Сплетни и игристое

      Двух вещей нужно было избегать на таких мероприятиях. Конечно же, помимо танцев. Сплетен — как всякой ненадёжной информации. Игристого — потому что опьянение подкрадывалось незаметно. Другое дело — огневиски, от первого глотка сразу становится тепло и уютно, а затем тебя явно окутывает дурман.       Где-то здесь, в этом чрезмерно светлом и шумном зале, была заложена бомба. Точнее — она хаотично перемещалась по залу, грозя то и дело взорваться.       Слухи говорили, что Поттер был нестабилен. Люди сложили своё мнение о герое, чьи нервы навсегда пошатнула война. Партизанство, пережитые опасности и смерти близких, его собственное странное воскрешение… Поттера пытались чествовать и поздравлять, но быстро и осторожно, не смотря ему в глаза. Выставляли напоказ перед публикой ненадолго, словно ценный, но хрупкий экспонат. Словно картину, краска которой почернеет от хранения вне герметичной стеклянной коробки.       И Поттер правда темнел. Мрачнел. Словно трескался. Северус видел это собственными глазами несколько раз. На торжественной церемонии вручения Ордена Поттер расплакался. Слава Мерлину, что не во время торжественной части, и всё же… Шепотки. Слухи. Он тогда был совсем ещё ребёнком, и ему простили эту странность. Не то что теперь.       Поттер не вступал ни с кем в беседу. Поттер сторонился друзей, выглядел неопрятно, хоть и был в парадной и явно дорогой мантии. Говорили, он жил отшельником на Гриммо. Говорили, он был неразборчив в связях. Говорили, он принимал наркотики — маггловскую дрянь и зелья ложных воспоминаний. Это было дорого, но Поттер мог себе позволить уходить из реальности любыми способами. Так говорили сплетни.       Поттер теребил кисточку на подхвате для штор. Стоял у окна, глядя куда-то наружу. Сутулая спина, лохматые вихры, нервные движения рук.       Северус хотел было исчезнуть в толпе, но оказалось поздно. Глаза взглянули на него, засветились, заблестели и заулыбались. Сам Поттер не улыбался.       — Профессор, вот вы где! Мне вас обещали, — нагло заявил Поттер.       — Обещали? В каком смысле?       — Все только и говорят о вас. О том, что директор Хогвартса… сам… наконец… Нашёл время. Оставил дела… И всё такое.       — Сплетничают? — скривился Северус.       — Самую малость. Ничего интересного, всё по-старому… Работаете на Министерство. В Отделе тайн. Или планируете революцию. Ставите эксперименты над студентами…       Северус скривился. Поттер же наконец улыбнулся, и улыбка эта вышла странно отталкивающей. Таким тёплым показался его взгляд, а улыбка обернулась настоящим оскалом.       — Недалеко от истины, — качнул головой Северус.       — Не наговаривайте.       — Не наговариваю.       — Шампанского? Пьёте?       — Пью, — ответил Снейп после небольшой паузы.       Всё что угодно, только бы этот замученный щенок перестал сверлить его умоляюще-светлым взглядом.       Поттер исчез в толпе. Вернулся быстро, в обеих руках у него было по бокалу.       — Это не шампанское.       Поттер вскинул брови, словно его это замечание ранило.       — А что тогда? — спросил он.       — Игристое.       — А разница в чём?       — Шампанское из Шампани. Игристое — просто.       — Не будете? — фыркнул Поттер       Северус молча протянул руку. Передавая бокал, Поттер нарочно коснулся его пальцев своими. Они сделали по глотку, не чокаясь.       — Расскажите мне, как там сейчас. Там — в Хогвартсе. Я так и не вернулся ни разу… Не смог, знаете… А хотел. Не школу навестить, а вас. Писал вам… Но вы, наверное, не получали.       Северус получал. Странные, спутанные письма, в которых не было ни одной связной мысли. Поттер спрашивал, как у него дела, давал какие-то советы, вспоминал прошлое… Будто заполнял бумагу словами и фразами, только чтобы отправить хоть что-то. Поттер сходил за игристым снова. Опёрся о низкий подоконник бедром. Они разговаривали, а на них смотрели люди.       — Я скучаю по вам, знаете? Не по учёбе, а просто… — Поттер уронил голову на грудь и взлохматил себе волосы.       — Вы напились, Поттер. Вам бы на воздух. — Да, пойдёмте, пойдёмте. Мне очень нужен свежий воздух.       На воздухе Поттер ожил. Начал кружить вокруг, шёл то слева, то справа, шёл спиной, глядя на Северуса и пятясь, сложив руки позади. Шаркал, улыбался. Выходило уже поживее. Игристый Поттер — странное явление. Полчаса назад он был мрачен и погружён в мысли. Теперь же…       — Гермиона пишет мне, но редко. Она ведь теперь болгарка, иностранка… Я бы тоже хотел, знаете.       — Стать иностранцем?       — Уехать… с кем-то. Или за кем-то. Вы, профессор, кстати, никуда не собираетесь? Я бы за вами… Куда угодно.       Поттер стал задевать его плечом. Гравий под ногами шуршал всё реже — они замедлялись. А потом совсем остановились.       Поттер стоял рядом, обдавал жаром и тёплым дыханием. Игристый. Светящийся.       — А в Хогвартс вернётесь?       Поттер нахмурился.       — И в качестве кого?       — Место профессора Защиты вакантно.       Северус соврал. Он уже обещал его мракоборцу, собравшемуся на пенсию. Элтону Барбэку. Перебьётся. Подыщет себе другое место. Герои принимаются без очереди.       — Только оно? Только это место вакантно? — Поттер зачем-то перешёл на шёпот.       — Вас интересует другое?       — Интересует.       Поттер прижался лицом к его скуле, а грудью — к плечу. Оставил на щеке горячий пьяный поцелуй. Влажный и неприличный. Он тут же остыл, испарился. Захотелось получить ещё один.       — Вакантно. Но только для своих.       Дыхание у Северуса предательски сбилось. Он чувствовал себя пьяным.       — Я считаюсь за своего? За вашего? — пробормотал Поттер ему в ухо. Дыхание горячо щекотало.       — Сами решайте. Сами…       Поттер засопел — раздражающе и радостно. А затем засмеялся.