меня «своим человеком». Так же, как и она того пацана — своим. Я… По-твоему, такой же? Меня тоже можно будет просто «сдать в аренду»? Дать кому-то на временное пользование? — он со стуком кладёт вилку на стол. Морщится. И смотрит в глаза Лео со злостью и отвращением.       — «Сменишь», как придёт время? Сходишь к ней потрахаться, посмотришь на поведение «идеальных» людей — на её этого послушного пёсика. И пнёшь меня под зад? Знаешь что, Лео? Я, блять, против! Против, чтобы ты к ней шёл! Понял? Ты меня понял?! Или я лучше сам съебусь! — он почти рычит.       — Мартин, я… И не собирался, — удивлённо качает головой Лео. — Я сказал так, только чтобы она ушла. Из вежливости, понимаешь?       — Но ты не отрицаешь. Ты бы хотел такого, как он. Чтобы слушался, не пиздел лишнего, зад тебе подставлял, прости Господи, поддакивал и подлизывал! Мерзость какая... Вы, вампиры, слишком много на себя берёте!       — Мартин, я хотел такого, как ты. А то, что ты хотел бы такую, как она, но чтобы она была как я, не делает меня виноватым, — наконец не выдерживает Лео. — Я тебя услышал. Я никуда не пойду. Всё хорошо, Мартин. Ешь.